Валерия Бояровская – Небожители сбегают с небес (страница 2)
С годами я начинал понимать, почему наши предки решили застроить страну высотными конструкциями. Во-первых, это защищало людей в случаях землетрясения или цунами, с учетом использования передовых технологий в строительстве, обеспечивающих безопасность жителей. Во-вторых, опять же, на десятки лет отпадала необходимость строить новые дома, ведь в одном небоскребе могли проживать одновременно несколько сотен людей. И это как раз приводило к тому, о чем я бы не сказал вслух: централизация такого количества граждан Брахмана намного упрощала слежку за ними. Особенно, если учесть стремление каждого занять этаж повыше.
С популяризацией понятия «небожитель» только укрепилось и так существовавшее мнение об избранности, статусности тех, кто живет в небоскребах. А так как в высотных зданиях сейчас жили все, то стало развиваться и укрепляться суждение: чем выше ты живешь, тем престижнее. Проживание на нижних этажах и даже пребывание на земной тверди осуждалось как пережиток прошлого, вульгарность и являлось синонимом бедности. Ведь человек
Абсурдно? Абсурдно. Но я уже давно понял, что если тысячу раз повторить человеку даже такую несусветную чушь, то он в нее все равно поверит. И тогда человеку можно будет внушить уже все, что угодно.
– Красиво, – согласился Юрий, – Но он такой же, каким был вчера и будет завтра, – глава «РУБЕЖа», несмотря на всю свою креативность, романтиком не являлся.
– По поводу завтра…не расскажешь мне про «Лотос»? – начал я подначивать друга.
– Нет, – усмехнулся Юрий. – Иначе ты заскучаешь на заседании и тебя снова заворожит вид.
– Скука, – теперь я усмехнулся. – Нет ли у тебя изобретения, чтобы избавиться от нее?
– Увы, дружище, – развел он руками, – все давно придумали до меня. А если я посоветую тебе игру, то ты в очередной раз меня пошлешь.
– И что ты мне посоветуешь? – поинтересовался я.
– М-м-м, – протянул Юрий, якобы глубоко задумываясь, – семью?
– Снова жениться? – я искренне надеялся на идею поинтереснее.
С Алией мы развелись около шестидесяти лет назад. Я не чтобы жалел об этом, как и она. С нами случилось то же самое, как и с большинством современных пар, – мы приелись друг другу. Изучили себя вдоль и поперек. Пытались добавить новизны в отношения, но и она устаревала. Цеплялись за отголоски чувств лишь для того, чтобы те в итоге утянули нас на дно. Нам стало скучно и вместе, и по одиночке.
– А почему нет? Ты не так уж и стар, – конечно, сто девяносто семь лет в наше время является средним возрастом, а поздней старостью считается двести пятьдесят и более. – Ты не думал о детях? Тесты показали ведь, что тебе можно стать отцом. И у Алии все было хорошо, и совместимость у вас присутствует.
– Мы обсуждали с ней это и пришли к выводу, что ребенок наш брак не спасет.
Я не мог избавиться от мысли, что когда-нибудь мой ребенок повзрослеет и пойдет по моим стопам. Просыпаться и засыпать с горьким привкусом скуки на губах, испытывать разочарование в каждой вещи, претендующей на новизну и оригинальность, мечтать о такой малости, как шаги босыми ногами на влажный от морской воды песок. Может, я зря беспокоюсь, и мое дитя будет жить совсем по иным правилам и даже получать от них удовольствие, но никто никаких гарантий мне не давал. Мне вспомнилась моя мать, Пинна, и ее маленькая коллекция из восьми бумажных книг. Ох, как она боялась, что после смерти я избавлюсь от них, как от пережитка далекого прошлого, а мои дети даже не узнают о существования книгопечатания.
– Кстати, о детях, – поспешил я увести разговор слегка в сторону. – Как там Адриан? Давно его не видел.
– Все-таки разводится, – вздохнул Юрий. – Наташа – хорошая девочка, но по тестам все равно остается пятипроцентная вероятность, что у ребенка будут отклонения. Понимаю, что шанс невелик, но одобрения от Института генетики они не получили. А Адриан детей хочет, Элин уже внуков ждет не дождется.
– Внуков? – удивился я. – Совсем недавно ты говорил, что вы обсуждали второго ребенка…
– Обсуждали, – просиял Юрий. – А ты говоришь, скучно! Дети, внуки, путешествия, проекты! Ни одной свободной минутки у меня нет. Весь в делах и заботах! Но по поводу второго ребенка, – Юрий посерьезнел, – я уже не так уверен. Я уже подал прошение, когда Элин взбрело в голову, что она слишком стара, чтобы второй раз становиться матерью!
Я не знал, как реагировать на услышанное. Элин вроде бы была моложе меня лет на тридцать, а может и тридцать пять: истинный возраст было не принято озвучивать. Даже Юрий, мой вроде как лучший друг, лишь раз признался, что старше меня на двадцать два года. По внешнему виду это, конечно же, не скажешь. Замедленное старение не обещало избавление от морщин, седины, дряблости кожи, поэтому в определенный момент люди подсаживались на уколы «красоты», омолаживающие маски, крема и сыворотки, благодаря которым и не скажешь, двадцать тебе лет или все двести. Нередко встречаешь людей, которые выглядят моложе даже своих внуков, а порой и правнуков. Но они как фарфоровые куклы, с которыми играли еще в XIX веке, – застывшие в своей искусственной красоте, похожие на забальзамированные трупы, которые заставили двигаться и дышать.
Юрий тоже пошел по этому пути и со своими смоляными кудрями, гладкостью кожи и здоровым румянцем выглядел лет на двадцать пять, не старше. Его супруга Элин, не вылезающая из салонов красоты и кабинетов косметологов, и вовсе порой напоминала девочку-подростка. На их фоне я с морщинами в уголках глаз и складками у подбородка выглядел, должно быть, дряхлым дедом. Лучше так, чем в один день увидеть в отражении свой потрепанный временем, застывший в усталой скуке взгляд на гладком лице школьника.
– Поэтому она теперь намекает Адриану, что пора бы ей уже нянчить внуков, – трещал Юрий со скоростью двигателя мотопланера. – Хотя это, конечно же, сугубо его дело и той, с кем он их будет делать. Или не будет. Но с Наташей все, да. Просто он ведь и сам детей хочет, тесты ведь показывают, что у него все хорошо, а выходит…
Гладь Восточного моря загадочно темнела вдали.
ГЛАВА 2. Самудая
Сто лет назад я бы и не подумал, что буду скучать по работе в школе. Тогда я был простым учителем истории, загруженным проверками контрольных, составлением планов занятий и необходимостью поддерживать дисциплину на уроках. Сейчас же, занимая пост министра образования, я скучал. Скучал по бесконечным вопросам учеников, по их лицам, светящимся искренним любопытством. Скучал по возможности обронить между пересказами учебников, одобренных Кабинетом министров, крупицу истины, которую и сам не сразу обнаружил. И о которой впоследствии постарался забыть.
– Как вы уже знаете, около полутора тысячи лет назад, – это была последняя лекция для выпускного класса, – на месте Брахмана стоял город под названием «Шанхай». Он был финансовым центром такой страны, как Китайская Народная Республика, и крупнейшим морским портом в мире. И тогда, и сейчас мне сложно представить, как на одной планете могут сосуществовать сто девяносто пять государств и в каждом из них по несколько сотен, а то и тысяч городов. Немыслимо!
Цифры древности меня до сих пор поражают: более 7000 языков, более 200 национальностей, более 4000 религий. Вас это не удивляет? – ученики тогда дружно закивали, мол, им тоже сложно в это поверить. – Как это все могло уместиться в мире? Помню, когда я услышал, что к 2652 году на Земле насчитывалось 28,8 миллиардов человек населения, то у меня рот открылся совсем как клюв у галки, – ученики захихикали. – Как они жили, спросите вы, хватало ли на всех еды и воды? Оказалось, что нет.
С чего все началось, что именно стало отправной точкой? Очередная пандемия в 2996 году, ставшая самой смертоносной в истории человечества? Третья, Четвертая и Пятая мировые войны, успевшие отгреметь до начала четвертого тысячелетия? Таяние ледников, приведшее к затоплению нескольких прибрежных городов, а то и государств?
Ряд ученых считает, что катализатором перекраивания политической карты мира и уничтожения 80% населения планеты все же стала программа «Новейший путь мирового развития», разработанная Римским клубом3 в 2302 году. Правда, как выяснилось сотни лет спустя, благодаря обнаруженным документам, программа была рассчитана не до 2307 года, а до начала пятого тысячелетия. Концепция проекта лишь общо утверждала, что пришло время раз и навсегда разобраться с экологической проблемой на Земле.
Последовавшие мировые войны унесли жизни около трех миллиардов человек. Пандемия забрала еще миллиард. Стремительно развивающиеся технологии, открытия в области медицины не могли ничего противопоставить человеческой жестокости и колоссальным достижениям программах вооружения стран мира, – тогда я старался говорить так, чтобы мой голос аж звенел от напряжения, передавая всю трагедию того времени. Правда, учеников это не сильно проняло. – Помимо этого, значительно выросло число употребляющих наркотики, а вместе с ними количество зараженных ВИЧ. Не проходило года, а то и месяца, как в мире совершался теракт, который уносил жизни множества человек. Катастрофы, катастрофы, катастрофы! Смерти были повсюду, но никто этого не замечал. Отвлеченные премьерой очередного фильма, скандала со знаменитостями, трендом из соцсети и теорией заговора, раздутой в совершенно не том направлении.