Валерия Ангелос – Единственная Миллиардера (страница 16)

– Зачем тебе чужой ребенок? Сама подумай, личную жизнь не устроишь. Кто поведется на бабу с прицепом? Так ладно бы свой! Тут чужой. Куда тебе эта морока?

Я плохо понимаю, о каком прицепе речь. Нет у меня ни машины, ни прицепа. Один я. Совсем. Даже квартира, где я с мамой жил, чужая. Там другой хозяин. Мы просто ее снимали. Короче, взять с меня нечего.

– Пусть с ним органы опеки разбираются, – говорят Тамаре. – Ты только на него посмотри. Мелкий, а взгляд дикий. Настоящий волчонок. С ним наедине даже остаться жутко, еще вцепится. Вспомни, как он после смерти матери орал. Ну правда же – бешеный. Намучаешься с ним. Видно ведь какой он. Природа в глазах отражается. Боюсь представить, что у него за папашка. Наверняка, там либо наркоман, либо отбитый уголовник, а может и все сразу.

– Хватит! – резко обрывает Тамара. – Я этого мальчишку с пеленок знаю. Куда его опека отправит? Им лишь бы в отчете отметку поставить. Родственников не станут искать. В детдом отправят и закроют папку, а для меня он не просто лист в документах. Я как он рос наблюдала. Теперь что, отдать? На себя его запишу. Все оформлю как полагается. Ты разве не знаешь какие у нас приюты?

– Знаю.

– Вот и не лезь. Нечего здесь обсуждать.

– Пожалеешь, Томка. Спорим? Пожалеешь! И месяца не пройдет, как ты захочешь пацана сплавить. Я уверена, не справишься с ним.

Я не знаю, что там за жизнь. В приюте. Хорошо или плохо. Я никогда в детдоме не был. Но мне это и не важно. Сейчас мне вообще никак. Хоть с Тамарой, хоть с кем угодно. А вообще нет. Было бы отлично жить дальше в одиночку. Чтобы никто не лез и не доставал. Я бы и на улице разобрался. Не вопрос. Тут надо начать, потом видно будет. Не пропаду. Я взрослый. Просто паспорта нет, а без паспорта на работу не берут. Так сказал хозяин одного из магазинов, в который я пытался устроиться.

– Пацан, – усмехнулся он. – Приходи, когда паспорт получишь. Без очереди тебя в помощники приму. Вижу, толк будет.

Мало кто во мне тогда толк видел. Мужик этот. Тамара. Ну и я сам. Я сразу понял, нужно много успеть.

Главная цель – деньги. До черта денег. Миллион. Миллиард. Можно больше? Значит, больше. Все деньги мира заграбастать. Раз и навсегда подмять под себя, а после уничтожить. Пусть сгорят, пусть исчезнут. Навсегда.

Внутри такая жадность разыгралась. Дыра открылась. Пропасть. Бездна. Я никогда такого не чувствовал. Ни на голод, ни на жажду не похоже. Не с чем сравнить. Новое. Неизвестное. Оно захлестывало все сильнее, а я не думал сопротивляться. Наоборот. Это же помогало. Делало круче. Мощнее.

Я знал, что легко устрою в мире все так, как надо. Но не все были с этим согласны. Некоторым приходилось объяснять.

Глава 10

– Отдай, – хнычет какой-то пацан. – Отдай, пожалуйста. Отдай. Это же мой рюкзак.

– Ну нет, – ржет другой. – Сперва заслужи.

– Отдай, – продолжает ныть. – Прошу тебя.

– Сопли подотри, – обрывает. – Ты не только слепой, но еще и глухой? Или просто тупой?

– Отдай, – всхлипывает. – Отдай!

– Точно, – хохочет. – Слепой и глухой дебил. Нет, ну вы видели такого придурка?

– Там мой пенал. Отдай! Мне мама подарила.

Взрывы смеха доносятся отовсюду.

Я захлопываю учебник. Смотрю вперед – и кулаки сами собой сжимаются. До хруста. Как тут разобраться с математикой? Скоро звонок, училка придет. Она нудная, будет по кругу объяснять то, что я и так понял. Ну почти. Самое важное усвоил. Грамматика языка мне точно не понадобится. Математика – да. Иначе деньги не посчитать. Но все те скучные правила правописания для зубрил. Я хочу заниматься важными вещами, а не всякой ерундой.

– Этот пенал? – опять ржет придурок, размахивая чужим рюкзаком. – Да таким старьем только жопу подтереть. Чего дергаешься, слепой? Твое барахло давно пора отправить на свалку.

– Я не слепой! – визжит мелкий рыжий пацан.

– Ну косой, – хмыкает идиот, который его достает.

– Отдай!

– Заглохни, заморыш.

У мелкого и правда один глаз косит. И что с того? Только дебилы вроде этого Эльдара могут над таким насмехаться. Но ребята в классе его побаиваются. Пацан высокий и крупный, на борьбу ходит вместо со старшими братьями. У него вся семья известные борцы. Вечно наградами хвастает.

Я тоже на борьбу хочу пойти. На бокс. А лучше – кикбоксинг. Хотя и карате тоже сойдет. Но Тамара против. Да и ладно. Сам научусь. Кино же смотрю, вижу, как там прописывают удары с разворота.

Один актер вообще крутой. Бельгиец. Бывший спортсмен. Жалко, что Тамара запрещает смотреть фильмы с ним. Говорит, мне еще рано.

Нормальное кино. “Смертельный кулак”, “Кровавый турнир”, “Бойня в китайском квартале”. Я наблюдал и тренировался. Вазу разбил. Стул проломил. Видно, поэтому Тамара и недовольна. Ничего, лучшие бойцы сами обучаются, так тот бельгиец говорил в третьей части “Смертельного кулака”. Нет повода ему не верить.

– Хочешь свои вещи обратно? – спрашивает Эльдар.

– Хочу, – бросает рыжий.

– Все просто, – ржет. – Заслужи!

– Как? – шмыгает носом мелкий.

– Извинись.

– За что?

– За то, что ты такой уродец! – хохочет и харкает на пол. – Все, слизывай давай. Встал на колени и погнал. Чего ждешь?

– Я не буду этого делать, – бормочет рыжий.

Звонок на урок.

– Пацаны, задержите училку, – говорит Эльдар. – Не пустим ее сюда, пока сопливый пол не помоет. Ну что застыл? Языком вычищай!

Придурок опять харкает. Обходит мелкого, дает ему подзатыльник, подталкивает вперед.

– Отвали от него, – говорю.

Встаю и надвигаюсь на дебила.

– Чего? – кривится Эльдар. – За него хочешь пол вылизать? Тебе вещи уродца нужны? Рюкзак? Мамочкин пенал? Ой, или ты про свою мамочку вспомнил?

Он скалит зубы и сам подступает ко мне.

– Где твоя мамочка? – насмехается. – Сиротка ты наша. Где? Она не учила тебя не лезть в чужие разборки?

Я врезаю ему в живот. Без всяких разворотов. Просто бью кулаком. Изо всех сил. Сбиваю урода с ног.

Темно вокруг. Совсем темно. Смахивает на тот шкаф, в котором я прятался, когда…

Не важно.

Я молочу Эльдара так, как умею. Как получается. Он бьет в ответ. Наверное. Я этого не замечаю. Ни боли не чувствую, ни страха. Просто хочу размазать этого дебила. Мыслей нет. Ничего нет. Я и про фильмы забываю. И про бельгийца.

Дальше – обрыв. Гул в ушах. Перед глазами все как в тумане. Внутри печет. Я будто стометровку за секунду пробегаю.

Меня подхватывают под плечи. Уволакивают в сторону.

Эльдар хнычет. Катается по полу, закрывая лицо ладонями. Ревет.

Училка опять мною недовольна. Отчитывает. Тянет к директору.

– Он совершенно неуправляемый, – говорит. – Никогда меня не слушает. Вечно отвлекается. А его контрольные? Диктант? Там же кошмар. Но это ерунда. Он устроил чудовищный дебош. Ужас. Меня до сих пор трясет.

– Глеб, в чем дело? – спрашивает директор. – Неужели нужно опять вызывать в школу твою тетю?

Тамара мне не тетка. Она никто. Подруга матери, которую я согласился терпеть. Временно. У нас нечто вроде сделки. Но тут я ничего не хочу объяснять и не собираюсь отвечать на вопросы. Достали.

Я глотаю. Во рту почему-то много жидкости. Соленой. Вкус странный. Меня мутит. Вытираю губы и вижу, что руки в крови. Кажется, там не только моя кровь.

Тошнит. Теперь еще сильнее.

– Он напал на Эльдара, – продолжает училка. – Мальчика забрали на “скорой”. Глеб выбил ему передний зуб. Нос сломал! Там ужасное кровотечение.

– Эльдар, – повторяет директор. – Басаев что ли?

Училка кивает. Открывает рот, явно хочет разныться опять, но смотрит на меня и больше ничего не говорит.

– Идите, – директор кивает на выход.