Валерий Юрич – Системный разведчик. Консолидация. Том 4 (страница 5)

Михаил устроил себе наблюдательный пост на южном склоне чаши, там, откуда открывался вид на единственный подход к поляне. Расстелил кусок брезента, уложил винтовку на сошки, вставил в ухо наушник, настроенный на широкую частоту – на случай, если кто-то появится в радиусе действия его приемника и пробьется сквозь помехи зоны. Потом подложил руку под голову и стал похож на пожилого рыбака, устроившегося на берегу в ожидании клева.

Через пять минут он тоже спал. До меня донесся его тихий, но уверенный храп.

И только я пока не смыкал глаз.

Устроившись на камне у родника, я опустил обожженные, израненные руки в ледяную воду. Холод прошел по венам, поднялся к плечам и принес с собой долгожданную ясность. Ту особую, кристальную ясность, которая приходит, когда шум вокруг стихает и ты остаешься один на один с собой.

В голове промелькнули события прошедшей ночи.

За последние двенадцать часов я потерял друга. Убил человека, которого давно хотел убить. Воскресил двоих из мертвых. Прошел через ад подземелья. Сорвал заговор. Спас друга и отправил его домой. Предал своего временного союзника. Обрел нового. Переплыл реку, кишащую злобными тварями. И забрался в аномальную зону с волчьей стаей, истощенной девчонкой и рыжебородым спецназовцем, который боится верховой езды.

Нормальный денек, ничего не скажешь.

Я криво усмехнулся. Но усмешка тут же сошла, оставив только то, что скрывалось под ней: усталость, злость и холодную, неторопливую решимость, которая теперь не имела ничего общего с той горячей яростью, которую я испытал над телами Степана и его сына.

Та ярость вспыхнула, выгорела и прошла. Она выполнила свою работу – подняла меня, бросила в бой, провела через ночь. Но для того, что предстояло нам впереди, ярость не годилась. Ярость – это топливо для спринта. Мне же предстоял марафон.

Я прикрыл глаза.

– Майя.

– Слушаю.

– Начинай расчет маршрута до Камнегорска. Оптимальный путь через аномальную зону с учетом скорости гримлоков и необходимости скрытного передвижения.

– Принято. Будет готово через двадцать минут.

– Второе. Подготовь полный отчет по браслету, как только завершишь первичный анализ. Приоритет – высокий.

– Сделаю.

– Третье. Составь план перехода на пятый круг. Оптимальное время, место и источники необходимых ресурсов. Я хочу быть максимально готов к встрече с тем, что нас ждет впереди.

– Принято.

– Четвертое. – Я помедлил. – Подготовь досье на шерифа Роджерса. Все, что мы знаем и можем узнать. Связи, база, охрана, маршруты, привычки, слабые места.

Пауза. Короткая, но отчетливая.

– Это долгосрочная задача, – с легкой растерянностью в голосе ответила Майя. – В моем распоряжении слишком мало данных для полного досье. Потребуется разведка.

– Знаю. Начинай с того, что есть. Остальное по возможности доберем.

– Принято.

Я открыл глаза и посмотрел на небо. Оно было чистым – ярко-голубым, с белыми росчерками облаков. Утреннее солнце стояло невысоко, но грело уверенно, по-летнему. Теплый свет лежал на поляне, на серебристом мху, на спинах волков и на лицах спящих людей. Маша хмурилась во сне, губы беззвучно шевелились. Может, разговаривала с отцом. Может, убегала от кого-то. Тень, не просыпаясь, инстинктивно придвинулась ближе. Ее спящая хозяйка тут же успокоилась.

Я отвел взгляд.

Странная штука – ответственность. Она не предупреждает заранее о своем появлении, не спрашивает разрешения. Просто в какой-то момент ты оглядываешься и понимаешь, что за тобой – люди. Живые, дышащие, уязвимые, упрямые и порой даже раздражающие, но уже такие близкие люди… и волки… и Майя с ее непростым характером.

И все они – твои.

Я не просил об этом. Не планировал. Я пришел в этот мир один, почти пустой, без знаний и без нового имени. Система дала мне силу. Снег дал мне верность. Степан дал мне дружбу. И забрал ее обратно со своей смертью, оставив вместо себя дочь с упрямым взглядом и крепко сжатыми кулаками. Хилл дал мне врагов. Иван дал мне предательство. Михаил дал мне – черт его знает, что именно. Товарищество? Вечное ворчание? Рыжую бороду в качестве ориентира?

Все это вместе и было моей жизнью. Здесь и сейчас. Не той, прошлой, от которой остались только воспоминания. А этой. Настоящей. Единственной, которая имела значение.

Снег поднял голову на своем наблюдательном посту и взглянул на меня через поляну. Желтые глаза – спокойные, древние и мудрые. В них не было вопросов. Только прямое и ясное утверждение:

«Ты – вожак. Ты ведешь.»

Я кивнул ему. Медленно и осознанно.

Потом встал, отряхнул штаны, проверил автомат и пошел к южному склону – сменить Михаила на посту. Пусть поспит нормально. Через шесть часов мы снимаемся и идем на север. До Камнегорска около трех дней пути. До бункера – от двух до недели. До шерифа Роджерса – столько, сколько понадобится.

И мы дойдем. Обязательно дойдем. Чего бы это ни стоило.

Я сел рядом с Михаилом, пристроив автомат на коленях. Передо мной расстилался лес – неправильный, искривленный, мерцающий аномальной жизнью. Деревья-штопоры стояли, как часовые чужого, непостижимого мира. Между ними плыли клочья тумана, подсвеченные зеленоватым свечением мха. Где-то в глубине чащи что-то ухнуло – низко, протяжно, не по-звериному и не по-птичьи.

Аномалия жила своей собственной непонятной жизнью. Равнодушная к людским войнам, клятвам и потерям. Равнодушная – но не враждебная. Во всяком случае пока.

– Майя, – мысленно позвал я.

– Да?

– Как думаешь, сколько всего гладиаторов в этом мире?

Последовала длинная пауза.

– Насчет всего мира не скажу, но по моим неполным данным действующих гладиаторов в Зареченске и ближайших землях было двое. Санька – отправлен домой. Так что остался один. Но по нему информации крайне мало. По данным, полученным с планшета Шелби, он находится где-то в юрисдикции центрального командования Дозора. И обладает гораздо большей автономией и свободой воли, чем твой друг. В каком-то смысле он ведет привычную человеческую жизнь. Он сделал свой выбор. И, как Саньку, понукать его больше не нужно.

Второй гладиатор. Хм. Уже что-то.

– Что мы о нем знаем?

– Почти ничего. Кодовое имя – «Локуст». Специализация неизвестна. Местонахождение – предположительно, Нижний Новгород или ближайшие окрестности. Уровень угрозы – максимальный.

Еще один пункт в растущем списке проблем. Еще одна фигура на доске, положение которой неизвестно.

Я прислонился затылком к стволу дерева и уставился в голубое небо, видневшееся сквозь крону.

Все происходящее чем-то смахивало на шахматную партию. Только доска огромная, фигуры живые, а правила меняются прямо на ходу. Архивариус строит свою сеть, плетет заговоры, манипулирует восстанием. Иван разыгрывает революцию, не гнушаясь жертвами среди своих. Дозор цепляется за власть ржавыми когтями, заливая землю кровью. Темный наблюдает откуда-то из своей норы, контролируя порталы и гладиаторов. И еще один гладиатор, Локуст – тикающая бомба с неизвестным таймером.

А посередине всего этого я. Человек без прошлого. С Системой, которая не должна была существовать.

Негусто.

Но у меня было кое-что, чего не было ни у Архивариуса, ни у Ивана, ни у Роджерса. Ни у кого из тех, кто считал себя хозяевами этой земли.

Я был свободен.

Не привязан к организации. Не скован приказами. Не связан идеологией, политическими расчетами или долгом перед государством. Моя верность принадлежала конкретным лицам – Снегу, Тени, Маше, Михаилу. Не флагу. Не символу. Не идее. Людям. И волкам.

Это делало меня непредсказуемым. А непредсказуемость – худший кошмар для тех, кто привык все контролировать.

Я усмехнулся. Тихо, в пустоту.

– Майя.

– Да?

– Как думаешь, каковы наши шансы?

В этот раз Майя молчала еще дольше

– Объективный анализ указывает на то, что наши шансы против совокупных сил всех трех противников составляют менее четырех процентов.

– Но?

– Но объективный анализ не учитывает тебя. Ты – системная ошибка, Алекс. Ты ломаешь модели. Каждый мой прогноз относительно тебя оказывался неточным. Ты выживал там, где не должен был выжить. Побеждал тех, кого не должен был победить. Принимал решения, которые не поддаются рациональному объяснению, – и они срабатывали.

Она помолчала и добавила – и мне показалось, что в ее ровном голосе мелькнули теплые нотки:

– Поэтому мой ответ: не знаю. Но я ставлю на тебя.

Я невольно улыбнулся.

– Благодарю, младший лейтенант Синицина.