Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 59)

А потом он снова смотрит на меня. В упор, прямо и четко. Глаза в глаза. Взгляд захватывает, отвести не разрешает. Железный капкан.

- Видишь, Багровы свое не отпускают, - мрачно чеканит Зверь. – Лучше убьют. Загрызут. Прикончат. Но уйти не дадут. Забудь про свою свободу. Ее нет и не будет никогда.

Глава 36

Визит в больницу помогает переключиться. Общение с докторами, прохождение различных медицинских тестов, сдача анализов. Все это отвлекает, направляет размышления в иное русло.

Никита остается ожидать в холле, а меня везде сопровождает медсестра, юная и улыбчивая, моментально располагающая к себе.

Клиника новая. Когда проводили лечение Мишиной мамы, подобных учреждений в помине не существовало. А потом мне доводилось посещать лишь самые обычные больницы, рядовые, такие, где детям необходимо было сделать стандартный набор прививок.

К счастью, ни Дима, ни Катя не болели ничем серьезнее легких простуд. Тут повезло. Хотя наша семья часто оказывалась на дне, возможности приобретать нормальные продукты не было, мои дети оставались здоровы. Чудом. Суровые условия жизни закаляли.

По мере прохождения полного осмотра проникаюсь тревогой.

А вдруг и правда упустила нечто важное? Болею, а сама и не подозреваю. Опять же вспоминаю про свою погибшую свекровь. Тогда никакие финансовые вложения не помогли сохранить здоровье. Врачи оказались бессильны, не сумели спасти бедную женщину. Безнадежная ситуация.

И как тогда? Кто о детях позаботиться? Мише самому нянька нужна. Даже не знаю, как он справится после развода, кто будет за ним следить и от дурацких авантюр ограждать. Но я не особо тут преуспела. Думала, руку на пульсе держу, а муж гулял с лучшей подругой, еще и назанимать денег умудрился. Боюсь представить, зачем. Надеюсь, хоть только у Кристины взаймы взял.

А если нет? Если опять в бои без правил полез? Или еще куда похлеще? Черт, от него всего можно ожидать. Ничему не удивлюсь.

Последний доктор, с которым общаюсь, - гинеколог. Приятная женщина, примерно моего возраста, очень красивая и ухоженная. Она задает мне несколько формальных вопросов, ставит отметки в своих бланках, заполняет медицинскую карту. Тщательно скрывает свою реакцию на мой ответ про дату последнего осмотра. Однако все и без того ясно, нужно регулярно заботиться о своем здоровье, а не дожидаться, когда припечет.

Я провожу за ширму, раздеваюсь и набрасываю специально приготовленный для меня халат, надеваю свежие бахилы. Подготовившись, располагаюсь на кресле. Стараюсь побороть неловкость. Ощущаю себя скованно. Хотя прохожу процедуру не впервые.

И все же давно это было.

Пусть я рожала дважды и после такого нечего стыдиться, всякое смущение и за один раз убивается, стирается напрочь, однако же расслабиться трудно. Лежать перед незнакомым человеком с широко раздвинутыми ногами – не самое приятное времяпрепровождение. Даже с учетом прошлого опыта никак не могу к этому привыкнуть.

Хотя процедура осмотра банальная, заурядная, ничего такого необычного тут нет. У меня берут мазки. Осматривают очень аккуратно.

Женщина еще и беседует со мной на отвлеченные темы, помогая отвлечься, болтает, будто мы давно знакомы. Напряжение отступает на второй план. Невольно выдыхаю.

Ох и дура я. Причем великовозрастная. Безответственная.

- Я вернусь через несколько минут, - вдруг сообщает доктор, снимает перчатки и поднимается. – Подождите, пожалуйста.

- Что-то не так? – сердце в момент сводит судорога беспокойства.

- Все прекрасно, - женщина избавляется от медицинской маски и улыбается. – Просто необходимо еще один тест провести. Я возьму нужные материалы и продолжу.

- Хорошо, - гулко сглатываю.

- Только дождитесь, - продолжает она. – Я буду недолго отсутствовать.

- Ну вряд ли я убегу куда-то в таком виде, - нервно посмеиваюсь.

- Вам не холодно?

- Спасибо, все нормально.

Доктор уходит, оставляя меня в одиночестве. Лихорадочно тереблю пояс халата. Здесь действительно комфортная температура, волноваться не о чем.

Надеюсь, женщина не солгала. Правда отправилась за материалами для теста. Будь у меня что-то не в порядке, она бы сообщила прямо. Верно? Ну надеюсь.

Раздается звук открываемой двери. А мой пульс будто с ума сходит, бьет по вискам, глушит, дезориентирует. Волнение нарастает, обращается в снежную лавину.

Шаги все ближе и ближе. Вздрагиваю, увидев высокую фигуру, показавшуюся из-за заграждающей обзор ширмы.

Это мужчина. В халате, в маске. Врач. Но проклятье – именно мужчина. Она решила коллегу привести? Нечто дурное заметила при первичном осмотре и вот пригласила своего товарища, дабы подтвердить или опровергнуть догадку? Только не это…

Холод пронизывает до костей, а после меня бросает в жар. Во истину – из огня да в полымя. Понимаю, что женщина так и не вернулась.

Содрогаюсь изнутри.

- Вы кто? – спрашиваю лихорадочно. – Кто…

Совершаю попытку подняться, сдвинуть ноги и соскользнуть на пол. Но действую чересчур медленно. Или недостаточно быстро?

Реакция мужчины молниеносная. Как удар. Быстро и четко, за секунду, за миг. Даже взглядом трудно выхватить и уловить. Он одним рывком сокращает расстояние до минимума, а дальше крупные ладони накрывают мои колени, не разрешая дернуться, возвращая обратно на место.

Его рост. Фигура. Это никаким нарядом не скрыть. То, как он передвигается, перемещается по комнате как дикий хищник. И главное – властность. В каждом движении, в малейшем жесте. Во взгляде.

Проклятье.

Его глаза.

- Ну ты и ублюдок! – сдергиваю маску.

Никита смеется. Гад. Сволочь. Какого черта? Что это за дурацкие ролевые игры с переодеваниями?

- Не думал, что ты умеешь ругаться, - хмыкает парень и снова хохочет, нависая надо мной, бесстыдно прижимаясь своим горячим и мускулистым телом к моему, вбивая в кушетку всем весом.

- Ты меня напугал! – выпаливаю гневно.

- Думала, врач-извращенец пожаловал? – спрашивает насмешливо. – Будет сейчас тебя насиловать? Чести лишать? Давай, признавайся, чего так сильно затряслась. Чуть не бросилась наутек.

- Пусти, - отталкиваю его, точнее пытаюсь, потому как довольно трудно совладать с железными мускулами. – Пусти сейчас же! Ник, хватит! - Нет, - выдыхает он, практически касаясь моих губ, резко становится серьезным: – Я тебя поймал не для того, чтобы отпускать.

- Прекрати, - продолжаю отчаянно вырываться. – Сейчас вернется настоящий врач. Нас застанут в таком положении. Это просто… возмутительное поведение.

- Мне можно, - ухмыляется, прищурившись. – Я же мальчишка.

- Никита, - заявляю строго, жестко упираюсь ладонями в широкие плечи, с ужасом понимаю, что совсем не желаю отталкивать его, наоборот, так и тянет приласкать, провести пальцами по стальным мышцам, задыхаюсь от его напора и жара.

- Чего ты боишься? – кривая усмешка не сходит с красиво очерченных губ, а в зеленых глазах бесы отплясывают дьявольские танцы. – Что осудят за совращение малолетних? Или от самой себя страшно? От своих желаний? От того, что никогда раньше так сильно ни для кого не текла? Не горела?

- Откуда ты можешь знать…

Остаток фразы сгорает дотла в моем судорожном вскрике. Горячие мужские пальцы проскальзывают туда, где недавно проводился медицинский осмотр. Даже материал стерильных перчаток не спасает от огненных ощущений.

Проклятье. Губы кусаю. Выгибаюсь по воле низменного рефлекса. Я и правда мокрая. За секунду ему сдаюсь, даже стараться не нужно. В его присутствии сама себя не узнаю, в момент превращаюсь в голодную самку. Сдаюсь на волю сильнейшего.

Это безумие. Это неправильно.

- Никита! – хватаю его за запястье, лихорадочно пробую отстранить от своего тела, стараюсь не думать о том, что тело жаждет иного, желает гораздо более порочных прикосновений. – Она же придет. Доктор… Она отошла на пару минут.

- Она не придет, - припечатывает мрачно, окидывает долгим взглядом, отдергивает от меня руку. – Никто не придет. Даже не надейся.

Разрывает контакт. И разрывает перчатку. Зубами. Сдирает, раздирая на куски. Сначала одну, после вторую. Дотрагивается до меня, властно и жестко, четко демонстрирует свое превосходство, закрепляет право на собственность. Порабощает единственным выпадом.

- Я твой доктор, - заявляет с ледяной усмешкой. – Привыкай.

Он знает. Все обо мне знает, причем намного лучше, чем я сама. Мысли читает как открытую книгу, поступки предугадывает. Страхи легко вытягивает на поверхность. Сражается со мной. Сражается за меня. Хватка волчья. Жуткая.

Но черт. Он тот, кто нужен. Тело его узнает. Растекается от одного касания. Плывет. И разум в раздрай. Душа в клочья. Иначе с этим мужчиной и не бывает. Нереально.

Ухмыляющиеся губы так близко. И так мучительно далеко. Почти прикасаются к моему рту. Почти, но не совсем. Будто дразнят, намеренно издеваются. Манят и уводят за грань. А пальцы стеснения не ведают, раздвигают влажные складки, проникают в плоть, вмиг на таран берут, насаживают, точно на крюк. Грубость и нежность переплетают. Виртуозно. Ласку и безжалостность сочетают так умело, что напрочь кислород перекрывают.

- Кто кого совращает? – вкрадчивый вопрос как выстрел.

Шанса ответить не возникает.

Зверь не позволяет. Впивается в мои губы. Вгрызается. Неизбежно и жадно крадет мое дыхание, на свое заменяет. Его язык растворяет остатки моей воли, алчно вылизывает нёбо, скользит по деснам, помечает абсолютно все, до чего дотрагивается, вырезает печати, оставляет метку за меткой, выжигает тавро гремучей ненасытностью.