Валерий Жмак – Крестовый марьяж (страница 28)
— Вы, господа, не связывались бы с комендантом. Он мужик хоть и справедливый, но зверь — спасу нет. Его так и кличут во Флоте — Зверь. Ума не приложу, за что он так на жизнь ополчился…
— Давно его знаешь? — спросил майор.
— Как пришел с училища, так в комендантскую службу и загремел, под его начало. Скоро четыре года…
Вернувшийся матрос поставил на стол три стакана с кипятком и снова удалился. Капитан подвинул на центр стола пакетики с растворимым кофе, кулек сахара, нарезанный кекс и шоколад.
— К нам родственники подъехать собирались, — начал Максим, размешивая ложечкой напиток, — пропустят?
— Какие проблемы? — удивился дежурный, — свидания офицерам не возбраняются. Но лучше вечером, чтоб опять-таки — на коменданта не нарваться.
— Так если разрешается — что же он, запретит? — не унимался капитан.
— От него не знаешь, чего ожидать. А уж если вы лично ему насолили, советую вообще на глаза не показываться — целее будете!
— Экого монстра нарисовал! Даже интересно становится, — улыбнулся Владислав.
— Не рискнул бы интересоваться подробностями… — отхлебнув из стакана, задумчиво произнес старший лейтенант. — Говорят, сам Командующий Флотом к нему благоволит. Другого давно бы на пенсию отправил по возрасту, а контр-адмирала держит — не отпускает. Если не ошибаюсь, ему уж под шестьдесят…
— Маразм на лицо… — пробормотал Лихачев.
Закончив завтрак, офицеры вернулись в «каюту». Выкурив по сигарете, они вновь возлегли на неудобных кроватях. Днем камера, несмотря на мизерные размеры окна, освещалась терпимо и друзья, открыв книги, увлеклись чтением. Приезд Насти и её младшей сестры, ожидался не ранее обеда, и предстояло терпеливо отсчитывать медленно ползущие часы…
— Она, вообще-то, девчонка неразговорчивая, — нарушил тишину капитан, перевернув с десяток страниц.
— Кто?.. — не понял Берестов.
— Это я о Сашеньке… — объяснил друг и продолжил: — но как приехала к нам, а особенно вечером того знаменательного дня, когда мы впали в немилость коменданта, только о тебе и говорит. Она ведь жутко перепугалась тогда на автовокзале, что останется одна…
Владислав отложил книгу. Мысли об этой славной девушке, становились спасительной отдушиной не только всю прошедшую неделю, но те полгода, проведенные в китайских застенках. Даже непонятная заминка в их отношениях, из-за непомерной строгости её матери, отходила куда-то на второй план и он все равно, в такие моменты, думал о ней, как о единственном любимом человеке. Берестов часто вспоминал её и ни минуты не сомневаясь, решился бы упрочить начинавшиеся год назад отношения, если бы не одно обстоятельство… То, что произошло с ним за последние месяцы, не давало права строить каких-либо планов. Майор уже давно не располагал своей судьбой и ожидал… Ждал, вынесения окончательного вердикта службами, ведущими серьезное и кропотливое расследование сложного и крайне запутанного дела…
— Что же такого она во мне нашла? Я уж староват для нее…
— Да ты что, Влад!? Скажешь тоже… Она же души в тебе ни чает, — на распев возразил Макс.
Он помолчал, мечтательно глядя в потолок, и снова уткнулся в книгу. Берестов же, словно не решась расстаться с образом любимой девушки, случайно навеянным размышлениями друга, предался воспоминаниям о проведенных с ней днях в прошлом году. О поездке во Владивосток, возвращаясь из которого она уснула в машине. О походе на речку и первых поцелуях. О признаниях в любви…
— Вот тебе раз! Ему сидеть ещё чуть не полмесяца, а он улыбается… — заметил настроение приятеля капитан, отложив книгу.
— Это я так… — смутившись, объяснил, Владислав, — вспомнил минувшее лето, и несколько счастливых мгновений их своей жизни.
Летчик вздохнул и, встав, походил по камере, разминая затекшую ногу.
— Если бы я только предполагал, Макс… — задумчиво продолжил он через минуту.
— Ты о чем? — не понял капитан.
— Будь я уверен в завтрашнем дне, — пояснил майор, — скорее всего, давно бы стоял на коленях перед твоей юной родственницей.
— Да ну что ты, Влад!? Неужто, думаешь, все плохо закончится?
— Кто знает… Шесть месяцев провел в неизвестности. Могут втихоря — без шума из армии турнуть, от греха… В лучшем же случае, переведут куда-нибудь на запад, или на Северный флот — подальше от китайской границы…
Лихачев ухмыльнулся и, тоже встав, достал сигареты.
— Ты характеров моих девчонок не знаешь! Если что решили — все! Похлестче жен декабристов, — он протянул приятелю сигарету и щелкнул зажигалкой. — Зря ты в будущем сомневаешься! Весь гарнизон верит в тебя, переживает…
Покачав головой, Берестов посмотрел на капитана и печально предположил:
— В моем деле, к сожалению, этот аргумент не учитывается и не спасает.
— Может, Александра и есть твое спасение?
«Такая девушка могла бы отвлечь от чего угодно… — думал Владислав, лежа на кровати и закинув руки под голову, — одно лишь общение с ней доставляет немыслимое удовольствие. Умна, красива, обаятельна…»
Он взглянул на часы. Вот-вот должны подъехать Настя с Сашей и в ожидании встречи майор без великого желания опять раскрыл книгу…
— Разрешите? — заглянул в дверь камеры матрос, — к вам посетители.
Офицеры вскочили с кроватей. Накинув поверх тельняшек темно-синие кители и застегивая их на ходу, вышли в коридор. В комнате свиданий их ожидали две похожие девушки.
— Привет каторжане! — лицо Насти сияло счастливой улыбкой.
Обняв и поцеловав мужа, она чмокнула в щеку и вошедшего следом Владислава. Саша скромно стояла чуть поодаль — у стола, не решаясь подойти к мужчинам. Поздоровавшись и снова опустив голову, она продолжала доставать из пакетов привезенные продукты.
«Нет, так нельзя! — пронеслось в мыслях Берестова, — пусть неопределенность, пусть сомнения в дальнейшей судьбе… Но отталкивать, отторгать её, делая вид, что забыл о нашей любви!? Нет!»
Он подошел к девушке и, наклонившись, поцеловал в щеку. Лишь на миг Александра чуть приподняла голову, но и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть радость и счастливый блеск в её глазах.
— Ну, как вам наш «санаторий»? — спросил довольный Максим, чуть приобняв сестру жены за плечи.
— Что же от него ожидать, коль путевки бесплатные?! — ответила Настя, — вы сами-то рады «отдыху»?
— Вполне… — отвечал Берестов.
Офицеры присели к столу и в изумлении смотрели на, возвышавшуюся в его центре, гору съестных припасов.
— Теперь, пожалуй, заживем! Да, Влад? — восторженно воскликнул капитан.
— Девушки, а вам-то дома голодать не придется? — поинтересовался озадаченный майор.
— Нет, — впервые подала голос Саша, — а вам надо нормально питаться.
— Как нога, Владислав? — в голосе Насти прозвучала профессиональная озабоченность.
— Сносно…
— Я на всякий случай тебе мазь неплохую привезла, — у хирурга выпросила… Двигаешься здесь мало — могут опять возникнуть проблемы. Первый раз я тебе её наложу и помассирую сустав, а потом будешь делать это ежедневно сам, — она протянула ему коробочку и добавила: — когда вернешься — обязательно загляни к нам в санчасть. Договорились?
— Договорились… — пробормотал пилот.
— Ну, давай же, открывай свою болячку. Не через брюки же мне её мазать…
— Может быть, лучше в камере?..
— Ты кого стесняешься!? Сашу? — улыбнулась Анастасия.
— И Макса тоже… — поддержал шутливый тон Влад.
— Хорошо, пошли… Извините, мы удаляемся в процедурный кабинет.
Присев на край кровати, он поставил напротив табуретку для девушки и приподнял правую штанину.
— Да-а… Тут месяцем лечения не отделаешься! — со знанием дела заявила Настя осмотрев колено.
Она проворно, чтобы не застудить больной, воспаленный сустав, наложила мазь и стала легко и осторожно растирать её теплыми ладонями.
— Скажи Влад, ты по-прежнему любишь Сашу, или твоих чувств поубавилось?
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Я же вижу — с тобой что-то происходит. Ты как-то иначе стал к ней относиться…
Берестов, глядя на снующие по колену руки девушки, задумчиво ответил:
— Вряд ли меньше люблю Сашеньку… Скорее наоборот.
— Так почему же ты до сих пор с ней не встретился наедине, не поговорил? Зачем заставляешь её страдать?