Валерий Янковский – Потомки Нэнуни (страница 10)
И только подумал, как краем глаза заметил какую-то тень и вздрогнул. А в воздухе молнией сверкнуло длинное изогнутое тело: огромные лапы простерты вперед, хвост — змеей!
На мгновение почудилось: словно сказочный дракон спрыгнул с луны. Но тут жалобно, пронзительно проверещал Пегашка, и охотник отчетливо расслышал хруст раздробленных позвонков. Еще миг, и тигр, как кошка с мышью, с жеребенком в зубах бежал крупной рысью к ограде.
Пусть полная луна, но ночь есть ночь. Посадить на мушку на бегу трудно. Стрелку показалось, что поймал переднюю лопатку, — он выстрелил. Тигр сразу бросил добычу, глухо рыкнул и плавно перемахнул через ограду. Пегашка не шевелился, вокруг головы по снегу растекалось темное пятно.
Михаил Иванович выскочил через калитку в заборе и увидел след хищника. Разбрасывая неглубокий снежок, он уходил к лесу саженными прыжками. Справа от этих огромных лунок на серебрящемся под луной снегу словно рассыпана гречиха… Наклонился, взял на ладонь. Кровь! «Стрелял в левый бок. Значит, прохватил навылет… Ага, перешел на шаг, видно, задело как следует!» Он повернул к дому.
Ольга, конечно, не спала. Она слышала предсмертный вопль жеребенка, выстрел, рык тигра. Засветив керосиновую лампу, встретила мужа на крыльце.
— Что, успел задавить Пегашку?
— Задавил и ушел, черт! Хоть и ранил я его, кажется, серьезно. Завтра позову на помощь Гека. Кроме Фридольфа в таком деле положиться не на кого.
Михаил Иванович протер винчестер и повесил в спальне на рога оленя.
Утром, хорошо понимая, что раненый хищник во сто крат опаснее здорового, отправился к соседу: в мужестве финна он не сомневался. И тот собрался сразу, без лишних слов.
На море главенствовал Гек, на охоте — Янковский. Он и шагал впереди. Кровавый след вел зигзагами сквозь густой кустарник. Было ясно — ранение тяжелое: хищник несколько раз ложился и все время петлял, а это значило, что он недалеко и готовит засаду. Охотники двигались осторожно, не торопясь, часто оглядываясь по сторонам. Каждый шорох держал в напряжении. Пересекли овраг, начали подниматься по отлогому склону соседней сопки, как вдруг услышали треск сухих веток кустарника. Тигр вскочил с лежки и, пригибаясь, подбирался к ним, готовясь к прыжку. По колеблющимся вершинкам орешника охотники улавливали его направление, хотя разглядеть зверя еще не могли.
Но вот из бурых зарослей близко вынырнула оранжевая, в седых усах, украшенная на лбу черным «иероглифом», страшная голова. Уши прижаты, пасть оскалена, ощерены огромные желтые клыки…
«Сейчас ему хватит трех прыжков, сомнет обоих!» — Михаил Иванович вскинул винчестер. Мушка всплыла на уровень сверкнувших янтарных глаз, указательный палец плавно потянул гашетку…
И в этот миг Янковский внезапно услышал позади глухой, но спокойный голос:
— Не разбей череп, Михаил, его музей просил.
Пуля угодила точно в лоб. Убийца шести лошадей расплатился собственной шкурой, и первый добытый на полуострове череп, хотя и с дыркой, все же украсил стеллаж краеведческого музея.
В те годы Янковский и Гек постоянно были рядом. Когда Гек завел первую гарпунную пушку, он сделал соседу памятный подарок. На стене веранды Янковских много лет висел мощный китовый ус, а под ним — отслужившая свой век тяжелая шомполка четвертого калибра, посеребренная морскими брызгами и туманами.
КОРЕЙСКАЯ ЛЕГЕНДА
В апреле сошли последние остатки снега, утихли дующие с далеких маньчжурских степей студеные северо-западные ветры. Растаял лед на лагуне, ушли на север последние вереницы лебедей, гусей и уток. На полуострове нежно зазеленели сопки, а в мае бело-розовыми дымками распустились абрикос, черемуха и дикая груша.
Погожим весенним утром перед домом-фортом показалась необычайно колоритная фигура. Бронзоволицый, с редкими, свисающими по углам рта усами и едва заметной бородкой, странник был одет во все самодельное. Сшитые жилкой куртка и штаны из серо-палевой козьей замши, унты из изюбрины. Неопределенного цвета платок прикрывал гладкие черные волосы, заплетенные на затылке в небольшую косичку. За спиной сетчатая, сплетенная из тонких сыромятных ремешков объемистая сумка. На поясе патронташ и нож в чехле из рыжей летней шкуры косули. Сзади на пояснице — серебристая шкурка барсука. Она предохраняет от сырости и холода, когда таежник садится на землю или камень.
На плече у гостя висела старая бердана. В руке — палка-сошка. Ею упираются на подъемах и спусках, при переходах через речки, раздвигают траву, разыскивая след или целебное растение. Она же служит опорой при стрельбе.
Заметив гостя, Михаил Иванович сбежал с крыльца, крепко пожал протянутую коричневую руку. Так, за руку, и ввел гостя в дом.
— Здравствуй, здравствуй, Ли Маза, садись, рассказывай, как дела. Давно тебя поджидал. Оля, завари-ка для нашего гостя чаю, да покрепче, он слабый не признает. Вот табак, кури, Ли Маза.
— Спасибо, Нэнуни, я свой курить буду. Ваш табак не крепкий. — Он набил из висящего на поясе кожаного кисета свою трубочку крепчайшим самосадом. — Чай, хозяйка, давай. Настоящий чай давно не нюхал…
Они встретились год назад. Ли Маза назвал себя тазом, представителем южной ветви племени удэге. Он несколько дней служил в отряде Янковского проводником, знакомил с хунхузскими тропами. На прощанье обещал показать осенью знаменитый человек-корень, женьшень.
— Что же ты в сентябре не зашел, как мы договаривались?
— Прошлый год я далеко, на Сихотэ-Алинь пошел. Там женьшень копал, соболь ловил, потом мало-мало болел. Давно думал тебя посмотреть. Вот только сегодня пришел… ваше Сидеми.
— Какое Сидеми? Я знаю только корейскую деревню Верхнее Сидеми!
— Ха, вы еще много не знай. Эта половина остров, где ваша фанза, мы — удэге, тазы — давно, давно называли Сидеми. Это очень хорошо место. Мой дедушка говорил — тыщи года раньше наша люди тут долго жили. Большой речка тоже назвали Сидеми: земля, вода, если рядом стоит — фамилия одинаково.
— Слышь, Оля? Коренной житель Уссурийского края подсказал, как издревле зовется наш полуостров. И нам обязательно следует сохранить его исконное название. Вот — живая история этой земли, — он ласково потрепал вытертый до глянца рукав замшевой куртки таза.
Заметно располневшая за последние годы Ольга Лукинична поставила поднос со стаканами, вытерла о фартук проворные руки, улыбнулась, блеснув ровными, как один, зубами.
— И правда, как хорошо! Звучно и коротко: Сидеми. Конечно, так и будем звать. А то «полуостров Славянский», — сразу и не выговоришь.
Сквозь открытую форточку донесся стук копыт. Михаил Иванович выглянул в окно.
— Ого, к нам сегодня еще гости. Син Солле с ординарцем!
Корейцы быстро привязали к столбам своих лошадок, и небольшой шустрый Син проворно взбежал на крыльцо. Все вышли навстречу.
— Здравствуй, Микау Иванычи! А-а, Ли Маза, давно не видели.
Все поздоровались по русскому обычаю — за руку.
— Проходите, садитесь, сейчас хозяйка угостит чаем.
Расселись вдоль длинного стола. Син Солле пытался соблюдать восточный этикет, но не выдержал:
— Спасибо, чай пить можно, только сначала главное дело скоро говорить надо…
— Что случилось, Солле, говори.
— Вчера пришли наши разведчики. Сказали — около Синий хребет хунхузы снова большой отряд собрали, Очень серчают. Их новый батоу сказал: черный усы, какой вы стреляли, — как его братка все равно. Хочет вам отомстить. Сказал: ни один жить не оставим. Что будем делать, Микау Иванычи?
Хозяин задумался.
— Молодцы твои ребята, что выведали вовремя. Чтобы с ними разделаться, нужно опередить. Это главное. Я сейчас пошлю верхового в Славянку на телеграф, буду просить Владивосток срочно прислать в поддержку солдат гарнизона. Губернатор и командующий мне это обещали. Послезавтра мы должны снова встретиться у вас в деревне. Надо обязательно напасть первыми. Эх, жаль, нет Гека, он нынче ушел далеко, в Охотское море.
— А нам пока чего делать?
— Очень важно побывать около их лагеря. Хорошо бы узнать — сколько их, как можно подойти, можно ли окружить? А как — вам виднее, вы лучше всех знаете те места. Вот, может быть, и Ли Маза поможет, он знает каждую тропку. Как думаете?
Таза пыхнул трубкой.
— Я думаю, можно. Будем ходить тихо, как кошка, нюхать, как лисица. Хунхуза нос тоже очень острый, надо осторожно…
Син Солле внимательно слушал таежника и даже не улыбнулся его шутке.
— Хорошо, мы с Ли Маза вместе пойдем. Там посмотрим. Я возьму еще помощника, оставлю где надо. Он будет вас встречать. Только теперь надо еще один кони для Ли Маза.
— Конечно, сейчас заседлаем для него спокойного мерина…
Командующий гарнизоном не нарушил слова. В распоряжение Янковского срочно выступило отделение солдат под командованием унтер-офицера. В деревне Верхнее Сидеми воинская часть соединилась с готовой к походу дружиной самообороны.
Во главе с Михаилом Ивановичем отряд подошел к условленному месту встречи. На тропе возле ручья мелькнула фигура, послышался легкий свист. Син заметно осунулся, был бледен и возбужден. Двумя руками пожал руку друга.
— Хорошо, вовремя пришли. Скажите людям немного отдыхать. Надо все рассказать подробно, потом вместе будем думать…
Отряду устроили привал. Янковский, унтер-офицер и Син отошли в сторону, присели на поваленный бурей ствол кедра, и Син рассказал о том, что произошло вчера.