Валерия Ангелос – Марат (страница 18)

Она всегда со мной кончала. Видела мой член и плыла. Я чуял ее возбуждение, улавливал как самец мигом выхватывал течную самку.

Разве я брал ее на сухую? Никогда. Она откликалась, отзывалась, растекалась подо мной вязким ручьем. Отвечала на каждое движение, на каждый толчком.

Так о чем речь? Какие на хрен травмы?

И хуже всего то гребаное «зря». Тихое. Отрывистое. Хлесткое. Приложила, точно как прикладом по затылку дала.

Дрянь. Да что она несла?

Я думаю об этом постоянно. Слишком много думаю. Заняться в этой глухомани толком нечем, потому страдаю полной херотой.

По ходу я за всю жизнь столько не думал. Еще и о таком дерьмо. Разруливал проблемы, решал разные вопросы. Но чтоб увязнуть в абсолютной чухне. В рассуждениях про отношения…

Я как будто обдолбался.

Бегаю по гребаному лесу. Сутки напролет тренируюсь. Вымещаю ярость и злобу физически, стараюсь отвлечься, разрядить накал внутри.

Я даже сооружаю себе что-то типа спортзала. Нахожу всякую рухлядь: колеса от грузовика, ржавую кабину брошенного в поле трактора, пустые канистры. Я подбираю этот хлам, тяну в лес, использую как тяжелые веса.

По деревьям лазаю. Как сопливый мальчишка. В детство впадаю. После еще и до речки добираюсь, устраиваю заплывы.

Далеко от халупы не отхожу, проверяю, нет ли вокруг никого. За моей царицей наблюдаю. Но не подхожу.

Запах ее и так слышно. Дурманит. Член на раз поднимает.

А я не хочу сорваться. Хотя черт дери, о чем я сейчас вообще? Она моя. Моя, блять. МОЯ! Я на ней это вырезал, ножом искромсал нежную кожу и…

Я обрываю мысль. Хватит. Надо выбраться отсюда, заняться чем-то нормальным. Прав Татарин. Я по сути бомжую. Бабло есть. На первое время хватит. Но там же копейки. Я иначе жить привык. Да и женщина моя заслуживает самый высокий уровень.

Тут не только в деньгах дело. Во всем. Власть нужна. Влияние. Как подумаю о будущем, так кровь и бурлит. С нуля все начну, раскачаю мир, выстрою новую империю. У меня все свое будет. Личное. Не отцовское. Не родовое. Чисто мое, собственное.

Я успокаиваюсь. И у нее блажь пройдет. Сколько нам тут торчать осталось? Неделя? Максимум десять дней.

- Марат, - ее голос прорезает нутро.

Оборачиваюсь. Отбрасываю колесо подальше.

Ха. Девчонка за тренировкой моей наблюдает. Когда приближаюсь к ней вплотную, начинает потрагивать.

Завелась?

- Марат, я…

Хватит ждать. Голоден я. Обхватываю ее за талию, притягиваю тело. Ухватываю край платья, задираю и запускаю руку между дрожащими ногами. Врываюсь пальцами в лоно.

- Нет, не надо, - мотает головой. – Марат, пожалуйста, я просто хотела с тобой поговорить. Ты слышишь? Марат…

Застываю. Как оглушенный. И нет, не словами, не отказами. Другим.

Она сухая. Абсолютно сухая. Там. Складки шелковые, так и манят, но влаги нет, даже когда пробую приласкать, надавить. Раньше изнывала в моих руках, а теперь – что за чертовщина творится?

- Марат, я хочу уйти.

- Повтори.

Ввожу палец внутрь. Она кривится, болезненно морщится. Не отталкивает. Терпит. Как блядскую пытку.

- Я хочу уйти, - шепчет, глядя в мои глаза. – Когда мы выберемся, когда улетим из страны, я хочу начать все заново.

- Так и будет.

- Нет, ты не понял, - мотает головой. – Я мечтаю о новой жизни. Вдали отсюда, в месте, где никто меня не знает. Без тебя.

- Чего? – оскаливаюсь. – Что за херню ты сейчас несешь?

- Тебе все равно надоест, - заявляет на полном серьезе. – Ты сам не захочешь со мной быть. Наиграешься. Ладно, если ты не готов разорвать нашу странную связь, давай хотя бы на будущее договоримся. Я буду твоей рабыней, буду делать все, что ты прикажешь, а дальше ты меня отпустишь. Нам надо выбрать четкий срок. Месяц? Год? Сколько ты хочешь?

- Всю жизнь, - рычу я.

Отпускаю ее, только чтобы за плечи схватить и встряхнуть.

- Да что с тобой творится?

- Ничего, - всхлипывает. – Я не знаю. Я просто не знаю. Я не могу. Не хочу с тобой быть. Ты сжигаешь меня. Уничтожаешь. Я не понимаю, как это объяснить. Но пока мы вдвоем, я… не могу спокойно дышать. Меня будто нет. Я твоя тень.

Свобода

Марат уходит. Опять. Разворачивается и вылетает прочь из дома, будто опасается, что сорвется. Я вижу, как он сжимает кулаки, как вздуваются вены на его огромных мускулистых руках, как разбухают и натягиваются мышцы, как каменеет мощная шея. Он ограждает меня от себя.

- Марат, - заявляю почти беззвучно, еле двигаю пересохшими губами.

Это такое странное и безумное чувство. Мне хочется позвать его, окликнуть, заставить вернуться и разобраться в наших сложных и запутанных отношениях до конца. А еще... мне больше никогда не хочется его видеть. Я тянусь к нему. Безотчетно. И мечтаю сбежать. Наша история написана болью и кровью. Этого не поменять.

Он не понимает, а я не могу ему объяснить. Что тут можно сказать? Так получилось, что в самое жуткое время моей жизни он был рядом. Мой палач. Мой хозяин. Мучитель. Он создавал тьму вокруг меня, но он же и был единственным источником света. Слабая и смутная надежда теплилась под ребрами, когда его черные горящие глаза буравили меня тяжелым взглядом, жадно оглядывали мое тело, обгладывали и пожирали. Я верила. Я мечтала. Я пыталась до него достучаться. Я принудила его предать все, что было ему хоть немного дорого.

А теперь? Я осознала, что задыхаюсь, когда мы оказываемся наедине.

Свобода - 2

Может, я ошибаюсь. Может, я просто запуталась. Или сломалась. А может, я никогда и не была целой? Марат привлек меня с первого взгляда, а ведь тогда я встречалась с Олегом. Сейчас тот период кажется безумно далеким. Не настоящим. Но находясь в заточении, под угрозой смерти, я цеплялась именно за те хрупкие воспоминания. За первые впечатления об этом грубом и жестоком мужчине.

Сильный. Властный. Страстный. В каждом его жесте таится опасность. Варвар. Дикарь. Первобытный человек. Так он воспринимался, притягивал мрачной аурой. Порочный и магнетический. Образ на грани инфернального.

Он сжег меня изнутри. Сжег мою душу. И что осталось?

Слишком много вопросов.

Последующие дни проходят как в тумане. К нам опять приезжает друг Марата, но я не спускаюсь вниз, не пересекаюсь с ним. Татарин. Так его называют. Я просто слышу их голоса, а в памяти мелькают картины нашего побега.

Что дальше? Кто я теперь?

Иногда накатывает страх. Иррациональный. Леденящий сердце.

А вдруг безумная родня Марата нас найдет? Вдруг сюда вломиться его чертов отец? Или проклятый брат? Даже сложно сказать, кто из них хуже.

Я отгоняю эти мысли прочь, выполняю различную работу по дому. Действую механически, чувствую себя роботом. Одно задание, другое, третье.

Труд помогает справляться.

Я начинаю размышлять о том, чем могу заняться в будущем. Ничего не приходит на ум, но одно я знаю точно: это должна быть абсолютно новая работа, никак не связанная с моим прошлым.

– Вика.

Я вздрагиваю, услышав голос Марата, резко оборачиваюсь и невольно обнимаю себя руками.

– Я тебя напугал?

– Нет.

Это ложь. И он понимает, что я лгу, но мне уже наплевать. Мы не общались после того разговора, избегали друг друга, стараясь держаться подальше.

– Пойдем, – мрачно заключает Марат. – Я хочу кое-что тебе показать.

Свобода - 3

– Пойдем, – мрачно заключает Марат. – Я хочу кое-что тебе показать.

Он резко разворачивается и покидает дом. Его массивная фигура движется настолько мощно и порывисто, будто ураган. Дверь распахнута, ледяной ветер врывается в комнату, играет выцветшими занавесками.