Валерия Ангелос – Любовь Дикого (страница 34)

Но по факту этот сучара прав. Раскрутить ситуацию в нужную сторону вполне возможно.

— Мое освобождение вызывает много вопросов.

— Решим, — заявляет Воронцов. — Процесс уже запущен. Будем выдавать информацию постепенно. В зависимости от… развития ситуации.

Ясно. Буду хорошо приказы выполнять — ситуация разовьется как надо. А если упрусь, то вернуть меня обратно нихера не стоит. Или лучше грохнуть. Так даже быстрее. Чтобы никаких следов, блять, не осталось.

— Вы же понимаете, общественное мнение может очень резко меняться. Сегодня вы преступник, от злодеяний которого кровь в жилах стынет, а завтра законопослушный гражданин, пострадавший из-за роковой ошибки следствия.

Официант возникает рядом. Расставляет заказ на столе.

— Вам ведь важно очистить свое имя, Демьян, — выразительно прибавляет Воронцов, глядя в глаза. — Вам и не только. На будущее — важно. Например, если вы думаете о семье. Не уверен, конечно, однако есть ощущение, что та женщина, которая бы вам понравилась, вряд ли согласиться связать свою судьбу с уголовником. Еще и такой срок. Массовое убийство. Здесь мало просто выйти на свободу благодаря удачному стечению обстоятельств. Нужно полное оправдание. И это возможно.

Блядь.

Гнев по башке врезает. Мощно. Чем больше Воронцов пиздит, тем круче прикладывает пульс по вискам.

Зубы сводит. Затылок распирает изнутри. До такой степени на взводе, что меня сейчас резани, — кровь не потечет. И удар не замечу. Нихера, блять, не замечу.

И пусть я всю волю прикладываю. Ничем себя не выдаю. Ни челюсти, ни кулаки не сжимаю. Все это дерьмо спокойно выслушиваю. Пусть…

В тюряге дохуя свободного времени было. Читал. Про то, как ярость давить. Про контроль гнева. Хуйня, блять.

Реальность накрывает.

Этот упырь может обойтись без угроз. Без того все понятно. Расклад четкий. У него полный набор козырей. И он способен диктовать любые условия.

А мне бы сперва хоть на следующий уровень забраться.

Подставил я Катю. Крепко. С первой встречи. Должен был держаться в стороне. Должен был, но хуй там.

Отпустить ее уже не вариант. Поздно.

Но я и не отпущу. Нереально это.

Наблюдаю, как Воронцов кладет на стол конверт.

— А здесь то, что вам стоит передать господину Черному, — говорит он. — Записи, которые подтверждают вашу невиновность в тех событиях, которые произошли в “Картеле”.

Как будто это хоть что-то меняет.

Черному похуй. Да, в “Картеле” был беспредел. После той резни Руслан бы со мной дел вести не стал. Но конфликт между нами в другом заключается. Многое можно исправить, только не это.

Смерть Давы.

Тут нихера не сделать.

Младший брат Черного следом за мной в тюрягу пошел. По пиздецовой статье за бойню в клубе.

Несколько раз я его в тюряге прикрыл. Условия в “Яме” полный пиздец. Один бы Дава там не вывез. Молодой совсем. Пацан. Блять, да я сам его братом считал.

Когда меня отправили в карцер, он без защиты остался.

Порезали. Охранники в отказ пошли. Нихуя не видели. Записей нет. Если и было чего, просто стерли.

Конечно, я потом всех виновных нашел. Разобрался. Но разве это Даву вернет?

А ведь и тут след Воронцова виднеется. Не было ему никакого резона оставлять Давида в живых. Теперь прикидываю, что и бумажки те медицинские про Катю оказались передо мной не без причины.

Такой в “Яме” порядок. Выживает тот, кто злее. Жестче.

Только ты дал слабину — в момент сожрут.

Прессовали мощно. Особенно первый год. Да и второй. После гибели Давы особенно. Но там я уже сам так от реальности отрубился, что на прессинг будто вовсе перестал реагировать.

Пиздили мощно. И я тоже пиздил. Каждого, кто под кулак попадет. Начинал на зоне как одиночка, а после свой порядок установил. Драками этого не добиться. Надо башку включать.

Вот тогда меня Воронцов и заметил. По-настоящему. Выделил.

Помню, как его человек впервые ко мне пришел. Напрямую.

— Вы хорошо себя проявляете, Демьян, — сказал. — И в прошлом у вас было несколько серьезных проектов. Да, сейчас ваши возможности ограничены, но это ведь может поменяться в любой момент.

Молчал. Смотрел на него.

Ярость внутри давил.

Понимал же, передо мной мелкая сошка. Рядовой. Понимал, а все равно пиздец вело, аж кулаки пекло.

— Что если попробовать снова? — спросил тот “посыльный”. — На воле? Мы знаем, у вас есть некоторые дела. Через друга своего все устраиваете. Но полагаю, мы предложим намного больше.

Мы с Каримовым вместе мутили. На среднем уровне. И не без ведома того, кто наблюдал.

Воронцов же везде. Его люди повсюду. Каждый шаг фиксируют. Доносят.

Тогда имени его не знал. Чуял, за мной следят. Приглядывают. Уже тогда главного ждал. И вот дождался.

Смотрю на него. Блядь. Слушаю. А сделать ему нихера не могу. Ебануться. Слишком высоко упырь забрался. Не достать.

И нихера не ясно, как против такого бороться. Сука. Без шансов.

— Черный не поведется, — говорю. — Он поймет, что я не просто так на волю вышел. И не важно, что за материал вы запустите. Его не провести.

— Вас может объединить общая тема, — замечает Воронцов.

Общий враг.

— Есть один проект, в котором вы оба могли бы принять участие, — продолжает он. — Но проблема в том, что там только начать можно вдвоем. До конца должен дойти только один.

Не удивлюсь, если Черный и от Воронцова наводку на предателя получил. Такой как он умеет следы запутать. Сука, мастер.

Ну ничего, посмотрим, как выйдет.

Возвращаюсь в машину и первым делом проверяю, где Катя. Достаю телефон. Смотрю отчет.

Почему она снова приехала в тот бизнес-центр? Херня. Собеседование давно закончилось, а других встреч у нее нет

Выезжаю туда.

Заебало. И наблюдать за ней со стороны снова. И дожидаться хуй знает чего. До той гребаной ночи вроде вывозил это. Развивал, блядь, терпение. Но теперь нихера. Тут пиздец как накрывает.

Паркуюсь, а она как раз выходит. Но не к тачке своей направляется, а в кафе через дорогу.

Ну блять, удачно подъехал, сейчас лично у нее обо всем и спрошу. На хер ей по этим блядским собеседованиям бегать, если она хоть сейчас может занять место в моей компании?

Выхожу. Дорогу ей перерезаю.

— Здравствуй, Катя, — говорю. — Скучала?

Нихуя она не скучала.

Но это и без вопроса было понятно.

Когда вижу, как резко меняется выражение ее лица, самому себе в ебало дать охота. Сука. Что же я так ее выбешиваю?

Она назад оборачивается. Будто ищет глазами кого-то.

Кого, блядь?