Валерия Ангелос – Ты моя одержимость (страница 63)
- Нуты и сказочник.
- Я жизнь положу, чтобы ты была счастлива.
- Верю, но если я не похудею, тебе придется тяжело.
- Почему? - усмехаюсь. - Я же постоянно тягаю железо в зале, вряд ли ты дойдешь до весовых категорий моей штанги. А если вдруг получится, тоже ничего, просто буду больше качаться.
- Я тебя прибью, - шипит и вцепляется пальцами в мои волосы.
Хохочу. Вот реально - она нереальная. Только с ней я такой. Отрываюсь, открываюсь на полную до такой степени, что сам себя перестаю узнавать. Расслабляюсь. Член стоит колом, напрягается до боли. А я ржу. Пиздецкий расклад. Аж прямо лихорадит.
- Тише, - шепчу и губами к ее губам прижимаюсь, вламываюсь в плотно зажатый рот силой, покоряю, подчиняю, приручаю, постепенно заставляю сменить гнев на милость, завоевываю мою строптивую девочку, зацеловываю до исступления.
- Я никогда не была зациклена на своей внешности, - глухо роняет она, отодвинувшись, хмурится. - Но сейчас все эти перемены меня пугают. То есть перемен пока еще нет, а жутко становится.
Иногда. Часто. Проклятье, надеюсь, тут просто играют гормоны.
- Я тебя похудею, - обещаю ей.
- Как это?
- Увидишь, - притягиваю крепче, сминаю ягодицы, забираясь под кружево. - У меня есть много идей для наших совместных жиросжигающих тренировок.
- Тимур, - выдает с осуждением. - Такие способы вряд ли помогут прийти в форму. Это миф, что секс помогает похудеть. Мышцы нужно качать. Важно соблюдать диету. А я совсем перестала себя контролировать. Ем все подряд, остановиться не выходит.
- Секс? Фу. Откуда эти пошлости?
-Тогда о чем ты?
- Бегать начнем, - заключаю на полном серьезе.
- Бегать? - изумляется.
- Регулярные пробежки. Утром и вечером. Может, даже в обед пару раз. Ну, короче, тут главное начать, а потом посмотрим, как пойдет.
- Наверное, стоит и правда попробовать бег.
- Точно, - говорю и вперед подаюсь, зубами прихватываю нежную кожу на шее, ловлю родной пульс и на ухо выдаю: - Я тебя выбегу.
Вспыхивает. От единственного слова. Краснеет, моментально становится пунцовой. А я решаю не терять время впустую. Достаточно болтать, пора все доказывать делом.
Я расстегиваю ремень, выпускаю на волю одеревеневший член. Сдвигаю кружево в сторону, вхожу вглубь плавным толчком.
Охренеть.
Нет.
Она охрененная. Охуительная. Я с ней как вечно оголодавший зверь. Впадаю в безумие. В дикость. Тормоза срывает напрочь. Лечу в пропасть. В бездну. Кайфую каждую гребаную секунду. Завожусь до предела от малейшего соприкосновения. Телом. Взглядом. Она до печени пробирает. До сердца. И глубже. Гораздо глубже. Тут мало фраз. Прочувствовать нужно. Моя женщина. Моя девочка. Богиня. Мурка. Моя сквозная рана.
-Тимур!
Мое имя сквозь ее стон. Сквозь сдавленный вскрик.
Разве бывает звук улетнее? Круче?
Ника царапает мою спину ногтями. Выгибается, натягивается струной. Плавится в моих руках. Дымится и полыхает. А я ведь даже не начал, слегка разминаюсь.
- Ты, - судорожно выдыхает девчонка. - Как ты это делаешь?
- Что?
- Проникаешь, - ее голос срывается. - Настолько глубоко.
-Ты мне скажи.
- Но я...
- Ты еще глубже.
Она кричит, когда я начинаю двигаться. Вонзается пальцами в плечи, обнимает бедрами плотнее. Отвечает на мои медленные и размашистые толчки. Дрожит. Сотрясается.
Теперь все иначе. Даже не знаю, не могу объяснить.
Раньше между нами была стена. Всегда. Тонкая, но прочная. Незримая. Ледяная. А сейчас ни черта этого нет. Преграды рушатся. Исчезают. Никаких долбаных секретов. Все карты вскрыты. Маски сорваны. Прошлое убрано, надежно захоронено.
- Тимур, - роняет она. - Мне страшно.
- Почему?
- Я еще никогда не была настолько счастливой, - сглатывает. - Так странно. Будто вся тяжесть вдруг ушла. Будто была жуткая гроза. Ураган. А потом все стихло, тучи вдруг разошлись.
- Это рассвет.
- А если...
- Никаких «если».
- Тимур, - выдает выразительно.
- Ну допускаю, пара «если» может возникнуть, но я решу каждое из них так быстро, что ты вряд ли заметишь и придашь значение.
Я ощущаю, как пульсирует тугое и горячее лоно, как нежная плоть зажимает каменный член, как сокращается и сдавливает, жарко обхватывает, увлекает не то в рай, не то в пекло.
Сдержаться трудно. Демоны беснуются. Тянет взять мою девочку мощнее. Разложить. Раскатать. Разломать в оргазмах. Но рано валить в отрыв. Придется ждать, накапливать одержимое желание. Обуздаю всю дикость. Еще припомню ей это воздержание.
Колдунья. Ох и накажу ее. Экстазом.
А пока - слегка. Подразню. Поиграю. Распалю. Пусть полетает вместе со мной.
Я почти покидаю раскаленное тело, потом возвращаюсь вглубь, толкаюсь до упора и снова отстраняюсь. Крепче сжимаю сочные ягодицы, наращиваю ритм, двигаюсь с оттяжкой. Нанизываю девчонку на закостеневший орган.
Дьявол дери. Я взорваться готов лишь от ощущения того, какая она внутри. Текучая. Упругая. Податливая.
Замедляю темп. Зубами скрежещу, до скрипа челюсти стискиваю, намеренно отодвигаю момент разрядки.
Я ласкаю ее - там. В разгоряченной глубине. Чем тверже член, тем мягче мозг. Башка вырубается. Но контроль не теряю.
Мы вместе погружаемся в омут. Утопаем.
- Тимур, - шепчет она.
Вся вибрирует. И взрывается. Кончает так бурно, что и меня уволакивает следом за собой, отбирает возможность сдержаться.
Я разряжаюсь, накачиваю ее семенем. Заполняю спермой до отказа. Ощущаю, как вязкий поток устремляется по лону. Кончаю и понимаю: еще хочу. Прямо сейчас. Но не здесь. В другом месте.
Ника обмякает в моих руках, продолжает мелко подрагивать.
- Ты что, - бормочет. - Ты куда меня тащишь?
- В нашу спальню, - оскаливаюсь. - На кровать.
- Подожди, - мотает головой и пробует соскочить с моего члены, изворачивается. - А слуги? Нельзя. Нас же увидят.
Похоже, от этой мысли девчонка реально приходит в ужас. Думает, я так и понесу ее. Голую. Насаженную на раздутый от похоти орган. Балдежная идея, не спорю.
- Я им выходной дал, - говорю как есть. - Всем, кроме охранников, но те снаружи торчат, в дом не зайдут. Не дергайся. Дом в нашем полном распоряжении, поэтому стесняться нечего.
- Один день? - спрашивает и губу закусывает. - В смысле - один выходной?