Валерий Желнов – Реактор-2. В круге втором (страница 28)

Тогда со мной что-то и произошло. Сколько времени прошло, не знаю. Когда очнулась, первое, что я заметила – что вижу все вокруг четко и ясно. На улице был день и шел снег. Внезапно я почувствовала, что могу шевелиться. Я приподнялась на кровати и с удивлением оглядела свои руки, ноги и тело. Попыталась пошевелить ногами и руками – и, о чудо, они меня послушались. Странное было ощущение, мне казалось, я уже забыла, как это делать. В проломах свистел ветер, загоняя внутрь снежинки, но мне не было холодно. Около стены, перед самым большим проломом, на развалившемся стуле сидел полуразложившийся труп, одетый в длинную юбку, вязаную кофту, с платком на голове. Левая рука его свисала почти до пола. Другой труп лежал около стены.

Я встала с кровати и сделала шаг. Удивительно, но он дался мне очень легко, как будто я все это время ходила, а не валялась бревном в кровати. Потом я пошла по квартире, чего не делала уже два с половиной года. Сначала я подошла к дыре в стене и выглянула наружу. Город, насколько хватало глаз, был полностью разрушен. Внизу ничего не было видно. В дыру ветер заносил снег. Я обернулась и посмотрела на труп бабушки. Он был высохший и, казалось, просидел здесь как минимум несколько лет. Я обратила внимание, что из ног бабушки были вырваны куски мяса, и на них имелись следы зубов. Человеческих. До сих пор стараюсь не думать об этом.

Пошарив по квартире, я нашла более-менее годную одежду и переоделась. Оставаться здесь было страшно. Я спустилась вниз и стала ходить по развалинам. Кругом было пусто, грязно, жутко. И очень много трупов. Один раз на меня выскочила целая стая жутких существ, но они просто пробежали мимо, как будто меня и не было. Я уже потом поняла, что они приняли меня за свою. Я стала жить на улице. Звери обходили меня стороной, и мне нечего было бояться. Радиация на меня не действовала, по крайней мере, я так думаю. С едой было туго. Жрать трупы я так и не смогла себя заставить. Ела консервы, когда находила их. Странно, но в еде я не сильно нуждалась. А потом встретила Пастора. Он с ребятами патрулировал улицу. Сначала меня чуть меня не пристрелили. Еще бы – без защитного костюма, без оружия. Чумазая вся, как чушка. На мое счастье, в этот момент на них накинулась стая лысых псов. Я заставила стаю уйти, не причинив им вреда. Тут Пастор, видимо, и смекнул, что живая я полезнее буду. Посидели с ним, поговорили. Он привел меня в бункер, по дороге сочинил мне легенду. Взял меня к себе в группу. С тех пор с ними работаю. Вот так.

Дмитрий сидел, с трудом переваривая услышанное.

– Как ты думаешь, что со мной произошло? Я тогда что, умерла?

Зорин аж поперхнулся.

– Нет, – покачал он головой. – Сомневаюсь, что такое возможно.

Ему и самому не хотелось думать, что он сидит в паре метров от зомби. Пусть даже симпатичного и хорошо сохранившегося.

– Нет, – повторил он. – История, конечно, невероятная, но думаю, на тебя так подействовала радиация. Восстановила мозг, тело и все такое. Так что не беспокойся, ты не зомби. Ты просто еще один мутант.

Неуклюжая шутка не возымела должного действия. Оксана обхватила себя за плечи и поежилась, как будто ей внезапно стало холодно.

– И я так думаю.

– А тебя что, не обследовали в этом самом бункере? – спросил Дмитрий, чтобы сгладить неловкую ситуацию.

– Нет, что ты. Начать меня исследовать – значит, раскрыть меня. А Пастор этого не хотел.

– Почему?

– Ну, тогда меня точно убрали бы из группы. И разрезали бы где-нибудь на кусочки. А я в группе ой как нужна. Им со мной легче стало на поверхность ходить.

Зорин замолчал, формулируя новый вопрос.

– Оксана?

– А?

– Там, в Новосибирске, при первом знакомстве мне показалось, что командир и остальные тебя, ну, как бы опасаются, что ли. Боятся?

– Боятся, – тихо подтвердила девушка.

– Почему?

– Потому, – буркнула Оксана. – Все тебе знать надо.

– Не хочешь, не отвечай.

– Да нет. Когда группа Пастора меня в развалинах нашла, двое из них захотели меня… со мной…

Девушка замялась.

– Я понял, – сказал Дмитрий, прерывая ее терзания.

– Я им мозги спекла со страху. Так, что командиру пришлось их потом пристрелить. С тех пор они меня и опасаются.

Правильно опасаются, подумал Дима. Образ Пастора заиграл для него новыми красками.

– Значит, радиация на тебя не действует? – уточнил он.

– Похоже, что нет.

– А зачем же тогда в костюме ходишь?

– Ну, чтоб не выделяться.

– А что это за бункер такой? Что-то командир про него мне ничего не рассказывал.

Оксана вздрогнула и испуганно взглянула на Зорина.

– Не важно. Забудь. Я и так много лишнего сказала.

Сверху на них посыпалась земля. Дмитрий вскочил, приготовившись к драке.

– Нет, – пробормотал он. – Только не снова.

– Не волнуйся, – сказала девушка, не вставая с пола. – Это свои. За нами.

Рядом с Димой упал большой ком земли, и чья-то тень загородила хлынувший из образовавшейся дыры свет.

– Ну, вы долго там сидеть собираетесь? – спросил Пастор.

Глава 9

Туман

Второй мост через Обь группа прошла без проблем. Он действительно оказался целым. Теперь они шли по дороге, которая когда-то именовалась «Федеральная трасса М-53». Сейчас о том, что раньше здесь проходила оживленная магистраль, напоминали лишь отдельные островки растрескавшегося асфальта, просвечивающие сквозь грязь и жухлую растительность, да погнутые, ржавые дорожные знаки, определяющие край шоссе. Местность вокруг была пустынной, и только редкие головешки сгнивших деревянных домиков свидетельствовали о том, что здесь когда-то жили люди. В небе стали появляться летящие в разных направлениях ящеры. Но то ли они были сытые, то ли небольшой отряд двуногих не представлял для них интереса – крылатые твари пока просто парили в вышине, изредка скрываясь в серых хлопьях осенних туч.

Было очевидно, что, несмотря на несомненную крутизну и огромный боевой опыт членов группы, битва в муравейнике произвела на них неизгладимое впечатление. Эмоции хлестали через край, и каждый старался рассказать историю своей маленькой войны другим.

– Меня как Димон освободил, – вещал Князь, – я думаю – ну, понеслось. Хана вам, ребята. Смотрю налево, смотрю направо – куча-мала. Э, нет, думаю, не выберемся. Ну да ничего. Продам жизнь свою подороже. Хорошо, что этих тварей вокруг – не протолкнуться. В смысле, целиться особо не надо. Нажал я спусковой крючок и давай стволом туда-сюда водить. Как оно полетело! В смысле, куски, ну, и все остальное. Никогда так не веселился. Прям не знаю, с чем сравнить. Вжик туда, вжик обратно, весь в слизи какой-то, а душа поет. Не сразу заметил, что патроны кончились. Смотрю, палец-то крючок сжимает, а былого веселья нет. Оказывается, я уже с минуту просто так, как дебил какой-то, на месте стою и верчусь из стороны в сторону. Эх, думаю, жаль. Тут мне кто-то автомат подогнал. Не та веселуха пошла, но тоже ничего. Здесь и целиться пришлось, и бегать. Ну, ваще! А потом до ножа дело дошло. Тут, конечно, попотеть пришлось. Не с моей комплекцией руками махать. И ведь что странно – патронов нет, оружия нет, весь в мыле, а на душе радостно. Аж петь захотелось. Жаль, ни одной песни не знаю. Так я просто орать начал. Тоже неплохо получилось. Все равно никто не слышит. А как бахнуло, да на голову посыпалось – думаю, баста, пора концерт прекращать. Ноги в руки – и понесся, куда глаза глядят. Слава богу, там ход какой-то оказался. Забежал туда, и сзади все осыпалось. Даже по спине камень какой-то прилетел.

– А меня, а меня, – перебила его Гюрза, дергая Князя за рукав, как первоклашка – учительницу, – как братья из кокона вынули, я сразу свою восьмерочку схватила. Схватить схватила, а прицелиться не могу. Только подниму ее – какая-нибудь сволочь пробегает мимо и сносит ствол в сторону. Отбежала чуть назад, опять прицелилась, так меня в плечо толкнули и на землю бросили. Надо мной целое стадо пробежало – как не затоптали, в голову не возьму. Тут увидела – камень большой в стороне стоит. Вот оно, думаю. Побежала к нему. Пока бежала, несколько раз чуть с жизнью не попрощалась. То муравей откуда-то сбоку наскочит, то гусеница эта схватить пытается. Пришлось вээску – на плечо, а самой пистолет в руки взять. Как раз обоймы до камушка хватило. А как на камушек залезла, так и начала. Обзор полный, сижу выше сражения – просто красота. Устроилась поудобнее – и бац, бац. Выстрел – муравей, выстрел – гусеница. Давно такой тренировки не было. Вот бы еще так. Хотя нет, не надо. Не знаю, короче. Но тут восьмерочку мою у меня из рук выбили – и все. Я ее потом на земле увидела, так с первого взгляда все поняла. Аж плакать захотелось. Самая моя лучшая подруга была. Как будто близкого кого потеряла.

Может, Дмитрию показалось, но за стеклами окуляров противогаза Гюрзы действительно блеснула влага. Впрочем, это ему могло и померещиться, так как снайперша быстро отвернулась и принялась смотреть в другую сторону.

Даже немногословных близнецов недавняя битва проняла до глубины души и подвигла на крайне продолжительный для них рассказ. Перебивая друг друга, толкая в бока и дергая за рукава, они говорили:

– Это, я бегу, а этот – бац. Ну, я в сторону, а он за мной.

– Я хоп, а он туда. Ну, я и хлоп его с ноги.

– Тут эти понабежали. Я мачете взял.