Валерия Ангелос – Любовь Дикого (страница 26)

На кресло рядом утягиваю. Усаживаю. Ее ноги к себе на плечи забрасываю.

Трахаю. Беру толчками. Рывками. Жадно. Заставляю простонать.

Считываю ее реакцию четко. Как свою собственную.

Потому что, сука, она же и есть моя. Вся. От края ресниц и до кончиков пальцев. До каждой гребаной клетки. Без остатка.

Забыла? Блядь, ну тогда напомню.

— Нет, нет, — выдает как заведенная.

Пиздец.

Снова и снова.

Но меня это только подстегивает.

Доказываю. Наглядно, блять. Все твои долбанные “нет” ебучая хуета.

Подхватываю под ягодицы. Крепче. Выебываю ртом. Вытрахиваю до судорог.

Катя вскрикивает. Течет. Разбивается. Обмякает. Ладонями ведет по моему затылку. И похуй, что бормочет. Притягивает меня ближе. Открывается навстречу.

Выпиваю ее кайф. До капли.

И отпускаю, только чтобы в глаза заглянуть.

Она мелко подрагивает. Назад отклоняется. Голову к плечу наклоняет, так что пряди на лицо падают.

Убираю их за ухо. По скуле большим пальцем веду.

Хуй колом стоит. От нее. От ее оргазма. И мало этого. Мало пиздец.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спрашиваю.

Глаза у нее чуть прикрыты. Взгляд затуманен.

— Хочу, — говорит.

Нависаю над ней. Ниже склоняюсь. Зависаю.

На ее глазах. На губах. На запахе, от которого дурею нахуй.

Сука. Убивает, блять.

— Уйди, — выдыхает она.

А у меня мозг вырубается.

Целую ее.

Смотри. Меня и раньше твои “нет” не особо отрезвляли. Теперь же точно — на хуй.

18

Запоминай, Катя, чья ты.

Языком по языку. Глубже. Теснее. Выбивая дыхание. Вгрызаюсь и пожираю. Беру рот так, чтобы даже не думала вырываться.

Замирает. Дергается. Сдается. Накрывает мой затылок одной ладонью, а второй по шее скользит. Отвечает.

Сука. Пиздец. Вроде ничего особенного не делает. Просто слегка губами двигает. А меня пробивает. Размазывает, блять.

Так хотел душу из нее выебать. Но пока что это она выебывает. Мозг. Нутро. Все, блядь, к херам.

Она откликается. Открывается навстречу. Плывет.

А потом вдруг заезжает коленом в мой бок. Резко. Четко. Ощутимо так по ребрам прикладывает. Из захвата выворачивается. Пробует вырваться от меня. Подняться, соскользнуть с кресла.

Охуеть. Упрямая. Нихуя понимать не желает.

Характер ебануться. Что раньше, блять. Что сейчас. Хотя нет. Нихера. Сейчас в разы хуже стало. Просто, сука, неуправляемая. Но от нее такой только сильнее прет.

Даю ей иллюзию. Будто может свалить. На секунду. Позволяю из рук моих выкрутиться. Почти.

Ловлю момент — и заваливаю Катю. На себя. Утягиваю на пол. Толчком переворачиваю. Накрываю своим телом.

Извивается.

Упертая она.

— Какой же ты…

Зажимаю ее бедра своими, чтобы меньше дергалась. Руки перехватываю, пальцы наши переплетаю. Нависаю над ней.

— Какой? — бросаю.

Молчит.

А зеленые глаза полыхают.

Видно, слова подбирает.

— Какой? — повторяю. — Говори.

На ее лицо залипаю. На ресницы эти в пол-лица, на возмущенно вздернутые брови. На распухшие от моих поцелуев губы.

— Такой… — бросает хмуро, морщится.

— Хуевый? — усмехаюсь.

— Хуже! — выпаливает.

— Судьба, — заключаю.

— Чего? — щурит глаза.

— Я хуже, чем хуевый, а ты, — носом по ее шее веду, надышаться ею никак не могу, просто нереально это, даже с трудом заставляю себя оторваться и остаток фразы выдохнуть в ее губы: — Ты охуенная, Катя.

— Пусти, — выдает.

Нет. Не для того я в той гребаной тюряге выжил, чтобы снова тебя потерять. Никому не отдам. Никогда. Привыкай.

— Ты должен уйти.

— Должен?

— Да.

Уверенно говорит. Твердо.

Должен. Ну ладно, пусть так.

— Долги надо отдавать, — отвечаю.

— Давай, — кивает. — Иди.

— Отдам — и пойду, — обещаю.