Валерия Ангелос – Любовь Дикого (страница 64)

Батурова выбивает на пару секунд. И он уже сам понимает, что полностью теряет контроль. Кивает помощнику. Тот без слов ловит приказ. Нужно досье собрать.

До вечера Батуров получит полный отчет. Поймет, откуда я. И прикинет, как именно могу порешать проблемы.

Репутация у меня подходящая. Биография впечатлит.

Но он уже будто чует угрозу. Включается. Надевает маску, и даже подобие улыбки выдавливает, пусть и через силу.

— Позвольте поинтересоваться, а зачем вам понадобился наш комбинат? — Батуров прощупывает почву, пытается разобраться, кто меня к нему отправил. — Абсолютно убыточный. Прибыли давно не приносит.

— Ну вам же понадобился.

— Ну я это понятно, — цедит. — Хочу поддержать родной регион. Рабочие места сейчас на вес золота. По сути благотворительностью занимаюсь.

Он замолкает под моим взглядом будто давится. Сам себе не верит. Плевать ему и на местных жителей, и на регион. Выжать максимум. Вот его цель.

Чего стоит свалка токсичных отходов за городом. Или то, как прикормленные спецы всякий раз рисуют нужные цифры в отчетах по уровню загрязнения на его заводах.

На бумаге у Батурова везде установлены лучшие фильтры. А в реальности у него все утекает заграницу. В Англию, блядь.

Ну ничего. Зарубежными активами тоже делиться придется.

Это Батуров уверен, что все лихо спрятал. Не подкопаться. И то, что у него там, далеко, никто не найдет.

А у Воронцова все отмечено.

— Вот что вы собираетесь делать с этим старьем? — не унимается Батуров. — Большая часть цехов уже закрыта. Производственная мощность упала. Если так хотите деньги вложить, то я вам подскажу гораздо более интересные варианты. Окупаемость выше. Ничего не потеряете. Наоборот.

От угроз переходим к подкупу.

Хороший разгон.

— Модернизацию проведу, — говорю.

Батуров напрягается.

— Вам только выгода, — продолжаю. — Не придется ничего вкладывать. Закрытые цеха снова запустим. Рабочих мест только больше станет. Все на пользу региона пойдет.

Повисает пауза.

— Начинать? — наконец, выдает тип, который должен торги проводить.

Батуров медлит, а после резко поднимается.

— Павел Васильевич… — начинает кто-то.

— Уступаю вам, господин Дикий, — заявляет Батуров. — Если вы и правда хотите помочь нашему региону, то не смею мешать. Комбинат ваш.

Ожидаемо.

Батуров отличается патологической жадностью. Он скорее удавится, чем заплатит за комбинат больше, чем изначально планировал. А на торгах так и будет. Если ты не один на аукционе, то ставки могут взлететь.

И тут Батуров не управляет ситуацией. Еще одна его уязвимая точка. Жажда абсолютного контроля.

— Так что, — прочищает горло ведущий аукциона, провожает Батурова перепуганным взглядом, понимая, что за сегодняшнюю ситуацию огребут все. — Оформлять?

— Разумеется, — подтверждает сделку мой адвокат.

Вот теперь начнется настоящая игра.

34

— Батуров получил уведомления от своих адвокатов, — докладывает мой помощник после полудня, когда с комбинатом все решено. — Он рвет и мечет.

На каждую из компаний Батурова отправлены иски от бывших сотрудников.

На его предприятиях такие условия работы, что недовольных легко найти. Конечно, похожие иски случались и раньше. Но то единичные случаи, едва ли Батурову о них сообщали. Слишком незначительные события. А теперь размах другой. Наберется больше двух тысяч.

И ладно бы только эти иски. Такое бы его адвокаты разгребли. Вопрос времени и выплат. Гораздо сильнее Батурова ударяет другое.

Запросы от разных представителей по всем его сделкам за последние пять лет.

Запросы, которые сегодня разосланы по городским инстанциям.

На уровне города Батуров легко все утрясет. На областном уровне тоже быстро прикроет любые разбирательства. Не зря же зятя губернатором сделал.

Но он понимает, что рядовые “отписки” не прокатят. Запросы пойдут дальше. Выше. Туда, где он ничего не сможет проконтролировать. А значит, начнется уже настоящая проверка. Такая, где ничего спустить на тормозах не выйдет.

Да. На бумаге у него все чисто. Но стоит копнуть глубже, столько дерьма выльется, что только успевай огребать.

— На вечер он собирает весь ближний круг в своем особняке, — продолжает мой помощник.

Ясно. Будет крысу искать. Батуров пока не рассматривает вариант, что проблема может быть в другом. Видит, что взялись за него серьезно. Только совсем не туда смотрит.

Родня хранит ему верность. Как и друзья, на которых до черта чего оформлено.

Там круговая порука. Они давно и крепко повязаны четко отработанными коррупционными схемами. Никому из них нет резона стучать на того, кто их обеспечивает по полной.

Но это сейчас так. А если почуют, что их главарь дал слабину, от преданности даже следа не останется. Там драка начнется за то, чтобы поскорее слить Батурова на самых выгодных условиях.

— Проверка фондов? — спрашиваю.

— Мы запустили процесс, но официально Батурову сообщат об этом только завтра утром. Поэтому…

— Пусть узнает сегодня.

— Сделаем, босс.

— До ужина.

— Понял.

Через благотворительные фонды Батуров отмывает деньги. На каждый фонд еще и куча фирм-однодневок завязано. Там можем раньше начать все раскручивать. Процедура проверки другая.

Но вообще, расчет сейчас не на сами проверки, ведь потребуются месяцы, чтобы вскрыть темные схемы Батурова. Бумажная волокита затянется. Его адвокаты постараются.

Нажимать надо. Ради реакции. Расшатать и наблюдать, как он начнет суетиться, делать ошибки.

Вот как сегодня. Злится. Предателя ищет среди своих. Важные мелочи выпускает из внимания.

— Камеры? — спрашиваю.

— Еще работаем, — сообщает помощник. — До семи завершим установку в его доме.

Батуров настолько на взводе, что мой человек даже подкладывает ему нужный нам бланк на подпись.

— Замена оборудования, Павел Васильевич, надо вот здесь подписать.

— Чего? — рявкает Батуров, убирая мобильный от уха.

— Интернет, необходимо обновить…

— Давай сюда.

Чиркает ручкой, отворачивается. Даже не подозревает, что только что предоставил мне полный доступ к “прослушке”.

Батуров действует предсказуемо.

Стоит ему получить информацию насчет проверки фондов, нервы сдают так сильно, что он напрямую звонит своей “крыше”.