Валерия Ангелос – Любовь Дикого (страница 49)
— Давай, — повторяю. — Надо выпить.
— Надо?
Внимательно на меня смотрит. Глаза в глаза. И пробирает так, что под ребрами аж полыхает.
— Конечно, — киваю.
— Ну раз надо пить, сок давай.
Пиздец, блять.
Сука, сок.
Вот это отметим.
Но я не спорю. Будет ей сок, раз так хочет. Закончится все, как захочу. Хоть с алкоголем, хоть без. Тут уже похуй вообще.
Короче, сок пьем.
Она делает пару глотков. А я бы прямо из горла выпил. Только чего покрепче. Чтобы остыть, инстинкты прибить. Потому что жарит изнутри жестко.
Сам не знаю, как еще сдерживаюсь. Хотя блять, знаю, конечно. Если поведусь на порыв, наброшусь на нее — огребу и буду послан надолго.
Приходится зубы сцепить. И этот ебучий сок пить с таким видом, будто мне все охуенно
— Благодарю за поздравление, — выдает она. — Но мне уже пора.
— Нет, — отрезаю.
Приподнимает бровь. И даже этой короткой реакцией дает понять дохуя всего. Но хрен ее отсюда выпущу.
Особенно в такой день.
— Неблагодарная, — скалюсь.
— Почему? — чуть плечами дергает.
— Ничего не ценишь.
— Нет, я оценила, — ее взгляд соскальзывает на тюльпаны. — Душевность. Подарок. Организацию. Особенно то, что было “до”. Как ты меня сюда привез.
И в меня глаза впечатывает. Выразительно.
— Подарка еще не было, Кать.
Хмурится.
А я кладу на стол перед ней футляр.
— Демьян, — сглатывает. — Не нужно.
Опять наши взгляды сталкиваются. Тоже многое могу глазами показать. Виднее мне, блядь, что нужно, а что нет.
— Открывай, — говорю.
Не двигается.
— Катя, — припечатываю.
Немного помедлив, она все же подчиняется.
Тонкие пальцы скользят по темному бархатному футляру, подцепляют замок. Тут слышится приглушенный щелчок.
Катя открывает подарок.
Опять выстрел глазами. В меня. После — вниз.
Камни сверкают. Даже в приглушенном свете пиздец как искрят, переливаются. Серьги. Колье. Браслет. Кольцо. Там ей в прошлый раз выбрал. Тогда надела. Зашло ей. А это тот же дизайнер, новая коллекция. Тоже должно понравиться.
— Тебе не стоило…
— Давай примерим, — обрываю.
— Демьян, — выпаливает.
И выглядит так, будто обжигается, когда подхожу вплотную, нависаю над ней, останавливаясь позади.
— Надо понять, как смотрится, — говорю.
Прежде чем она успеет возразить, достаю из футляра колье. Собираю распущенные волосы, перебрасываю на одну сторону.
Еще несколько секунд — и застегиваю подарок на Кате.
Воротник блузки под горло, так что украшение ложится не на голую кожу, а на ткань. Мои пальцы движутся по ее плечам.
Шумно втягиваю воздух.
Аромат ее волос. Тонкий. Сладкий. Бьет по башке круче любого алкоголя. Только пригубил — пьяный.
Не могу удержаться.
Блядь. Не хочу.
Прижимаюсь губами к ее щеке. Так накален, что могу и спалить нахуй. Но остановиться не выйдет. Поздно пробовать. Залипаю на ней.
Нежная кожа. Мелкая дрожь.
Собираю языком испарину.
Но тут Катя сама дергается. Отодвигается, разрывая контакт. Резко поднимается, направляется в сторону.
— Ничего не видно, — роняет сбивчиво. — Надо к зеркалу.
Она проходит вперед, а я наблюдаю за ней.
Челюсти ломит.
Жадно вбираю эмоции, которые Катя пытается скрыть. Но чувства проскальзывают, прорываются. В глазах. В том, как дыхание меняется. Даже в развороте плеч.
Ну ладно. Сама выбрала.
К зеркалу так к зеркалу.
— Ты что делаешь, — бормочет.
Пытается повернуться, но я не даю.
Быстро пересекаю комнату, встаю позади нее так, чтобы прижать всем телом к краю комода. И начинаю расстегивать блузку.
— Тише, — бросаю.
— Демьян! — дергается.
— Только верхние пуговицы.
Лгу. Да и похер.
— Иначе ни черта не понятно.