Валерия Ангелос – Варвар. Одержимость (страница 46)

Байматов дает понять, что все решено.

Он накрывает мои губы своим ртом. Целует жадно, долго, глубоко. Толкает язык вглубь. Будто всю меня одним этим движением берет.

А после отрывается с неохотой.

— Береги себя, — замечаю тихо. — Пожалуйста.

Уже дома открываю свой лэптоп, захожу на канал Профессора. Открываю самое последнее видео. И с первых кадров подвисаю.

Кажется, теперь понятно, что именно произошло ночью.

Глава 46

На экране опять возникает та жуткая черная маска. Но лишь на долю секунды.

Дальше идет резкий световой переход. Теперь в кадре череп. Сперва обычный.

После он вдруг начинает сверкать и переливаться. Становится заметно, что маска словно покрыта бриллиантами. Ну или это другие камни. Однако уж слишком ярко они переливаются под лучами софитов.

Невольно всплывают в памяти кадры репортажа с места ограбления, где полиция схватила Марка.

Разбитые витрины. Драгоценности под стеклом.

И кровь.

Невольно морщусь. От тех воспоминаний и от вида этого черепа, который до сих пор мелькает на экране, рефлекторно передергивает.

— Я мертв, — гремит голос, преображенный компьютером.

Жесткий, механический

Это единственная причина, по которой вы смотрите это видео. Иначе мои

помощники никогда бы не выложили его в сеть.

От того, как отбивается каждое новое слово в динамиках, у меня по плечам бегут ледяные мурашки.

— Прощайте, — заключает череп.

Экран гаснет. Начинает играть похоронная музыка. И становится уже совсем не по себе от настолько мрачного перехода.

Собираюсь выключить, но не успеваю. Взгляд цепляется за таймер на этом ролике.

Там еще прилично времени впереди

Траурная мелодия резко обрывается.

Череп на экране вдруг преображается. Начинает хохотать. В тот же момент из динамиков слышится смех. Будто из преисподней. Звук жуткий, пробирающий.

Такое разве что в фильмах ужасов услышать можно.

Меня аж передергивает.

Обнимаю себя руками, вжимаюсь в спинку кресла.

— Вы что, реально повелись? — спрашивает скрежещущий голос. — Поверили, что меня можно так просто убить?

Череп исчезает, сменяясь на черную, слегка поблескивающую маску, камера медленно отъезжает назад. Теперь видно, что человек сидит в кабинете. За столом, слегка наклонившись вперед, сцепил руки в замок.

Взгляд падает на ладони. Его пальцы.

Видно, он больше не в перчатках.

Странно. А как же привычная конспирация?

Хотя это все еще ничего не означает. Это ведь снова может быть нанятый для роли актер.

Ночь выдалась жаркой, — заключает Профессор. — Аттила вплотную ко мне подобрался. Мы даже оставили друг другу автографы на память.

Он вдруг поднимает руку, разворачивает внутренней стороной ладони в кадр. На светлой коже виднеется глубокий уродливый порез. Шов наложен, но рана кровоточит.

Аттила...

Теперь точно нет сомнений, какого именно «варвара» Профессор имеет в виду. Это явно не исторический персонаж.

— Как твое плечо? Не беспокоит? — издевательски выдает в камеру.

Взмахивает раненной рукой, будто приветствует.

— Скажите спасибо моему приятелю. Впервые в кадре лично я. Собственной персоной.

Он откидывается на спинку кресла.

— Или вы думали я всегда вас тут развлекал? Нет, конечно. Спектакль отыгрывали специально нанятые актеры.

Забрасывает ноги на стол. Занимает вальяжную позу.

Камера подьезжает ближе. Опять берет крупный план.

Кто заметил? Уверен, таких наблюдательных зрителей можно по пальцам пересчитать. Кстати, если вы оказались в их числе, то отправьте заявку. Моя команда рассмотрит вашу кандидатуру без очереди. Но вообще, люди ничего реально важного не замечают. Хочешь скрыть что-нибудь? Прямо выложи это.

Поставь на самое видное место. Это то, чем я занят постоянно. Путаю следы так, что их никто не просекает. Кроме Аттилы, конечно. Он единственный и в мою смерть не поверил, потому я решил, что отрицать очевидное нет смысла. Лучше продолжим нашу схватку. Поднимем ставки.

Профессор опять показывает руку.

Вот он я, — говорит. — Давай, поймай меня. Только ты один и сможешь. Хотя

после этой ночи каждая собака будет на хвосте. Шарить, вынюхивать. Но у них не выйдет даже немного приблизится. Мы оба понимаем. Там и мозгов ни у кого нет, и кишка тонка.

Он вдруг достает какой-то темный объемный мешок. Выворачивает содержимое на стоЛ.

Камера перемещается. Берет крупный план.

У меня невольно глаза расширяются.

Сколько же здесь... всего. Серьги, кольца, ожерелья, браслеты. Даже какая-то тиара. Именно ее Профессор вдруг подцепляет пальцами. Стискивает крепко, настолько сильно, что вероятно, рана на его ладони открывается. Снова идет кровь.

Багровые капли срываются с пальцев, стекают, пачкая бриллианты.

Не уберег, Аттила, да? И это только начало. Признаю, ты близко ко мне подобрался. Гораздо ближе, чем кто-либо прежде. Ближе всех. Но давай посмотрим правде в глаза, ты облажался. Ранил меня. Почти поймал. И что с того?

Камера отъезжает. Кадр снова меняется.

Профессор разворачивается, убирая ноги со стула. Сгребает драгоценности обеими руками.

— Все это — мое. Пока ты ждал меня в одном месте, я был всюду. Мои ребята вскрыли каждый крупный ювелирный города. Собрали для меня урожай.

Что?.

Было же только одно ограбление. То, где поймали Марка.

И еще возможно, второе. Ну да. С той тиарой. Похоже именно ее поручили охранять Варвару.

Тут вспоминаю про охранное агентство Байматова.

Видимо, там все серьезно. Это не прикрытие для темных дел. Он действительно занимается охраной.

Но о каких еще ограблениях говорит Профессор?