Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 30)

Ну кто ее научил так смотреть? Такому вообще учат? Прожженные шлюхи меньше заводят, как бы не выкручивались. И нельзя сказать, что я сильно на целок был падкий, на всяких там зажатых скромниц слюни пускал. Нет, мимо, не вставляло, не торкало.

А тут просто пиздец.

Льдинка. Сука. Снежинка. Холодная снаружи. Неприступная. А внутри ураган. Полный отрыв. Как в жерло вулкана член вгоняешь. И одним движением умеет обезоружить, на лопатки уложить.

Вот откуда она взялась?

Смотрит, будто и правда размышляет, стоит мой член брать в рот или подождать, как именно ухватить, пальцами или губами, а дальше чего вытворять. Сложная задача. По ходу и правда мужу никогда не сосала.

А я не против. Этот лох целее будет. Пусть только тронет ее – болт вырву под корень.

Любого убью. Забью. Закопаю.

Она еще спрашивает. Хочу ли я. Да как не хотеть? Эти мягкие губы. Острый язык. Я бы одурел в момент. Разрядился от одного касания. Быстро бы ей лицо обкончал. Волосы. Грудь. Да все. Пометил по полной программе.

Но рано. Не готов я учить. Терпеть. Крышу сорвет – и я такого с ней сотворю, что потом только на цепи держать, лишь бы не сбежала. Спугну, даже пробовать не надо.

Застываю перед кухонным столом, кулаки сжимаю. Челюсти ноют, живот огнем горит. Яйца пекут, хоть волком вой.

Может, под холодный душ? Или сразу сунуть член в морозилку? Никогда таким дерьмом не страдал. Жалкое зрелище. Убого, ничего не попишешь.

Ради нее всех своих тварей загоняю в клетку. Опять. Всегда.

Знаю, что мне нужно. Чертовски хорошо. Знаю.

Подхожу к столу. Кулаки в дерево утыкаю. Глаза прикрываю. Четко вижу картину. До мелочей в мыслях прорисовываю.

Разложить девчонку прямо здесь, завалить на спину, чтобы голова с края вниз свисала, надавить на челюсти, силой открыть рот и засадить до упора в глотку, растянуть горло рывком. Жестко. Мощно. До самого основания вставить. Чтоб яйца об лицо расплющить, вдалбливаться вглубь и наблюдать, как член внутри толкается, как тонкая шея раздувается, принимая затвердевшую плоть.

Кайф. Так бы часами выдирать. На завтрак, на обед и на ужин. Плюс несколько перекусов. Я бы ее только спермой своей кормил. Драл бы как суку и вкачивал раз за разом. Пока не одуреет. Как я. Пока похотью моей насквозь не пропитается.

Черт, пора завязывать, от этих дрочерских фантазий становится ощутимо хуже. Пара секунд и долбаный стол выдеру. Член как камень.

- Давай я сама что-нибудь приготовлю, - нежный голос бьет в затылок железным прикладом. – Ты не против?

Бью по дереву кулаками. Нужно хоть как-то ярость выпустить, утолить жажду, унять внутренний голод. Лучше мебель в щепки разнесу, чем девчонку разломаю.

Стол трещит и разваливается. Дерьмовый. Похрен, что из Италии.

Зато контроль на месте. Опять. Очень на это надеюсь.

Перевожу дыхание. Оборачиваюсь.

Она замирает. Глаза свои голубые вылупливает, будто я уже ей между губами вогнал и выдираю в глотку. Даже не отступает назад, ни шага не делает, в стенку и то не жмется. Убежать не пытается. Цепенеет как кролик перед удавом.

- Что случилось? – тихо спрашивает.

Ты. Дрянь. Ты случилась.

Взять бы тебя за волосы и на член насадить. Ворваться в рот до предела. Долбить до слюней, соплей и слез. А потом чтоб семя лилось через нос, чтоб все твое прелестное хорошенькое личико залило. Выдолбить бы тебя как полагается, на мой вкус оттягать.

Но нельзя. Рано. Нет. Не здесь. Не сейчас.

- Ничего, - говорю ровно.

Подхожу к ней, гляжу и наглядеться не могу.

Маленькая. Ладная. Идеальная. Причем везде. От макушки до кончиков ногтей. И между ног как шелковая, хоть и не бритая совсем, а все равно отлизать тянет. Ароматная. И на языке плавится, течет, ощущается как жидкое пламя.

В глаза ее смотрю. На губы. Снова в глаза.

Хрупкая. С ней грубо нельзя. От каждого неосторожного движения останется синяк. Вот на скуле темный след проступает. На запястьях и на лодыжках тоже отметины зияют.

Те уроды с рынка за все ответят. Я с ними только начал. Когда закончу, будут мертвым завидовать. Руками они уже вряд ли что-нибудь сделают. Даже передернуть не смогут. Главному мудаку вообще туго придется. Нечего было свой сраный отросток при моей любимой девочке расчехлять.

Моя она. Вся – моя. И только я могу на ней метки оставлять. Засосы на бледной шее, синяки на бедрах. Зверь всегда свое бережет, но остается Зверем.

- Ник, - чуть слышно бросает она. – Никита.

Вот правда. Ира. Игла. Входит внутрь, под кожу, острее ножа. Трудно заметить, понять, как такое возможно.

Я подхожу ближе, приближаюсь вплотную к своей гребаной одержимости, склоняюсь и обхватываю тугие ягодицы. Вскрикивает, всхлипывает, взвивается. Неудержимая, будто порыв ледяного ветра.

Сжимаю сильнее, от земли отрываю и на до боли распухший член опускаю. Засаживаю с размаху, одним рывком вхожу, грубо толкаюсь внутрь. Трахаю во всю мощь.

А она принимает. Все. За плечи мои цепляется, царапается как кошка, бедрами обвивает, обнимает, льнет, прямо оборачивается вокруг и тянет еще сильнее увязнуть.

Горячая. Сладкая. И пахнет собой. Хоть сквозь грязь, хоть сквозь гель для душа, ее собственный запах всегда чувствуется, пробивается. Легкий. Обволакивающий. Как дурман в голове. Абрикосы. Персики. Земляника. Что-то такое… нежно-саднящее.

- Д-да, - через стон выдает она. – Д-да.

Беру девчонку как есть. Стоя. Быстро. Без ласк, без церемоний. Рвано и жестко вбиваюсь в податливо выгибающееся тело. За несколько секунд до разрядки добираюсь и щедро ее спермой накачиваю. Будто неделю не трахался. А то и гораздо дольше.

Стоп. Усмехаюсь. А я вообще до нее трахался? Или просто телками дрочил? Натягивал баб без разбору, без чувств, спускал и двигался дальше. Бывает же так. Откровение прямо. Столько лет сердце кровь спокойно качало и вдруг сюрприз – нашлась та, что зубы мне обломала.

+++

- Я все порешал, - говорит Тайсон. – В целом. Осталось несколько вопросов, которые нужно уладить, но этот семестр успешно закрыт. В конце декабря подобьем итоги.

- Вот и отлично, - возвращаю ему документы, ничего не проверяя, даже папку не открываю, сразу отдаю обратно.

- Ты… не посмотришь? – удивляется.

- А зачем?

Интересный тип. Мелкий, худой, тщедушный. Такого случайно толкнешь и не заметишь, как в отключку отправишь. Но Тайсон. Крепкий он, хваткий, старая тема.

Доверяю этому верткому пиздюку как самому себе.

- Ну, знаешь, мало ли, - мнется. – Всякое бывает. Вдруг я тебя где-то подставил или на чем-то наколол, тут ведь лучше подстраховаться заранее, держать руку на пульсе, все дела. Я специально каждый ход записываю, отмечаю, потом можно легко перепроверить, заново пересчитать, если возникнет необходимость.

- Проще тебе башку оторвать, чем всю эту хрень изучать, - отмахиваюсь. – Что по баблу? Хватает? Подкинуть еще?

- Более чем, я пару штук сам запилил, опять же – экономия, удалось сохранить запас, так и до декабря на мелочь всякую хватит, - тараторит довольным тоном. – В этом году закроем без дополнительных вложений. Смету на следующий год еще готовлю, скоро покажу.

- Зачем сам напрягаешься? – кривлюсь. – Заняться нечем? У тебя личная тема есть. Вот ее и развивай. Нечего время впустую тратить. Заноси кому надо и нормально.

- Да мне по кайфу, - улыбается.

Странный парень. Ладно, каждому свое. Хочет в этом дерьме копаться, мешать не стану. Пусть разгребает, раз ему в кайф. Главное – работа кипит без моего прямого участия.

- Держи, - бросаю ему пачку валюты.

- Эй, ты чего?! – как будто обижается. – Я же сказал: все по смете, мы не выходим за пределы, наоборот, сохранили капитал…

- Бонус, - ухмыляюсь. – Тебе на карман.

- Не надо, - тычет мне бабло обратно. – Я же не ради денег помогаю. Я просто сам хочу, я должен… и вообще, хватит сводить все к…

- Ты берешь это, - выдаю мрачно, заталкиваю пачку в дебильный рюкзак, который он вечно носит спереди, от грабителей защищается.

Интересно, кто посмеет его тронуть, зная, чей он кореш? Какой псих рискнет? Выдерну ноги и прямо в жопу запихну.

- Нет-нет, - продолжает строить из себя целку.

- Да, - рявкаю. – Охренеть. Да. Поверь. Ты забираешь бабло или я заталкиваю его тебе в глотку.

- Чего так грубо? – бледнеет.