Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 85)
- Махи... Черт, отец, о чем ты? – поражается сын.
- Ну, - тянет, явно пытаясь подобрать верные слова. – Приятель вашей матери загремел в тюрьму. Понятно, что дальше не будет ничего хорошего. Уверен, вам не стоит оставаться в этой квартире. Суд со мной согласился и выдал соответствующий документ. Поэтому я забираю вас.
Катя обнимает меня, прижимается крепко-крепко. Обхватывает руками, вжимается в мое тело. Взгляд мой ловит.
- Мама, я не хочу никуда ехать, - говорит дочь. – Я не поеду с ним.
Столбенею. Не представляю, где правильный путь. Меньше всего на свете хочу отдавать детей мужу. Он ведь и не позаботится о них толком. Не знает их график, не понимает интересы. Тогда Димку искать не хотел, говорил, пацан сам разберется и вернется. А вдруг сын опять с плохой компанией свяжется? Спорт бросит? Про Катю и вовсе не сомневаюсь. В последнее время они с отцом едва ли контакт находят. Да и как дочка с ним будет общаться? Ее в школе травили из-за этого гада, из-за блудливой скотины.
Конечно, и я хороша. Допустила все это. Позволила. Не замечала очевидное. Полностью в работу ушла и забылась.
А теперь… неужели я разрешу бывшему мужу забрать детей? Вот так? Резко?
Черт. Оглядываю посторонних людей, ворвавшихся в квартиру. Строки из решения суда плывут перед глазами.
Я не могу им помешать. Не могу. Даже если попытаюсь, положение только станет хуже.
- Мама, - бормочет дочка, слезы сверкают в ее темных глазах. – Мама, прошу. Не отдавай нас. Пожалуйста. Мамочка.
Мое сердце рвется на части.
- Катюша, - роняю глухо, поглаживаю ребенка по макушке. – Катя, не надо плакать. Я найду путь. Я обещаю. Клянусь. Я верну вас обратно.
- Что за глупости? – хмуро бросает Михаил, пробует оторвать от меня дочку, но она не поддается. – Катя, ты едешь со мной. Складывай вещи.
- Нет! – кричит истерически. – Нет! Не трогай меня!
- Это ты ее против меня настроила? – ревет бывший. – Ты?! Признавайся! Она любила меня, а теперь такое… Хорошо, что теперь твое общение с детьми ограничено. Будешь видеться с ними только на выходных. Когда я разрешу. Когда сочту нужным.
- Пап, ты зачем ментов привел? – спрашивает Дима.
- Ребята, тише, - вступает в разговор посторонняя женщина, очевидно социальный работник. – Понимаю, вам трудно принять такую быструю смену обстановки, но вы привыкнете, так будет лучше.
- Ни хрена вы не понимаете! – рявкает сын. – Отвалите от нас. Мы взрослые и сами будем решать, с кем и как жить. Я никуда не поеду. Заставьте меня. Вперед! Попробуйте.
Михаил опять старается забрать дочку.
- Нет! – кричит она так громко, как никогда прежде, вырывает мою душу. – Нет! Урод! Ублюдок! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Понял? Чтоб ты сдох!
- Катя, - пораженно шепчет бывший. – Катенька, чего ты…
Жуткая сцена. Страшная. И хуже всего – я понятия не имею, как поступить дальше. Ясно, банкет заказан и оплачен Багровым-старшим. Бесполезно действовать легальными методами и пытаться обжаловать решения проплаченного суда.
- Твое воспитание, - ядовито цедит бывший. – Твое! Раньше они так себя не вели. Были тихими и послушными. Что ты им наплела обо мне?
- Миша, - нервный смешок вырывается из горла. – Откуда тебе знать, какими наши дети были и как себя вели? Ты плевать на них хотел, почти с ними не общался.
- Ложь! – восклицает. – Наглая ложь! Да как ты…
- Папа, - произносит сын. – Мы все знаем. Про твои измены. Про предательство мамы. Я никогда не думал, что скажу это, но… мне стыдно. Очень стыдно, что ты мой отец. - Миша, - повторяю. – Одумайся. Неужели ты не понимаешь? Совсем не замечаешь реакцию наших детей? Неужели тебе настолько наплевать?
Надежда вспыхивает внутри. Острая. Мощная. Жгучая. Сейчас я и правда верю, супруг остановится, прекратит разыгрывать чудовищный спектакль.
Его взгляд. То, как дергаются уголки губ и подрагивает подбородок.
Михаилу больно. Я вижу. Чувствую. Ему очень больно участвовать во всем этом, устраивать всем нам реальный ад. Он начинает сомневаться.
Но тут в квартире возникает еще один человек. Врывается яркой вспышкой, наполняет коридор тягучим цветочным ароматом.
Миг – и почва уходит из-под ног.
В мою квартиру вплывает роскошная блондинка. Да, именно «вплывает». Продвигается вперед, покачивая бедрами и движется так, будто не касается земли вовсе. Отмечаю это автоматически, едва осознаю. Просто девушка кажется здесь инородным телом.
Остальные люди, толпящиеся в коридоре, моментально расступаются, пропуская ее вперед, уступая дорогу.
- Милый, сколько можно терять время? – спрашивает моя бывшая одноклассница Наташа Судак и обнимает моего бывшего мужа, обвивает его плечи руками. – Конечно, для детей эти новости шок, но они быстро привыкнут. Нужно поспешить. Куча важных дел.
- А это еще кто? – спрашивает Димка.
- Мама, я не пойду, - Катя вцепляется в меня настолько крепко, что и не оторвать.
- Наталья, - следует представление лично от незваной гостьи. – Невеста вашего отца.
Красная иномарка, на которой приезжал Михаил. Тот же автомобиль, который прежде подобрал меня на остановке, когда я еще работала на рынке. Приторный аромат духов. Пряный и резкий, цветочный. Запах лилий. Супруг тоже пробовал букет лилий однажды преподнести. К любовнице опоздал? За порог его выставила? Вот и решил хотя бы жене подарить. Не пропадать ведь добру. И главное – салон красоты. Название. «Натали».
Фрагменты сходятся воедино. Четко. Один к одному. Чем дальше, тем гаже. Однако мне практически наплевать. Поражаюсь своей глупости и наивности. Столько лет ничего не замечала, не подозревала. И в мыслях не возникало сомнений в чувствах.
- Что? – сын шокирован. – Батя, ты с дуба рухнул? Какая еще невеста? Она же врет? Врет, да? Что за хрень?
- Мы действительно собираемся пожениться, - подтверждает Михаил. – Ладно, дети, хватит спорить впустую. Я в любом случае вас заберу от матери. Лучше сегодня, чем затягивать этот переезд. У нас будет безопаснее, чем квартире, где жил преступник.
- Никита тут не жил, - говорит дочь. – Он ни разу не ночевал, просто приходил помочь. И он точно не преступник.
- Этот… хм, этот Никита сидит в тюрьме, - отрезает холодно. – Невиновного человека туда не отправят.
- Преступник ты! – выпаливает Катя. – Ты хочешь забрать нас от мамы!
- Я буду вашей новой мамой, - вступает в разговор Наташа, склоняется над моей дочерью, поправляет выбившиеся пряди ее волос за ухо. – У вас будут новые вещи и красивые игрушки. Мы поедем отдыхать на известный курорт. Билеты забронированы.
Катя плюет ей в лицо. Моя спокойная и тихая Катя, молчаливая девочка, которая никогда не нарушает правила приличного поведения.
Наташа отшатывается. Нервно вытирает щеку ладонью. Ее красивые губы искажены, но она не произносит вслух ничего из того о чем реально думает.
- Забирайте их, - бросает полиции. – Чего застыли?
- Наташа, я должен сам, - пробует возразить Михаил. – Это же мои дети. Вещи не собраны, одежда...
- Новое купим, - отмахивается. – Ну, живее. Выполняйте свои обязанности.
Все переглядываются. Ад продолжается.
Дима кричит. Катя плачет. Полиция и соцработники пытаются урегулировать ситуацию. Я глохну и слепну от всего происходящего. Понимаю, нужно что-то сделать, как-то помешать, остановить весь этот кошмар. Но на моей стороне нет никакой силы. Правда тут не работает. Закон вынес приговор в пользу сильнейшего. Справедливости не будет.
- Катя. Дима. У нас нет выбора, - целую дочь и сына, обнимаю, стараюсь все свое тепло отдать. – Сегодня – нет. Потом все изменится. Клянусь. Обещаю. Сегодня вам придется поехать с папой. Другого пути не существует. Но я обязательно верну вас. Обязательно. Слышите? Я найду способ. А может… может, у вашего отца проснется совесть и он сам поймет, какую ошибку совершает.
- Нет, - всхлипывает Катя. – Мама, нет…
- Они не могут нас заставить, - уперто заявляет Дима. – Не могут.
- Могут, - вздыхаю. – В том-то и дело, что могут, поэтому нам и придется выполнить решение суда. Но я продолжу бороться за всех нас. Даже не сомневайтесь.
- Мам, мы не сомневаемся, - сын мрачнеет. – Просто отец – сволочь.
- Чего? – взвивается Миша. – Да что ты себе позволяешь, щенок…
Потом муж смотрит на полицию и замолкает, понимает, выгоднее другую роль играть. Не стоит истинную натуру показывать.
- Ваш отец запутался, - говорю тихо. – Уверена, однажды он все поймет. Возможно, даже быстрее, чем ему самому кажется.
- Ты… ты точно вернешь нас? – спрашивает Катя.
- Точно, - подтверждаю. – Иначе и быть не может.
Я сделаю все. Реальное и нереальное. Найду верную дорогу. Не постою за ценой. Не отступлю и не сдамся.
Но сейчас нужно уступить. Если детей будут силой отсюда выволакивать, то могут и травмировать. Хотя что может оказаться более жестокой травмой, чем весь конфликт? Они видят худшее. Как родители ссорятся, разводятся, ненавидят друг друга.
Кошмар наяву. Но должны ведь мы проснуться?