Валерий – Про историю, или Как Валера путешествовал в Крыму (страница 4)
Они прошлись по длинному пирсу, постояли на его краю, послушали плеск волн о его борта, посмотрели на колышущиеся в толще воды белёсые и желеобразные шляпки медуз с торчащими из-под них пучками щупалец, понаблюдали за движениями в порту, где стояли два больших современных парома, один высотой с 9-ти этажный дом, другой поменьше, размером с пятиэтажку: тот, что побольше готовился к отплытию в Стамбул, а тот, что поменьше – на материк, живо поддержали Валеру в его мнении, что у них тут очень клёво и что он начинает влюбляться в Крым не по дням, а по часам, потом Аня, как заботливая хозяйка, напомнила Валере, что он, наверное, устал с дороги и что ему перед ужином неплохо было бы немного отдохнуть. Валера возражать не стал: дорога, первые впечатления от нового места и ощущение безмятежности окружающего мира призывали эту безмятежность не нарушать лишними телодвижениями.
В отель они возвращались по центральной улице Керчи и были на месте уже спустя десять минут. Валера зашёл к себе в номер и, не раздеваясь, блаженно растянулся на широкой кровати. Не прошло и минуты, как он уже спал.
Стук в дверь и звонкий голос Ани, что ужин подан, как показалось Валере, раздался едва он закрыл глаза. Встал он не сразу, пребывание в сетях Морфея было настолько приятно, что высвобождаться из них не хотелось. В голове ощущалась приятная пустота, а рук и ног он не чувствовал, словно они были отделены от тела и ему не принадлежали, а само тело то ли парило в невесомости, то ли плавало в какой-то плотной жидкости и не тонуло. По мере того, как сознание возвращалось к нему, обретали плоть и кровь и его члены. Казалось, что он совершенно разбит и в тоже время полон сил. Надо только встать, добрести до ванной комнаты, всполоснуть лицо холодной водой и можно тусоваться хоть всю ночь напролёт.
Сказано – сделано. Из ванной он вышел будто заново рождённый. Прежде чем пойти на ужин, он посмотрел на часы и решил минутку-другую снова постоять на балконе. Было без четверти девять, солнце уже зашло и сумерки стремительно надвигались. Зажглись уличные фонари на территории отеля и за его пределами. Вовсю стрекотали цикады, но их резкие голоса не вносили диссонанса, а наоборот, ублажали слух и наполняли душу гармонией. Воздух снова стал сладким и чем больше темнело, тем чаще его стали прорезать с лёгким шорохом стремительные тени. «Летучие мыши», – догадался Валера. И почти сразу он уловил запах костра и мяса в специях, что жарили на открытом огне. Вдыхать такое и ничего не делать при этом было просто невозможно. Тут либо надо идти и есть всё то, что так пахло, либо надеть прищепку на нос и задраить все окна и двери, чтобы ни одна молекула этого запаха не просочилась, иначе кранты – щемящее чувство голода и желание насытиться гарантировано. Своих инстинктов Валера сдерживать не стал и поспешил спуститься к ужину.
Крытая терраса, где и предполагалось отужинать, примыкала к заднему фасаду отеля и была обращена на гору Митридат. Во время туристического сезона постояльцы отеля здесь завтракали и ужинали по формуле «буфет» или, как прижилось в памяти народной, – «шведский стол», для закусок и выбор по меню – для горячих блюд. Когда туристов было мало, Аня готовила сама, в пиковые периоды приглашала очень хорошего дипломированного шеф-повара (уже на протяжении нескольких сезонов у неё работал один и тот же кулинар) и брала официантку себе в помощь. Аня вообще была очень энергичной, с южным темпераментом, поговорка «наш пострел везде поспел» характеризовала её в точности. Философичный, рассудительный, немного медлительный Кирилл казался её полным антиподом, но на деле они дополняли друг друга. Валера про себя даже прозвал их Сократ и Ксантиппа, вовсе не имея в виду, что Аня – сварливая и злая, как несправедливо запечатлела история жену Сократа с лёгкой руки древнегреческих трагиков, а что именно – успешно и умело ведущая и домашнее хозяйство, и семейный бизнес.
Стол на веранде был накрыт так, словно отель был полон гостей. На лужайке дымился мангал, в котором время от времени пыхали язычками пламени раскалённые докрасна угли. Над мангалом колдовал Кирилл, ловко управляясь с шашлыком на шампурах, с кебабами на шпажках и с купатами на решётке. Там же, на решётке, томились несколько стейков на кости. И аромат шёл такой, что, едва вдохнув, Валера готов был проглотить всё. На шведском столе красовалось несколько салатов, нарезок из колбас и сыров, в прозрачных мисках плавали в рассоле маслины и оливки, аккуратными кружками были нарезаны помидоры, огурцы, болгарский перец и сладкий ялтинский лук, легко узнаваемый по своим плоским фиолетовым луковицам и массивным косам, в которые луковицы заплетают и так долго хранят. В последние два десятка лет в Крыму стало заметно теплее весной и осенью, но не жарче летом и лук этот стал созревать почти на месяц раньше, в конце мая. Тут же на столе, по бокам, стояли глиняные кувшинчики с домашним вином, прозрачные и запотевшие во льду – с уже отведанным за обедом компотом, бутылка была только одна – с нерафинированным оливковым маслом итальянского производства.
– О, проснулся! – воскликнула Аня, увидев Валеру. – Я думала, что уже не достучусь до тебя и мы будем ужинать с Кириллом вдвоём. Как там у тебя, всё готово? – обратилась она к мужу.
– Уно моменто, синьора и синьоре! – весело отозвался Кирилл. – Вы пока там приударьте за салатами и винцом побалуйтесь. Сам Дионис – бог виноделия приложил руку к его созданию.
– Ну что же, прошу к столу, вернее, сперва к тарелкам, а потом уже к столу! – бодро скомандовала Аня, а потом уже добавила назидательным тоном, обращаясь в Валере, – ты только на закуски особо не налегай поначалу, оставь место для мяса. И пей вино, оно и впрямь божественно.
Минут через пять к ним присоединился Кирилл, неся в каждой руке по дымящемуся подносу: на одном – шашлык и кебаб, на другом – купаты и стейки. И помимо сногсшибательного аппетитного аромата с подноса неслось музыкальное шкворчание, хочешь – не хочешь, будешь по горло сыт, а всё равно засосёт под ложечкой.
– Ну-с, приступим! – изрёк Кирилл, присаживаясь за стол и довольно потирая руки. – Кстати, – сказал он чуть погодя, освобождая очередной шампур от нанизанного на него шашлыка, – ты вино заценил? – И видя, что Валера, захмелевший второй раз за день, охотно закивал с блаженной улыбкой, продолжил, – А почему я сказал, что бог виноделия Дионис приложил к нему руку? А потому…, – Кирилл выдержал трагическую паузу, сосредоточенно рассматривая на просвет вино в своём бокале, – что мы с тобой находимся у подножия горы Митридат, а на вершине этой горы расположены руины Пантикапея, столицы Боспорского царства, а самым великим правителем его был Митридат Шестой Евпатор в первом веке до нашей эры и одним из прозвищ его было Дионис. Но о нём ты узнаешь чуть позже, завтра или послезавтра…
– Послезавтра, – уточнила Аня. – Завтра мы едем на Азовское море и в парк бабочек. Если останется время, то поднимемся и на гору Митридат, но что-то я в этом сомневаюсь.
– Хорошо, послезавтра, – Кирилл тоже слегка захмелел и улыбался под стать Валере. – Не вопрос. Но даже не в Митридате Евпаторе дело. А в том, что я хочу разбить здесь виноградник, климат-то меняется, теплеет, снега зимой мы и не припомним, когда видели в последний раз, и место для винодельни я уже присмотрел неподалёку. И вино это моего производства, так баловство в домашних условиях, но, по-моему, вышло недурно.
– Вышло просто замечательно! – Валера поднял в знак одобрения большой палец. – Ты гений. У тебя всё получится. И обязательно назови вино «Митридат», или «Митридат Дионис», или…
Так, за разговорами, за второй сменой кувшинчиков они засиделись за полночь. Мангал давно погас, угли в нём остыли, только звёзды в небе пылали ярким холодным светом, привораживали взор и настраивали на поэтически-философский лад, пение цикад было похоже на космические шумы, на отголоски Большого Взрыва, из которого произошла Вселенная многие миллиарды лет назад, а со стороны пролива временами доносились вкрадчивые гудки проплывающих кораблей, словно они боялись разбудить славных жителей Керчи.
«Спите жители Багдада, всё спокойно», – вспоминался ночной сторож с колотушкой из сказки «Волшебная лампа Алладина». Приближалось утро нового дня и Шахерезада прекратила дозволенные речи. А Валера дремал в плетёном кресле-качалке прямо на веранде и ему было очень хорошо…
2-й день. Воскресенье. Азовское море
Утром Валера проснулся в своей постели в номере. Он взглянул на часы, было всего лишь семь утра. Он с удивлением обнаружил, что раздет, рубашка и джинсы валяются в растрёпанном виде не на полу, а аккуратно висят на спинке стула у письменного стола. Он готов был поклясться, что заснул ночью на веранде в кресле-качалке и как попал в постель, решительно не помнил. Но и вспоминать времени не было, труба звала в поход, а точнее, в поездку на Азовское море.
– Привет, лунатик! – это первое, что он услышал, когда через полчаса спустился на уже знакомую веранду завтракать. Так его поприветствовала Аня. – Ты сегодня ночью бродил по отелю с закрытыми глазами.
– Что, серьёзно? – опешил Валера и уставился на Аню вытаращенными от удивления глазами. – Вот так и бродил, с закрытыми глазами, выставив вперёд руки? – На его лице читался откровенный ужас.