Валерия Ангелос – Ты моя одержимость (страница 71)
- Нравится, - вздыхает. - Такая красота не может не понравиться. Но давно пора тебя остановить. Достаточно подарков. Ты меня без повода задариваешь.
- Разве для этих мелочей нужен повод?
- Ты издеваешься? - шипит. - Здесь драгоценностей на несколько миллионов. Даже страшно подсчитывать. Изумруды. Бриллианты. Ты как будто ограбил ювелирный магазин.
- Цацки, - отмахиваюсь. - Чисто поиграться.
- Прекращай.
- Примерь.
- Нет.
- Хотя бы кольцо.
- Там камень больше чем в твоем перстне.
- А мне кажется, что мелковат, - говорю и мигом захватываю ее ладонь в капкан. - Давай проверим.
- Думаешь, будет тяжелее отказаться, если надену? - вздергивает бровь. - Слишком сильно бросается в глаза. Таким булыжником и прибить можно.
Кольцо садится словно влитое, подчеркивает хрупкость длинных и тонких пальцев. Идеальные руки. Дьявол, да вся она такая. Идеальная. И при этом настоящая. Живая. Искренняя. Светится изнутри. Искрится.
- Красивая, - заявляю я.
- Да, симпатично, - кивает и на кольцо поглядывает, пальчиками играет, сгибает и разгибает, наблюдает за преломлением солнечных лучей. - Только драгоценности обходятся в безумные суммы. Завязывай с такими сюрпризами.
- Я не про них.
Ника отрывается от изучения камня и смотрит на меня. Улыбается, за секунду до души добирается. Кровь толкает по венам сильнее, мощнее, отражает удар за ударом.
- Ты красивая, - говорю и вниз опускаюсь, обнимаю ее колени, задираю платье, чтобы до голой кожи добраться и губами прижаться, вобрать тепло. - И ты даришь мне столько всего, что гораздо важнее денег. Эти жалкие побрякушки просто ерунда.
Она вплетает пальцы в мои волосы. Один жест до дрожи пробирает, током пробивает, раскалывает на куски. Хорошо с ней? Нет. Охренительно. Охуенно. Так больше нигде, никогда не бывает. Только здесь. Рядом с моей богиней.
Я прижимаюсь щекой к ее животу. Прислушиваюсь. Нутро тепло заливает. Ловлю там чужой пульс и дурею от счастья. Хотя почему чужой? Наш. Общий.
- Сегодня малыш ведет себя подозрительно тихо, - говорит Ника.
- На выход собирается.
- А ты еще не смотрел? - спрашивает она и, помедлив, прибавляет: - Мальчик или девочка. Интересно же.
- Нет, мы ведь договорились, - усмехаюсь.
В начале решили: вместе узнаем, когда придет время. Врачи только про состояние здоровья докладывают. Ребенок развивается нормально.
- Да, - роняет тихо, проводит ладонями по животу. - Но ждать тяжело. Любопытство разбирает.
Я накрываю ее руки своими.
- Скоро получим ответ.
Раздается стук в дверь.
Я с трудом заставляю себя оторваться от моей девочки и направляюсь за вторым сюрпризом. Уверен, он впечатлит ее больше украшений.
- Тимур, - возмущенно бормочет она, увидев в моих руках очередную коробку. - Я же не шучу. Серьезно! Хватит подарков.
- От такого ты не откажешься, - оскаливаюсь.
- Откажусь, - заявляет твердо.
Я избавляюсь от внешней упаковки.
- Уверена?
Вкладываю картонный прямоугольник в дрожащие пальцы Ники. Наслаждаюсь тем, как расширяются ее глаза.
- Ты что, - сглатывает она. - Заказал это из Италии?
- Пробуй.
- Боже, - шепчет. - Ты ненормальный.
Быстро открывает маленькую коробку. Смотрит сперва внутрь, потом на меня и обратно. Всхлипывает, шумно втягивает воздух, прикрывает глаза на пару мгновений, а дальше опять в меня взглядом впивается.
- Тирамису, - бросает и губу закусывает. - Это тот самый десерт, который я ела на площади Святого Петра. Тогда мы собирались в музеи Ватикана, но... Господи, ты настолько хорошо все помнишь?
- Я помню то, что важно.
-Т-ты...
- Попробуй, - подаю ей ложку. - Вдруг сейчас будет не так вкусно, как раньше.
- Сейчас вкуснее, - улыбается она. - И я не про десерт.
Берет ложку, погружает в тирамису, после смыкает вокруг нее губы. Зажмуривается от удовольствия. Облизывается.
Точно. Теперь реально вкуснее. Острее. Горячее. Сам не представляю, как умудряюсь сдерживать порывы. Зацеловать бы ее. Заобнимать. Зажать в руках будто в тисках.
Но мне и так круто. Кайфово смотреть, как она стремительно расправляется с десертом, как мелькают маленькие жемчужные зубки, как показывается кончик розового языка.
Обалдеть. Нутро нежностью заливает. Затапливает.
Одурительная она. Моя Вероника.
- Прости, - шепчет и ресницами хлопает, смотрит на опустевшую коробку. - Я не поделилась. Я вообще, не понимаю, как все это настолько быстро съела. Ужас.
- Отлично, - подаюсь вперед и слизываю остатки десерта с ее губ. - Не забывай, у меня здесь свои вкусности. Покруче всяких там тирамису.
- Ой, - она вдруг хватается за живот.
- Что такое?
Коробка летит на пол. Ложка откатывается с бряцающим звуком.
- Тимур, - шепчет моя девочка, и слезы стекают по ее щекам. - Началось.
+++
Ника пытается вытолкать меня из палаты. До последнего. Шипит. Когти выпускает. Бунтует моя Мурка.
- Мужчинам тут быть нельзя, - бормочет и пробует оттолкнуть.
- Почему?
Я останавливаюсь позади, обнимаю ее за плечи, склоняюсь и чмокаю в макушку, жадно вдыхаю родной запах.
- А то ты не понимаешь, - фыркает.
- Не понимаю.
- Мужчине такое видеть не надо.
- Какое - такое?
- Да ну все «это»!