Валерий Желнов – Реактор-2. В круге втором (страница 32)

– Так это мой морок?

– Точно так.

– Тогда ты здесь откуда?

– Здесь – это где? – с издевкой спросила Оксана.

– В моей квартире, в моей комнате, за моим диваном.

– Нету никакой квартиры, никакой комнаты, никакого дивана. Сидишь ты в чем мать родила на голой земле, с улыбкой идиота на лице, и ничего вокруг не видишь. Уже часов шесть сидишь, неизвестно, сколько гадости из воздуха хапанул.

– А ты как же оказалась в моем мороке?

– Я в твоей голове, только так я смогла тебя найти и сделать так, чтобы ты меня видел. Был бы на моем месте обычный человек, фиг бы он до тебя достучался.

Дмитрий огляделся, потрогал рукой обшивку дивана, провел ногой по ковру. При виде этого девушка почему-то поморщилась и покрепче перехватила карабин.

– Но это же все настоящее. Я тут все помню. Откуда эти монстры, как ты говоришь, смогли все это узнать, до таких мелочей.

– Видимо, они в мозгах умеют шарить похлеще моего. Да и не надо им ничего узнавать, ты сам все это для себя додумываешь, им остается только подтолкнуть твой разум в нужном направлении.

Зорин еще раз дотронулся босой ногой до ковра.

– Не делай этого, пожалуйста.

– Чего не делать? – спросил он.

В коридоре послышались шаги. В дверь постучали, и голос отца спросил:

– Митя, с тобой все в порядке?

Дмитрий посмотрел на Оксану. Та, сжавшись в углу, отчаянно замотала головой. Он повернулся к двери.

– Да, пап. Все в порядке.

За дверью помолчали, словно стоявший там сомневался.

– Ладно, Митя, если что – зови.

– Ладно, пап.

Шаги за дверью удалились.

– Дима, бери вещи, только аккуратно, и пойдем за мной. Не наступай на ковер, это потревожит их. Я тебя выведу.

Зорин оторопел.

– Куда пойдем? Никуда я не пойду! Я только домой пришел!

– Да тише ты, они тебя услышат, – зашипела девушка.

– Кто услышит? Ты чего вообще?

– Эти, – Оксана кивнула в сторону, откуда раздавались голоса отца и матери.

– Кто – эти? Родители?

– Да какие родители! Твари это мутировавшие. Заманили тебя в ловушку и держат тебя здесь.

– Да какие твари! – Дмитрий возмущенно вскочил на ноги, продолжая все же говорить шепотом. – Как ты не понимаешь, я же домой пришел. Я думал, что их больше никогда не увижу, что умерли они. А они здесь, меня все это время ждали. Даже все в моей комнате оставили, как было. Ты посмотри только.

Девушка сидела за диваном, отчаянно жестикулируя и гримасничая, стараясь любым способом заткнуть Зорина. За дверью снова послышались шаги, но остановились поодаль.

– Прости, но я тебе не верю. Ты иди, а я никуда не пойду. Я остаюсь.

Дмитрий сел на диван, отвернулся от Оксаны и скрестил руки на груди, как ребенок, который отказывается есть манную кашу.

Та от бессилия стукнула кулаком о коленку. И умоляюще посмотрела на него.

– Пожалуйста! Ты только попробуй. Просто оденься и попробуй выйти из своей «квартиры». Если у тебя это получится, я навсегда уйду, и ты останешься здесь, тоже навсегда. Я тебя больше никогда не потревожу! Ну, ради меня, ради того, что мы с тобой пережили. Просто выйди на площадку и зайди обратно. Тебе же это ничего не будет стоить. Ну, пожалуйста.

Зорин поглядел на сваленные в углу вещи, потом на Оксану. Та, сложив руки перед собой, словно в молитве, смотрела на него. В ее взгляде было столько боли и беспокойства, что в душе Дмитрия что-то дрогнуло. Он еще не был готов поверить во все, что рассказала девушка, но отказать ей в пустяковой просьбе не мог.

– Ладно, будь по-твоему, – проворчал он. – Но потом ты уйдешь. А одеваться я не буду.

Оксана радостно закивала и поднялась следом.

– Я здесь постою, в «комнате».

Зорин кивнул и направился к двери.

Открыв ее, он вышел в коридор. Странно, но родители уже стояли в прихожей, словно ожидая его. Дмитрий прошел мимо них и начал молча одевать тапки.

– Сынок, ты куда? – настороженно спросила мать.

– Пойду, почту посмотрю.

– Я уже смотрел, – отец переместился к двери, встав между ней и Димой.

– Ну, я просто на улицу выйду, воздухом подышу.

Отец положил руку на косяк, полностью перекрыв проход.

– А ты в комнате окно открой и дыши, сколько влезет.

– Правда, сынок. Иди в свою комнату, отдохни, – мать подошла к нему и положила руки ему на плечи. Сразу появилось чувство покалывания, закружилась голова. Зорин резко стряхнул материны руки.

– Да не хочу я отдыхать. Я пройтись хочу. Или это запрещено?

– Ты как с родителями разговариваешь? А ну, быстро в комнату, я с тобой позже побеседую, – отец схватил его за руку и попытался толкнуть обратно. Дмитрий вырвался.

– Да что с вами происходит? Дайте мне пройти!

Мать встала рядом с отцом.

– Димочка, иди в комнату.

Внезапно голова отца разлетелась в стороны красными брызгами и осколками черепа. Скальп отлетел на дверь и медленно сполз вниз. Немного крови попало на Зорина, который буквально онемел от произошедшего. Он медленно повернулся в сторону своей комнаты. Около его дверей стояла Оксана. В руках у нее была «Сайга», из ствола вился сизый дымок.

– Ты что наделала?! – прошептал Дима. – Ты что, сволочь, наде…

– Обернись!

Он повернулся назад. Мать стояла в той же позе с абсолютно спокойным выражением лица. И, что было удивительнее всего, безголовое тело отца также стояло на месте. Из обрывков шеи вверх уже тянулись тонкие черные нити, свиваясь в плотный клубок. Клубок вырос до размеров головы, затем поверхность порозовела. Перед Зориным вновь стоял отец, целый и невредимый, спокойно глядя на него, словно ничего не произошло.

– Сынок, иди в свою комнату.

Дмитрий попятился назад, в ужасе глядя на своих родителей. Или все же не родителей. Существа перед ним сделали шаг в его сторону. Сделали настолько синхронно, как будто ими руководил невидимый кукловод.

– Быстро за мной!

Девушка выстрелила еще два раза. В груди и лице матери появились рваные дыры, которые, впрочем, тут же заросли. Родители одновременно заговорили:

– Сынок, иди к нам.

Внезапно все вокруг стало изменяться. Обои со стен начали отваливаться кусками, сами стены – рассыпаться в пыль. Свет померк, сменившись молочно-белой пеленой. Пол покрылся трещинами и на глазах у Зорина превратился в неровную, каменистую поверхность. Стена, отделявшая коридор от его комнаты, оказалась большим замшелым валуном, из-за которого теперь высовывалась Оксана, яростно махая руками. Потолок просто распался на куски и улетел в белую высь.

Одновременно менялись и «родители» Димы. Плоть пластами отваливалась от тел, открывая под ней черное бугристое нечто. Из этих существ вырастали все новые и новые отростки, часть которых уперлась в землю, а часть колыхалась в воздухе и тянулась к Дмитрию. По всей поверхности их тел хаотично плавали мутно-зеленые светящиеся глаза, которым это передвижение не мешало постоянно смотреть на Зорина. Пасть, усыпанная мелкими зубами, тоже не имела постоянного места и перемещалась вслед за глазами. Обе твари постоянно двигались, перетекая внутри своих тел, словно амебы, впрочем, сохраняя ощущение твердости. Самым жутким было то, что, несмотря на изменившуюся внешность, они продолжали играть свои роли. Тварь, которая была впереди, открыла пасть и, абсолютно не шевеля губами, пробулькала: