Валерий Желнов – Реактор (страница 21)

Он пересек Гагарина и побежал по улице Плеханова, мысленно построив себе маршрут до больницы как бы «по диагонали». По пути Зорин начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Странные события сыпались как из рога изобилия. Мирная устоявшаяся жизнь маленького городка была нарушена именно после поимки трех беглецов. Далее случились та самая встреча на берегу и непонятная истерика Темных в РОВД. Вот теперь какая-то беда со Светланой. Явной связи между этими событиями пока не наблюдалось, но Дмитрий отказывался верить в случайности. Ему казалось, что странностей будет теперь все больше. И везде присутствовали проклятые Темные со своим трижды проклятым реактором. Ну, может, кроме происшествия со Светланой. Хотя и здесь, Дима был уверен, не обошлось без них. И чтобы удостовериться в этом, он должен был поговорить со Светой. Почему должен? Этого он не знал. Создавалось впечатление, что каждый шаг, каждое слово или действие Зорина, вместо того чтобы дать ответы на постоянно возникающие вопросы, все глубже втягивали его самого и его близких в круговорот каких-то неизвестных ему заговоров и тайных интриг. Дмитрий не хотел в них участвовать. Ему было глубоко плевать, что происходит за колючкой реактора. Да пусть бы он провалился сквозь землю вместе с городком, однако Зорин подозревал, что ему уже не выбраться из этого водоворота. А если он и найдет способ выбраться, то прежней его жизнь все равно уже не будет. А это означало, что надо по возможности разобраться с возникшей ситуацией, чтобы в случае чего иметь козырь в рукаве и видеть выход, а не тыкаться, как слепой котенок, во все двери без разбору. Дмитрий решил, что соберет побольше информации, и если наткнется на что-нибудь ценное, то предложит это Темным в обмен на спокойную жизнь для себя и своей семьи. Ну, может, еще для Егора. Если получится.

Навстречу попадались редкие прохожие, все больше пожилого возраста. Пенсионеры, не имеющие сил работать в парниках и на производствах, не спеша несли домой то, что смогли найти в немногочисленных социальных магазинах. Дима махнул рукой патрулю. Те тоже поприветствовали его, признав в нем своего. Сам же Зорин высматривал кого-нибудь из Темных, в любую минуту готовый броситься за ближайший угол. Он был уверен, что его приметы уже знает каждый эсбээровец, и даже подумал, уж не мания ли величия у него разыгралась?

На площади Кирова Диме все же пришлось с минуту прятаться за углом дома, наблюдая, как двое Темных разговаривают о чем-то с полицейским патрулем. Те, внимательно выслушав эсбээровцев, покачали головами. Группы разошлись. Дима дождался, когда оба патруля скроются из виду, и только потом пошел дальше. О чем Темные их спрашивали? Может, о нем? Да ну! Это уже точно смахивает на паранойю. Скоро ему будет казаться, что за ним следят и охотятся все, вплоть до соседей и близких, а таких, кстати, даже к помидорам не допускают. Все же, решив проверить, он подошел к следующему патрулю, который встретился на пути.

– Здорово, ребята, – как ни в чем не бывало начал он разговор.

– Здорово, Зорин. А тебе чего дома не сидится? Я бы уже в сопли валялся бы на кровати, – сказал один из патрульных.

Дима мысленно поставил себе галочку. Значит, опознать его можно и в ОЗК.

– Дома сил нет сидеть, – ответил он. – Отвык уже.

– А не фиг было находить тех троих, – заржали патрульные. – Отличился – получи по полной.

– Эт точно, – присоединился к хохоту Зорин. – А вообще, чего творится?

– Ничего. Все то же самое. Только Темных больше стало. Чтоб им не хворать!

– Ну, ладно. Пошел я дальше.

– А ты куда?

Дима показал пальцем прямо перед собой:

– Туда. Потом обратно.

– Ну, давай.

Они разошлись. Зорин с облегчением выдохнул. Значит, ориентировки на него еще нет. И то хлеб!

Он вышел на перекресток улиц Нахимова и Вершинина. Перед ним раскинулся комплекс Третьей городской больницы. В главном трехэтажном корпусе благодаря усиленной многослойной изоляции удалось сделать надземные этажи пригодными для обитания. Местные власти в свое время решили, что так будет лучше, чем демонтировать и размещать по подвалам дорогостоящую медицинскую аппаратуру. Теперь «трешка» являлась самой большой и самой оснащенной многопрофильной больницей в Томске. К примеру, от подобного переоборудования областной клинической больницы пришлось отказаться, так как заизолировать огромное девятиэтажное здание ОКБ было нереально.

Около дверей приемного покоя Зорин увидел машину «Скорой помощи». Так как автомобиль «Скорой» был в Томске один, ошибиться Дима не мог, Света находилась здесь. Теперь оставалось узнать, в каком корпусе ее содержат и как туда попасть. Дмитрий рассматривал два варианта – тайное и явное проникновение. Впрочем, первое он отмел сразу. Он – не Сэм Фишер, чтобы вскрывать замки, ползать по трубам и нейтрализовывать встретившихся ему сотрудников. Тем более Зорин все равно не знал, какие именно замки надо вскрывать и по каким трубам куда ползти. Оставалось переть напролом. Мобилизовав всю свою хитрость и актерский талант, Дима пошел к приемному покою.

У дверей скучал знакомый полицейский.

– Здорово, Петрович, – протягивая руку, сказал сержант. – Как оно?

– Так себе, – кисло ответил охранник. – А ты чего здесь забыл?

– Доктор у себя?

– Только дежурный. Остальных домой отпустили.

– Как – отпустили? – удивленно проговорил Дима. – Середина рабочего дня же.

– А вот так, – ответил Петрович, – приказ сверху. Там только один доктор и несколько наших. Говорят, эти должны приехать, с реактора. Чего им тут понадобилось?

Зорин понял, что времени у него практически нет.

– Слушай, – сменил он тему разговора. – Тут моя с работы пришла. Ну, ты же Ленку знаешь? Так вот, она рассказала, что одну ихнюю, из парников, без сознания забрали. Не в курсе насчет этого?

– Знаю. Сюда привезли. А тебе зачем?

Дима изобразил смущение.

– Ты понимаешь, Ленка с ней вместе работала. А она, в смысле Лена, беременна. Мало ли чего, вдруг у той инфекционное что-нибудь. Или еще чего. Хотел у доктора спросить, может, мне Ленку привести? На всякий случай.

– Ну, это да, – с пониманием протянул охранник, – ребенок – дело такое. А ее прямо сюда занесли. – Он ткнул пальцем в дверь за спиной. – На третий этаж ее, в изолятор. Только я тебя пустить не могу, – спохватился он. – Уже приказали никого не пускать.

– Да ладно, Петрович, – заговорщицки произнес сержант. – Я только к доктору и обратно. Про Ленку спрошу – и все. Ребенок же. А потом сочтемся.

– Ладно, – после долгих размышлений сдался охранник, – только быстро. И никуда не сворачивай.

Он отпер тяжелую металлическую дверь.

– Спасибо, Петрович, – поблагодарил Дима, проскальзывая внутрь. – За мной должок. Я еще в туалет заскочу.

Ему все же пришлось пройти принудительную процедуру дезактивации и последующей сушки. Войдя в раздевалку, где стояли многочисленные шкафчики для посетителей, Дима сначала открыл дверь в коридор и прислушался. Похоже, Петрович не обманывал. В здании стояла звенящая тишина. Решив не тратить время на переодевание, Зорин отправился прямо в ОЗК.

На первом этаже, в самом конце коридора, стояли трое полицейских. От них до лестницы, ведущей наверх, было достаточно далеко, и чтобы не привлекать внимание, Дмитрий пошел не торопясь. Один из полицейских повернул к нему голову и лениво махнул рукой. Сержант поднял руку в ответ. ОЗК у него был похож на служебный, правда, на нем отсутствовали знаки различия, чего издалека заметить было нельзя. Еще четверо стояли на втором этаже. Эти вообще не обратили на проходящего мимо человека внимания, глядя всей толпой в окно.

Третий этаж был абсолютно пустой. Благословляя извечное российское разгильдяйство, Зорин двинулся вдоль палат. Все они стояли пустыми, и только в одной на кровати с полиэтиленовым балдахином лежал человек. Дмитрий медленно подошел. Толстый полиэтилен смазывал картинку, и, глядя сквозь него, можно было понять только, что перед Димой лежала женщина. Он осторожно отогнул край пленки и тут же бросил его, попятившись назад.

Узнать в том, что лежало на кровати, бывшую красавицу Светлану было невозможно. Пышные, блестящие, светлые волосы, сводившие с ума все мужское население Томска, сейчас свалявшейся паклей в беспорядке лежали на подушке. Серая кожа, покрытая язвочками и кровоподтеками, обтягивала лицо, как у египетской мумии. Глаза на этом фоне казались огромными, но и в них отсутствовали былой блеск и задор. Остальное тело покрывал большой кусок марли, пропитанный каким-то раствором. Светлана с трудом повернулась к Зорину.

– Чего пришел? Добить?

Голос ее звучал сухо и еле слышно. Сержант вспомнил, что до сих пор стоит в противогазе. Сняв его, он снова приподнял полиэтилен.

– А-а, любовничек! – Женщина закашлялась. По сухой щеке потекла белесая слюна, но Света словно не заметила это. – Тебя ко мне приставили, что ли? – продолжила она. – Это хорошо. Ленке привет передашь.

– Нет, – пробормотал Дима, не в силах оторвать взгляда от ее лица, – я сам пришел.

– Сюда что, посетителей пускают? – удивилась Света, и ее снова скрутил приступ кашля.

– Нет, я без спросу. Что с тобой случилось?

– Смело, – прошептала девушка. – Смело и глупо.

Некоторое время она лежала молча, тяжело дыша и собираясь с силами. Затем начала говорить.