Валерий Желнов – Реактор-2. В круге втором (страница 47)
В этот момент между ними возникла Татьяна, уже без маскхалата и со штык-ножом в правой руке. Одним точным ударом ноги с разворота она остановила несущегося на нее Брата, и они завертелись в кровавом танце. В плане ведения боя противники ничем не уступали друг другу. Оправившись от первого удара, Брат тут же сделал выпад, стараясь поразить девушку колющим ударом в грудь. Таня, чуть отклонившись в сторону, пропустила атакующую руку мимо себя и резко резанула снизу вверх. Черная ткань на предплечье противника разошлась. Брызнула кровь. Татьяна упала на колени и крутанулась, рубанув клинком по ахиллову сухожилию врага. Но на этот раз Брат был готов к такому приему. Убрав ногу с линии атаки, он выпрямил ее и заехал черным ботинком прямо по голове девушки. Та опрокинулась, перекувыркнулась и встала на ноги, тряся головой.
Брат рассмеялся. Казалось, что капающая с раненой руки кровь нисколько ему не мешает. Перехватив нож лезвием вниз, он снова бросился вперед. Зазвенела сталь. Брат крутил клинком восьмерку, а Татьяна каким-то образом умудрялась каждый раз принимать удар на свой нож. Но, видимо, сил у противника оказалось больше, и девушка стала потихоньку отступать к стене. В один ужасный момент нож вылетел у нее из руки и со звоном покатился по полу.
Татьяна замерла. На какое-то мгновение показалось, что ее судьба предрешена. Брат торжествующе взревел и нанес мощный удар ножом ей в лицо. Но та отклонила голову, и клинок глубоко вонзился в стену у нее за спиной. Поднырнув под вытянутую руку, она бросилась на противника и, обняв его, как страстного любовника, вцепилась зубами ему в нос. Послышался хруст. Брат завопил, пытаясь оторвать взбесившуюся девушку от своего лица. Наконец, это ему удалось, и он упал на колени, зажимая руками кровавую дыру посреди лица. Татьяна откатилась обратно к стене, встала на ноги и сплюнула. На потертый линолеум шмякнулся склизкий комок, бывший еще секунду назад носом. Не теряя времени, девушка одним махом выдернула из стены торчащий нож и вонзила в темя стоящего перед ней на коленях мужчины. Руки второго Брата плетьми обвисли вдоль туловища, и он молча повалился на пол. Таня, тяжело дыша, вытерла кровь со рта и огляделась. Минус два.
Возле другой стены боролись Князь и Егор. Последний несколько уступал в размерах крупному бойцу, но достаточно успешно сопротивлялся удушающему приему, который тот пытался провести. Здесь не было того грозного изящества, которое недавно демонстрировали с ножами Брат и Таня. Просто двое крупных, на вид неуклюжих мужиков топтались на месте, с пыхтением выкручивая друг другу руки и стараясь свернуть противнику шею. Вот Князь, выскользнув из рук Егора, зашел тому за спину и применил нельсон – захват шеи из-под плеча сзади. Плахов дернул головой назад, расплющив противнику нос затылком. Затем, оттолкнувшись обеими ногами от пола, он с разбегу впечатал Князя в стену. Тот охнул и отпустил его. Егор развернулся и провел прямой противнику в подбородок. Наемник уклонился в сторону, и кулак Плахова больно врезался в твердую поверхность. Тот взвыл и, забыв про Князя, запрыгал на месте, держа ушибленную руку перед собой. В ту же секунду он получил боковой по ребрам, выбивший у него весь воздух из легких. Задохнувшись, Егор отшатнулся. Пудовый кулак врезался ему в левое ухо, лишая способности ориентироваться в пространстве. Князь почувствовал приближение победы. Слегка расслабившись, он зашел за спину Егору и, взяв его за шею в замок, сжал. Тот задергался. Зорин, понимая, что не успеет на помощь другу, вскинул автомат и послал последнюю пулю наугад в сторону дерущихся. Пуля прошила голень Князя навылет. Тот дернулся и отпустил почти потерявшего сознание Плахова.
– Дима, сука! Следующий – ты! – прорычал Князь и, прихрамывая, вновь пошел на Егора.
Тот никак не мог прийти в себя. Он держался одной рукой за спинку стула, а второй – за поврежденное горло и надсадно кашлял, пытаясь полной грудью вдохнуть воздух. Князь доковылял до противника. Размахнувшись, он снова врезал Плахову по ребрам и двумя руками вцепился ему в горло, но уже спереди. Лицо бывшего полицейского побагровело. Казалось, что конец его близок. И тогда Егор сделал то, чего от него никто не ожидал. Сняв слабеющими пальцами с пояса гранату Ф-1, он выдернул чеку и засунул ее Князю за откинутый капюшон защитного костюма. Тот, осознав, что произошло, отпустил противника и завертелся волчком, мигом забыв про простреленную ногу. Плахов же, сграбастав наемника за грудки и собрав последние силы, раскрутил его вокруг себя и выкинул в приемную, словно мешок с мусором. В ту же секунду бабахнуло. Из-за двери в кабинет полетели красные ошметки, а с потолка посыпалась штукатурка. Минус три.
Дмитрий, сидя на полу и сжимая пустой автомат, огляделся. Бой постепенно сходил на нет. На полу, рядом со столом Полковника, в неестественной позе, со странно повернутой головой лежала Гюрза. Рядом с ней на спине валялся Галиахманов. В боку у спецназовца торчала рукоятка ножа. Даже с Диминого места было видно, что оба безвозвратно мертвы. Минус пять.
Из-за стола торчали стоптанные берцы. Полковник. Мертв? Оглушен?
Зорин поискал глазами Оксану. Та сидела в углу, прикрывшись потертым креслом, и тихонько выла, глядя на все происходящее. Ладно, с ней потом разберемся. А где Пастор?
Как только эта мысль возникла в Диминой голове, его внезапно резко подняли с пола, а в висок уперся ствол пистолета.
– Всем стоять, – истерично заверещал командир наемников. – Замереть всем, иначе вышибу ему мозги!
Таня и Егор застыли с поднятыми руками. Пастор быстро глянул себе за спину.
– Полковник! – позвал он. – Полковник!!! Хватит валяться.
Из-под стола раздался стон, а берцы зашевелились. Живой, значит.
– Полковник? Да хрен с тобой. Валяйся дальше. Вы кто такие?!
Похоже, в пылу боя он не успел разглядеть нападавших.
– Ну-ка, ребятки, выйдите на свет.
Плахов и девушка сделали шаг вперед. Рук они не опускали. Глаза Пастора округлились.
– Ба! – заорал он так, что Дима оглох на одно ухо. – Кого нам сюда принесло! Танюха! А я думал, ты в Сибе кони откинула на поверхности. Выжила все-таки, сучка. Какими судьбами?
– За тобой пришла, ублюдок, – прошипела девушка.
– Ты че, Танюха, все еще обижаешься? А как же всепрощение и все такое?
– Бог простит, когда с ним встретишься.
Пастор продолжал кривляться.
– А это ты кого приволокла? Мужик твой? Ниче так. Получше, чем прежний. Тот-то вообще дрищ был, да еще тупой не в меру. Как его там? Танюх, не помнишь? Саша? Точно, Александер, – он нарочно исковеркал имя. – Помню, как он хрюкал у меня в ногах, сопли кровавые пускал. Хорошо, что его не стало, а то бы еще размножаться начал. Я бы этого не выдержал.
Глаза девушки внезапно наполнились слезами. Зубы заскрипели, а кулаки сжались. Красивое лицо перекосило ненавистью.
– Заткнись, сука, заткнись, тварь! – Татьяна рванулась вперед так, будто собиралась разорвать наглеца на куски голыми руками, но была остановлена Егором. Он схватил любимую в охапку и крепко прижал к груди.
– Убью, тварь! – орала девушка, выдираясь из крепких объятий. – Не смей произносить его имя. Это ты виноват, сука! Во всем виноват! Не смей даже думать о нем. Ты не только его убил. Ты меня убил!!! Малыша убил! Даже не заикайся про ребенка, не смей…
Командир наемников некоторое время удивленно смотрел на ее неожиданную реакцию. Потом открыл рот от внезапного понимания.
– Да ну меня! Че, правда? Он тебе ребенка заделал? Ну, блин, вы даете! А когда это я его убил? А, это когда в живот тебя ударил? Берцем? А ты еще на полу лежала? – Пастор словно смаковал подробности, наблюдая, как каждое его слово вызывает стон боли и отчаяния у бьющейся в истерике Татьяны. – Не, ну это ты сама виновата. Кто тебя просил вставать между ним и мной? Сидела бы в углу тихонько, глядишь, вместе бы маленького Сашку воспитывали. Ох, какого бы бойца я из него сделал!
Командир наемников мечтательно причмокнул.
– Слышь, гнида, – тихий голос Егора прозвучал четко, заставив Пастора прекратить кривляния и посмотреть на него. – Абзац тебе! Ты, сука, будешь долго умирать. Я тебе обещаю.
Тот мгновенно стал серьезным. Он сжал шею Зорина так, что у того перехватило дыхание. Ствол пистолета болезненно впился в висок.
– Рот закрой, Ромео. Авторитетом не вышел – в мою сторону тявкать. Потом извиняться будешь. Это я тебе обещаю. А теперь, если не хотите, чтобы у этого олуха появилась новая дырка в голове, положите оружие на пол и тихонько сядьте на стулья. Сесть, я сказал!
Рукоять пистолета врезалась Дмитрию в область почек. Тот застонал, колени его подкосились, но крепкая рука не дала ему упасть на пол. Егор и Татьяна медленно опустились на обшарпанные стулья.
– Оксана, свяжи им руки. Оксана, хватит выть. Соберись, тряпка! Встань и сделай то, что я сказал.
Та вышла из своего укрытия и, виновато глядя на Дмитрия, пошла вперед.
– Прости, – тихо сказала она, проходя мимо, – прости, я не хотела.
– Ты не должна это делать, – прошептал Зорин. Рука Пастора больно сжимала горло, мешая говорить.
– Да нет, Димочка, должна. Должна! – с нажимом повторил командир наемников. – Забыла, кто тебя с улицы вытащил? Кров дал? Одел нормально? А? Кто все это сделал?