Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 22)

Отто Юльевич решил добраться без лодки. Он взял багор и стал перепрыгивать с одной льдины на другую. Иногда он плыл на льдине, отталкиваясь багром.

С корабля за ним наблюдали и сильно волновались. На помощь спустили маленькую лодку-тузик с одним матросом. Отто Юльевич прошел почти весь путь, когда тузик приблизился ко льдам.

Он спрыгнул со льдины в эту лодчонку, и тузик тут же перевернулся.

Матрос добрался до льдины и вскарабкался на нее. Отто Юльевич попытался влезть на лодку, но та ушла под воду.

С корабля спустили большую лодку и доставили их на борт.

Отто Юльевич никому не сказал тогда о больных легких. Он ждал осложнения. К счастью, все кончилось благополучно.

Через несколько дней ледокол подходил к острову Рудольфа.

Здесь, на острове Рудольфа, пятнадцать лет назад матросы Линник и Пустошный захоронили в мерзлой каменистой земле своего начальника Георгия Яковлевича Седова.

В знак траура флаг ледокола «Георгий Седов» был приспущен. Отто Юльевич надеялся разыскать могилу и доставить останки Седова в Архангельск.

Могилу долго искали на прибрежной осыпи, но найти ее не смогли.

Видимо, могила была снесена в море.

Отто Юльевич приказал установить на берегу памятную доску с надписями на русском и английском языках.

— Матросы «Седова», гордо носите имя отважного исследователя Арктики, а возвратившись в Архангельск, поведайте всем, как мы искали дорогую могилу, — сказал он на траурном митинге.

Ледокол забрался так далеко на север, куда до него не доходило ни одно судно.

Отто Юльевич уже начал мечтать о походе на Северный полюс.

Потом пошли неприступные многолетние льды, и ледокол повернул назад. Ему полагалось зайти в бухту Тихую, чтобы взять плотников.

Висел непроглядный туман, течение пригнало поля смерзшегося льда. Ледокол был без груза, легкий, и льдины, на которые он налегал, не поддавались ему.

Отто Юльевич предложил загрузить трюмы глыбами льда. Корабль стал понемногу оседать, теперь идти ему было полегче.

Скоро начались уже такие льды, через которые никакому ледоколу в мире было не пробиться.

А радиостанция в бухте Тихой молчала.

Радист с «Седова» постоянно вызывал ее. Кренкель не отвечал.

Отто Юльевич волновался. На борьбу со льдами уходил последний уголь, а ледокол едва продвигался.

Наконец капитан Воронин взмолился:

— Дальше идти невозможно. Сожжем весь уголь, а толку не будет. На станции продуктов на три года, проживут и с плотниками.

Отто Юльевич понимал капитана — ледокол станет беспомощным, если сгорит весь уголь.

С другой стороны, он лично должен убедиться, что станция в бухте Тихой полностью отстроена и все там в порядке.

Добровольцев идти с ним было много. Отто Юльевич выбрал корреспондента Громова и двух Ивановых — географа Иванова и матроса Иванова.

— Это у нас будет репетиция похода на полюс, — шутил Отто Юльевич.

Они взяли легкую брезентовую лодку-каяк, нарты, два рюкзака с продуктами и ружье.

Все считали, что часа через два группа Отто Юльевича будет уже на берегу, а там по берегу они доберутся и до станции.

За четырьмя бредущими по льду людьми постоянно наблюдали в бинокль.

— Как медленно они идут! — удивлялись наблюдатели. Казалось, люди просто топтались на месте. Иногда получалось даже, что они как бы пятятся.

За пять часов они удалились от ледокола всего на четыре-пять километров.

Группа шла к берегу, а ветер относил их льдину назад. Потом на пути у группы появились разводья.

Отто Юльевич с географом Ивановым сели в парусиновую лодочку. Они проплыли уже до середины разводья, но тут поднялся ветер и погнал лодку в обратную сторону. Пришлось снова идти пешком, в обход, задыхаясь от встречного ветра.

Они шли уже двадцать часов. Шли без отдыха, волоча нарты с потяжелевшим обледенелым каяком.

И за все это время они почти не приблизились к берегу.

Наконец Отто Юльевич поставил свою «памирскую» палатку и предложил поесть смерзшихся консервов из банки.

Люди устали. Хоть на полчаса лечь прямо на льду, забыться. Но Отто Юльевич снова повел их к берегу.

Теперь положение стало страшным.

Ветер погнал ледяные поля в открытый океан. Надо было — обязательно успеть пройти последний километр до мыса.

С трудом им удалось зацепиться за мыс. Еще десять минут — и их унесло бы в океан.

Прошло двадцать восемь часов с того момента, как они покинули корабль.

Отто Юльевич снова поставил палатку, и все моментально заснули.

Не спалось только Отто Юльевичу.

Вдруг он услышал пароходные гудки.

Это был гудок «Седова».

Сначала он подумал, что у него просто галлюцинации. Но «Седов» продолжал подавать сигналы и, судя по звукам, был совсем рядом.

Минут через десять за ними уже шла шлюпка.

Оказывается, тот же ветер, который не пускал Отто Юльевича к берегу, разломал ледяные поля, и капитан сразу повел ледокол к острову.

Утром корабль стоял уже в бухте Тихой.

На станции было в порядке все, кроме рации.

Радист Кренкель прекрасно слышал, что говорили ему с ледокола, но ответить не мог. У него «полетела» одна из радиоламп, а запасную с собою не взял — радиолампы были тогда редки и стоили дорого.

Скоро и радиостанция заработала нормально.

Именно в ту зиму радист Кренкель прославился на весь мир.

11 сентября 1929 года кончился первый арктический поход Отто Юльевича.

Зимой он продолжал оставаться тем, кем и был, — главным редактором, членом коллегий, профессором-математиком, но теперь он уже с нетерпением ждал лета, чтобы отправиться в следующую экспедицию.

А когда все исследования Арктики правительство решило сосредоточить в одном учреждении и создало Арктический институт, то Шмидт был назначен директором этого института.

Однажды в кабинет Отто Юльевича робко вошел человек по фамилии Ушаков.

— У меня есть один план, я не знаю, станете ли вы меня слушать, — начал человек.

— Садитесь поближе, давайте сюда ваш план.

Ушаков начал рассказывать:

— Я хочу поселиться года на два на Северной Земле. Мне нужны еще три человека, собаки, дом и продукты…

— Северная Земля, да там же никто еще не высаживался, и не изучена она совсем…

— Вот именно. Денег на это требуется немного. Зато мы бы обследовали весь остров!