Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 36)
Но остановиться тоже не выходит. Меня уже просто несет.
Гром хватает меня за плечо, рывком разворачивает лицом к себе.
– Не было ничего, – произносит твердо. – Ты слышишь?
– Пусти, – шиплю. – Больно.
Он ослабляет хватку на моей руке, но пальцы не убирает. Продолжает удерживать так, чтобы наши взгляды столкнулись снова.
– Пусти…
– Я тебе не изменял, – повторяет, выделяя каждое слово. – Ни разу.
– Ну конечно.
– Ты должна мне верить.
– Так ты и в прошлый раз сказал.
– С тех пор ничего не поменялось.
– Ты даже не отрицал.
– А чего ты ждала?
– Не знаю, – в горле встает ком. – Но когда человек действительно не виноват, то он хотя бы пробует все как-нибудь объяснить, а не просто сливается.
– Значит, я слился? – мрачно усмехается.
– Хватит, – выдыхаю сдавленно. – Теперь уже нет смысла это обсуждать. Мы все равно не сможем быть вместе.
– Да тебе лишь бы причину найти, – хмыкает.
– Между нами пропасть.
– Которую ты пытаешься выстроить.
– Это не так.
– Давить не буду, – неожиданно парень отпускает меня. – Дам тебе время.
А я ловлю себя на том, что моя рука инстинктивно дергается. Обратно. Ближе к нему. К парню, который разбил мое сердце, а после исчез на долгое время. Просто пропал.
Убираю ладони в карманы джинсов.
Нет, это точно никуда не годится. Моя реакция на него абсолютно ненормальная. Так быть не должно.
– Ты поймешь, что моя, – уверенно произносит Гром.
Нет, не пойму.
Чтобы быть его, мне необходима взаимность. Чтобы и он был моим. А это не так. И никогда “так” не будет. А значит, нет ни единого шанса на то, что мы с ним снова окажемся вместе.
– Сама согласишься быть моей девушкой.
Никогда!
Все внутри меня протестует.
– Нет, я люблю другого, – отвечаю твердо.
– Разлюбишь, – хлестко заявляет Гром и опять наступает на меня, обхватывает за талию и притягивает вплотную. – Ты только моя.
– Ничего нового, – кривлюсь. – Тебе всегда было наплевать на мои чувства.
– Что за глупости? – хмурится.
– А как еще назвать твое поведение? Захотел – появился. Захотел – пропал на несколько месяцев. Знаешь, если бы ты и правда не изменял бы мне, то не стал бы настолько резко исчезать. Повода бы не было. Наоборот. Ты бы попытался хоть немного объяснить…
– Ты же сама мне приказала.
– Что?
– Исчезнуть.
– Вау, – нервно закусываю губу. – Так это я виновата? Ну хорошо. Давай попробуем снова. Исчезни, пожалуйста, из моей жизни. Прямо сейчас. Хотя нет, не совсем так. Отвези меня домой, а потом исчезай. Договорились? Ну если ты такой послушный. Выполняешь все, что я говорю.
– Нет, Аля.
– Нет?
– Я один раз пытался так сделать – не вышло. Пробовать снова не собираюсь. Мне и один раз это ни черта не понравилось.
– Ясно.
– Говори, что хочешь. Плевать. Из твоей жизни никогда не пропаду.
36
Откуда-то снизу неожиданно доносится жуткий грохот. И я не сразу понимаю, что там происходит. Звук настолько резкий и гулкий, что против воли вздрагиваю.
Кто-то стучить в дверь. Доходит до меня через пару секунд. Причем стучит так, будто с петель хочет сорвать. Выбить силой.
– Будь здесь, – говорит Гром и выходит из комнаты.
Подхожу к проему, застываю на пороге, наблюдая, как парень спускается по лестнице. Вид у него хмурый и сосредоточенный. Он не выглядит удивленным. Такое впечатление, будто ожидал нечто подобное.
Вот только… что же происходит?
Стук не прекращается ни на секунду. И внутри меня нарастает напряжение. Хочется поскорее открыть. Прекратить это все.
А Гром не прибавляет шагу, продолжает спокойно идти вниз.
– Открывай, Богдан!
Вздрагиваю и прижимаюсь к дверному косяку.
Царьков.
И голос у него совсем другой. Даже на секунду нельзя сравнить в тем, что я слышала, пока мы были за одним столом.
Куда подевалась вся его напускная интеллигентность? Воспитанность? Нарочито это было. Лицемерно. А теперь открывается он настоящий.
– Открывай! – рявкает снова.
И я рефлекторно вздрагиваю от его резкого тона.
Богдан же и бровью не ведет. Ни один жест не выдает в нем напряжения. Парень выглядит так, будто все контролирует.
Но это же нельзя контролировать.
Разве он не понимает?
Царьков опасен. И то, что он его отец. Может, и глупо прозвучит, странно. Может, я ошибаюсь. Однако кажется, это совсем ничего не меняет. Плевать Царькову на все эти родственные связи.
Одергиваю себя.
Нельзя никого судить. Даже таких людей. Преступников. Просто у меня накладывается отношение моего папы к этому типу. Отсюда и неприязнь.