Валерий Замулин – Курск-43. Как готовилась битва «титанов». Книга 1 (страница 28)

Пусть читатель представит, что эти машины не просто движутся друг другу навстречу, но и ведут, не жалея снарядов, лихорадочный артиллерийский огонь. Кроме танков, огонь ведет, и тоже из сотен стволов, противотанковая артиллерия. Беспрерывно рвутся тысячи снарядов, и если они попадают в цель, то за этим нередко следует взрыв боеприпасов боевой машины, и тогда многотонные башни танков взлетают в воздух и отлетают на десятки метров!..

Пусть читатель вообразит, что спустя всего час-два все это поле будет покрыто сотнями горящих и взрывающихся машин и дым от них, удушливый и едкий, смешавшись с пылью от взрытой гусеницами, взорванной, распятой земли, плотной пеленой застелет все вокруг и поднимется огромным столбом в небо. А там, в этом небе, сходятся в смертельных схватках десятки и сотни истребителей и бомбардировщиков, и сбитые самолеты тоже падают и взрываются на том же поле…

Пусть читатель попытается представить себе все это, а затем вспомнит и осознает, что все это должен был выдержать и вынести на себе наш советский воин, вынести и сражаться, сражаться до конца…

На прохоровском поле развернулся Смертельный бой, не ради славы, Ради жизни на земле!..»[238]

То, что в приведенном отрывке нет и толики правды (за исключением даты и времени события), ни автора, ни издателей в то время не волновало в принципе. Официально подобные героические опусы составлялись якобы для более доходчивого изложения молодому поколению нашего прошлого. В действительности же цель была иной: опустить над теми событиями «дымовую завесу» поплотнее, чтобы понадёжнее скрыть всё, что не положено было знать простому советскому человеку о минувшей войне.

Как известно, история имеет не только большую познавательную ценность. Это неисчерпаемый кладезь практического жизненного опыта народа, приобретенного тяжёлым трудом, кровью и переживаниями, который не теряет с годами свою значимость и актуальность, особенно в морально-этическом плане. Использование этого опыта в современных реалиях помогает более эффективно решать насущные проблемы нашей жизни. Перебрасывая мостик из прошлого в настоящее, мы сохраняем тесную связь поколений, которая и является цементирующим фундаментом любого здорового общества. Подобные же книги наносят огромный вред. Подменяя реальные события истории всякого рода выдумками, они подрывают эту основу, девальвируют опыт прошлых поколений, а значит, веру молодёжи в морально-нравственные ценности, заложенные нашими предками, подрывают уважение к ним. И, что крайне важно, они губят у молодых живое стремление узнать настоящую, неприукрашенную жизнь предков, их подлинные свершения и подвиги. Причём работают эти «мины замедленного действия» на протяжении десятилетий, подобно постепенно растворяющемуся опасному химикату, который, попадая в почву, губит вокруг всё живое.

Глубоко убежден: какими бы мотивами ни руководствовались люди, искажавшие события минувшей войны, они наносили непоправимый вред не только истории как науке. Их усилиями формировалось ложное восприятие прошлого нашего Отечества у идущих им на смену поколений, а молодежь воспитывалась на надуманных, оторванных от реальной, земной жизни образах героев, у неё создавалось искажённое представление о делах советских людей той страшной и героической поры.

Но вернёмся к основной теме исследования. Как и прежде, в это время в историографии Курской битвы довольно скромное место занимали публикации, посвященные событиям в полосе Центрального фронта. Среди книг, которые вносили что-то новое в представление о боях войск Рокоссовского, можно назвать лишь несколько, например, воспоминания бывшего командующего 16-й воздушной армией С. И. Руденко «Крылья победы»[239], заместителя командира 16-го танкового корпуса 2ТА полковника А. П. Швебига «И снова в бой»[240] и командира 201-го гвардейского гаубичного полка 1-й гвардейской артиллерийской дивизии подполковника В. М. Жагала «Расчищая путь пехоте…»[241]. В основном же это были ничем не примечательные мемуары, наполненные трудно поддававшимися пониманию, даже специалисту, описаниями боевых действий, славословиями в адрес мужества советских солдат и руководящей роли партии.

Примерно с середины 1970-х гг. предпринимается попытка создать Прохоровку‐2 на северном фасе Огненной дуги, т. е. «поднять» ожесточенные боевые действия в районе станции Поныри до масштаба Прохоровского сражения. Но «проект» не увенчался успехом. Эта идея возникла у местных властей под влиянием ветеранских организаций, часто проводивших встречи на местах былых боёв в Курской и Орловской областях. Москва же необходимости в этом не нашла, а областных ресурсов (материальных, кадровых, доступа к государственной системе пропаганды) для реализации замысла не хватало. Поэтому всё ограничилось проходящими публикациями в газетах да выпуском брошюрок из серии «В помощь агитатору» с незатейливым текстом, рассказывающим о том, что судьбу немецкого наступления на Курск летом 1943 г. решили два сражения на юге – под Прохоровкой и на севере у станции Поныри.

Как и о событиях под Прохоровкой, о сражении за Поныри широкая общественность нашей страны впервые узнала благодаря военным репортёрам. В начале июля 1943 г. известный прозаик и журналист подполковник К. М. Симонов, будучи в командировке на Центральном фронте, провёл несколько наиболее напряжённых суток Курской битвы в войсках 13A, которые обороняли в том числе и район Понырей. Результатом этой поездки стали несколько статей, опубликованных им в «Красной звезде»[242]. Их главными героями были воины 129-й отдельной танковой бригады полковника Н. В. Петрушина, которая сыграла важную роль при отражении удара противника на этом участке. Но, к сожалению, по требованию военной цензуры ни в одной из публикаций название станции не было упомянуто. Из-за этого о том, что события, описанные К. М. Симоновым, происходили у Понырей, стало известно позже. Тем не менее его статьи – это интересный, подробный и, главное, написанный со слов очевидцев и участников сражения материал, который для исследователя и сегодня имеет определенное значение. Впервые в связи с битвой под Курском название этой станции в открытой печати было упомянуто в «Комсомольской правде» 20 августа 1943 г.[243]. На её страницах была опубликована поэма с аналогичным названием известного поэта майора Е. А. Долматовского, в то время служившего в газете Центрального фронта «Красная армия» и ставшего очевидцем сражения. В этом произведении он талантливо описал героизм советских воинов, проявленный в боях за эту крохотную часть русской земли. Естественно, поэма не имела никакого отношения к научному исследованию сражения, она стала первым большим поэтическим произведением о событиях на Курской дуге и настоящим памятником защитникам её северного фаса. В 1946 г. произведение было издано отдельной брошюрой[244] и, к сожалению, вместе со статьями К. М. Симонова долгое время было единственным доступным для широкой общественности письменным источником информации о сражении у станции.

Интересная деталь. Одна из тех июльских статей К. М. Симонова, «Охотник за «пантерами»[245], легла в основу мифа о том, что немецкие самоходные установки «Фердинанд» и танки «Пантера» – это одно и то же и использовалась эта техника и на северном, и на южном фасе Курской дуги. Дело в том, что даже во второй половине июля 1943 г., сразу после отражения удара на Курск, в войсках Красной армии ещё не было ясности в том, что «Фердинанд» и «Пантера» – это названия разных образцов бронетанкового вооружения. К. М. Симонов же, рассказавший в своей статье о боевых делах лейтенанта А. В. Ерохина, командира танка 129 отбр, который со своим экипажем якобы[246] подбил 6 «Фердинандов», назвал её «Охотник за «пантерами». Кроме того, в уста своего героя он вложил слова, однозначно говорящие, что на фронте «Фердинанда» называют «Пантерой». Через некоторое время в той же «Красной звезде» была помещена статья её специального корреспондента подполковника Л. Высокостровского с рассказом о «фердинандах» и «тиграх»[247] и особенностях их применения противником, а о «пантерах» – ни слова. При отсутствии иной информации материал известного писателя, вышедший в одном из самых массовых советских периодических изданий, наряду с публикациями в армейских газетах его коллег по перу сыграл свою роль – в общественном сознании, исторической литературе и даже в музеях постепенно закрепилось мнение, что «Фердинанд» и «Пантера» – один и тот же тип бронетехники. Об этом наглядно свидетельствует подпись к фотографии, которая была размещена в первой послевоенной экспозиции Курского краеведческого музея, посвященной событиям июля 1943 г. В ней чётко указано: «Подбитые самоходные пушки «Фердинанд» /они же «пантеры»/. Орловско-Курское направление. 28.07.1943 г.»[248]. (смотри фото в первой фотовкладке).

Вплоть до развала СССР в научной литературе обороне Понырей особого значения не придавалось. Ни гражданскими, ни военными учеными не было подготовлено ни одной отдельной научной работы по этой проблеме. Обошли стороной сражение и средства массовой информации. Первая официальная, причем правдивая, версия начала событий у станции была опубликована в 1953 г. в Большой Советской Энциклопедии. В ней отмечено, что «утром 5 июля 1943 г… два танковых корпуса 9-й немецко-фашистской армии направили свои удары на Ольховатку и Поныри, стремясь прорваться к Курску на кратчайшем направлении. Вспомогательный удар нанесли армейский корпус северо-восточнее Понырей в 5 час. 30 мин и танковый корпус северо-западнее от Ольховатки в 7 час. 30 мин.»[249].