Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 25)
Я же кроме того кекса ничего сегодня не ела. Дома перекусить не успела. Не до того было.
– Как ту подружку зовут? – спрашивает он.
Отвечаю на автомате. А после пусть и слабо, но все же отстраняюсь от него. Умываюсь и тщательно прополаскиваю рот.
Вроде бы легче становится.
– Зеленый чай будешь? – бросает парень.
Рассеянно киваю.
Чай не помешает.
Растираю взмокшие виски.
Все эти вопросы Грома. Зачем? Может, я отравилась. Может, меня укачало. Для чего он подробности выясняет?
Чувствую себя слишком измотанной, чтобы сейчас выяснять. Бросаю взгляд на часы и понимаю, только девять вечера.
Целая ночь впереди. От этого уже дурно.
26
– Пей, – говорит Гром.
И подает мне дымящуюся чашку.
Сижу на диване, поджав ноги. Пару минут назад парень обернул меня пледом, и я не стала возражать. Морозило, хотелось согреться.
Теперь забираю у него чашку. Вдыхаю терпкий травяной запах. И наблюдаю, как Гром располагается напротив, усаживается в кресло, широко расставив ноги и откидывается на массивную спинку, сцепив пальцы в замок.
– Никто мне ничего не подмешивал, – говорю хмуро.
Парень никак не реагирует. Просто смотрит.
Прикрываю глаза, делая глоток.
Не верю, что Артур стал бы чем-то таким заниматься. Минералку мы с Дашей сами открывали. А те кексы… ну самые обычные кексы на вкус. Их девчонка принесла. Не Лазарев. И другие ребята тоже их ели.
Конечно, Гром готов обвинить Артура во всем. Но тут и правда на пустом месте. Нет повода.
Выпиваю еще немного чая. Вкусно.
– Артур ничего плохого не сделал, – роняю. – Мы уже давно общаемся по учебе, и я уверена, он бы не…
– Проверю, – обрывает Гром.
Его челюсти напрягаются. Взгляд тяжелеет. Похоже, любое упоминание Лазарева в позитивном ключе действует ему на нервы.
– Почему ты всех вокруг подозреваешь? – не выдерживаю.
Потому что сам такой, которому доверять нельзя.
– А нет повода доверять всяким уродам, – кривится.
– Артур не урод.
Гром усмехается настолько выразительно, будто про Лазарева ему известно намного больше, чем мне.
Ладно, хватит.
Вообще, не стоит с ним разговаривать. А так, даже если мы спорим, все равно общаемся.
Допиваю чай, отставляю чашку на стол.
Гром моментально поднимается. Наливает мне еще.
Отрицательно мотаю головой.
А он и с места не двигается.
– Нет, – говорю.
– Пей.
– Больше не хочу.
Его брови сходятся над переносицей так, что на лбу возникает залом. Парень мрачнеет еще сильнее. И я напрягаюсь, невольно ожидая больше давления.
– Захочешь – выпьешь, – вдруг бросает он.
И снова опускается в кресло.
Некоторое время сидим молча, а потом все же не выдерживаю:
– Ты спать не собираешься? – киваю на часы. – Поздно.
– Ложись, – ровно бросает он.
– Я не…
Замолкаю, гадая, как лучше сформулировать.
– Я бы хотела побыть одна, – выдаю наконец.
– Я бы тоже много чего хотел, – хмыкает.
Кутаюсь в плед. Забиваюсь в угол.
И что дальше? Будем всю ночь вот так сидеть? Просто смотреть друг на друга? Но ссориться тоже не вариант.
– Ты привыкай, – говорит Гром.
Невольно выгибаю бровь.
– Нам теперь много времени придется проводить вместе, – невозмутимо заключает парень.
Мотаю головой. И съезжаю по спинке дивана вниз. Под плед. Слышу, как Гром поднимается, идет куда-то. В сторону не смотрю.
Вот бы парень взял и ушел. Подальше. В другую каюту.
Щелкает выключатель. Гаснет свет.
– Ты что делаешь? – напрягаюсь и приподнимаюсь в момент.
– Ты же спать собралась.
– Нет.
– Врубить?
Молчу.
А хочется сказать ему – уйди. Просто уйди, оставь меня в покое. Почему ты до сих пор здесь? Такое чувство, будто хочется убедиться, что я в порядке и больше меня уже не стошнит.
Слышу, как он возвращается обратно. Кресло чуть поскрипывает под его весом.
Тяжелое дыхание парня точно отбивается в моем нервном пульсе.