Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 50)

Пробую вынырнуть — без шансов.

Джамал подхватывает меня за бедра, усаживает на ближайшую тумбу рядом с раковиной. Резко сдвигая все, что мешает, в сторону. Слышится бряцание и позвякивание посуды.

Атмосфера накаляется. Поцелуй становится жарче. Жестче. И я уже сама льну ближе. Сама не хочу, чтобы это оборвалось.

Осознаю происходящее смазанно. Реальность плывет. Растворяется в дымке.

Низ живота сводит сладкая судорога. Напряжение накапливается внутри, закручивается в тугую пульсирующую воронку.

Издаю стон. Глухой, сдавленный.

А Джамал не разрывает наш контакт ни на секунду. Выпивает все мои всхлипы с хищной жадностью.

Его пальцы забираются под кофту. И под кружево нижнего белья. Одна ладонь ласкает грудь, вторая оказывается между ног, выбивая остатки кислорода из легких.

Кажется, это хуже, чем ночью. Острее. Томительнее. Еще и при свете дня. Не скрыться, не убежать. Особенно от самой себя.

Возбужденный член прижимается к моему бедру. Юбка поднята до талии. Трудно понять, как все воедино сливается.

Готова сгореть от стыда. Хотела бы прекратить это. Сбежать. Но… ничего не получается. И больше того — даже не пытаюсь.

Невольно вздрагиваю.

— Я люблю тебя, Варя, — хрипло говорит Джамал.

И проникает в меня.

42

Сопротивляться бесполезно.

Каждое слово Джамала — запрещенный прием. Берет за живое. И действия тоже.

То, как он дотрагивается до меня. Нежно, бережно, до мурашек, до колючих судорог, от которых сладко тянет низ живота.

То, как толкается внутрь глубже. Плавно и в то же время настолько мощно, что забываю дышать.

Грудь перехватывает. От обжигающих эмоций. От накала, стремительно закручивающегося между нами. От того, как гулко колотится мое сердце, отбивая рваный ритм.

Его язык скользит по моему языку. Его возбужденный горячий член движется во мне. Размеренно. Будто пропечатывая изнутри. Проливая насквозь.

Все в такт. В едином ритме.

Наш пульс сливается. Рывки, делающие наши тела единым целым, нарастают. И поцелуй затягивает все глубже.

Его ладони на мне. Его ладони везде. Обходят плечи. Накрывают грудь. Движутся по спине. Перемещаются на бедра.

Разум подернут дымкой.

Нет, в этот момент совсем не думаю. Не соображаю. Даже не пытаюсь очнуться и сбросить сладкий морок. Слишком сильно заражаюсь чувствами, которыми буквально искрит от Джамала.

Он раскаленный. Мои пальцы обжигает жар его кожи. Но руки отдернуть не могу. Не хочу.

Напряжение разгорается. Дрожь пробегает по ногам, сводит мышцы тягучими спазмами. Внутренние мускулы ритмичном сокращаются.

Наши слияние ощущается острее. Жестче. Мы доходим до пика практически в один миг. А дальше — взрыв. Ослепительный, обесточивающий.

Перед глазами темнеет. Реальность расплывается и меркнет.

Джамал продолжает меня целовать. Его пальцы вплетаются в мои волосы, слегка сжимают пряди на затылке.

Без того трясет и мурашит.

Теперь — еще хлеще.

А потом мы просто остаемся в застывшей позе. Вжавшись друг в друга. И пульс стучит по вискам, дыхание напрочь сбито.

Утыкаюсь лицом в сгиб его шеи. А он — в мои волосы.

Дышим тяжело, шумно. И я понимаю, что не хочу отстраняться. Не хочу ничего анализировать.

Джамал не отпускает.

Бороться уже нет никакого желания.

Беспокойный ум замолкает. А чувства на его стороне. Все разом.

Звонит телефон. Вдалеке. Тревожно, назойливо.

— Черт, — мрачно бросает Джамал, недовольно кривится. — В коридоре оставил.

Нам приходится разорвать контакт.

Стараюсь игнорировать разочарование, которое тут же накатывает на меня сокрушительной волной.

Стараюсь объяснить себе, что это хорошо и на пользу. Что теперь я хотя бы смогу поразмыслить обо всем. Спокойно, ровно. Но… куда там.

Джамал вскоре возвращается на кухню, а я хоть и успеваю привести себя в нормальный вид, поправить одежду, все равно далеко не в порядке.

Эмоции спутываются окончательно.

— На работу поеду, — говорит Джамал. — Закончу там все. А в четыре за тобой заеду. Собирай чемоданы.

Молчу.

Как ему объяснить, что это плохая идея? Слишком быстро. И вообще — слишком.

— Бери самое необходимое, — добавляет. — То, что надо на первое время. А остальное купим.

Нет. Никак не объяснить.

Невозможно.

Джамал уже решил.

— Все равно нужны будут новые вещи, — замечает он, снова подходя ближе, проводит ладонью по моему животу. — Ты у нас растешь.

Казалось бы, самый обычный жест. Но в нем столько всего, что сердце сжимается сильнее. А его тон и хриплый голос добивают.

Протестовать против решений Джамала становится нереально.

— Короче, собирайся, Варь, — заключает он твердо. — Потом вместе за малым заедем. И домой.

43

Когда я понимаю, что все это плохая идея?

Трудно сказать. Наверное, сразу. В тот самый момент, когда впервые слышу предложение Джамала насчет переезда. Но я все равно соглашаюсь. Вот умеет он продавить свое решение. Ловко это все у него выходит. Напор сменяется обманчивой мягкостью. Жесткий прессинг чередуется с легкими уговорами. В итоге сама не замечаю, как поддаюсь и принимаю его условия.

Хотя ум подсказывает — пока рано. Подожди еще, приглядись. Однако видимо, это та ситуация, когда проще согласиться, чем что-то объяснять, если вдруг откажешься.

Вот вроде бы осознаю, идея переезда очень сомнительная. А все равно иду, собираю вещи. В первую очередь то, что нужно Богдаше. Его любимые игрушки. Одежду, которая ему сильнее всего нравится, будет нужна. Потом уже складываю в чемодан, что мне самой потребуется.

Кажется, просто устаю спорить, сопротивляться.

Пожалуй, и правда проще уступить Джамалу. Главное — собственное сердце беречь. И сыну объяснить, это временно.

Хотя уже тяжело будет.