Валерий Воскобойников – Война Владигора (страница 35)

И когда Владигор успел сразить здоровенного савромата, охраняющего подступы к Абдархору, Млад бросил метательный нож в того, кто хотел попасть топориком в голову Владигору.

Заслон у Абдархора становился все тоньше. Вокруг него лежали тела лучших его воинов, с которыми он прошел не одну битву.

И тогда Абдархор, выхватив длинный кривой меч, воскликнул:

— Пустите меня, я сам сражусь с Владигором!

И в одно мгновение все замерли вокруг. Только Ждан несмело начал было:

— Надо ли, князь?!

Но и тот оборвал себя на половине фразы.

Он имел в виду, что Владигор еще не отошел после смертельной раны. Но с другой стороны, чувствуешь слабость — не лезь в битву. А если уж ввязался, кому какое дело до твоих ран. Будь готов отвечать своей жизнью или своей смертью.

Небо давно уже посветлело. Догорали, потрескивая и дымясь, факелы. Серые туманные сумерки висели над долиной. И в этом сумеречном свете все, затая дыхание, стали следить за начинающимся поединком.

Владигор развернул Лиходея и направил его грудью на легконогую лошадь Абдархора. Это был старинный его прием. Боевой друг всегда участвовал в битве вместе с хозяином. Сбивал грудью подвернувшихся лошадей, кусал врагов, копытами втаптывал их тела в землю.

Но лошадь Абдархора недаром происходила от кобылиц, за которых давали по тысяче пленных людей. Она зашаталась, но устояла. И все же Владигор успел нанести ей удар боевым топориком в шею, и только тогда она, осев на задние ноги, стала валиться на бок.

Абдархор едва успел высвободиться, а когда выпрямился, Владигор уже ждал его на земле.

Сотни людей, своих и врагов, продолжали молча следить за поединком.

— Я не хочу твоей смерти, Абдархор! — сказал князь.

— Зато я желаю твоей! — выкрикнул противник.

Шлем и щит у него были синегорской работы. Князь когда-то подарил ему свой лучший доспех, и теперь этот доспех держал не друг — враг.

Абдархор первым сумел дотянуться до княжеской головы. Владигор отклонился, и меч не рассек шлема. Однако удар был такой силы, что князь пошатнулся.

Увидев это, Абдархор немедленно ударил во второй раз. Он надеялся рассечь металлическое наплечье и лишить князя руки, но промахнулся. Князь успел уберечься и от этого удара.

И Ждан, плечо к плечу стоявший рядом с савроматом из лучшей сотни, вздохнул с облегчением: коли так, князь успел оправиться от удара по шлему.

Следующий удар был за князем. Но Абдархор успел заслониться щитом.

На это князь и рассчитывал. Меч с силой прошелся по щиту, и ремень, которым щит крепился к руке, лопнул. Теперь щит скорее мешал в обороне, чем защищал.

Владигор, не делая паузы, нанес боковой удар в шлем, и Абдархор почувствовал, как мир потерял резкие свои очертания, а его противник словно бы размазался в воздухе.

Он зашатался, и издалека могло показаться, что это шатается башня. Так он был огромен. И все же ему удалось устоять на ногах. Пересиливая немочь, он поднял мгновенно отяжелевший меч и несколько раз взмахнул им. Но эти взмахи были столь нелепы и неточны, что все поняли: конец поединка близок. Князь выбил оружие из рук Абдархора, подошел вплотную и толкнул знаменитого воина в плечо. Тот отклонился назад, но выпрямился и повис на князе.

Владигор, удерживая его на себе, лишь проговорил с печалью:

— Что же наделали мы, Абдархор?! Разве нам нужна эта война?

И никто не продолжал битвы. Все по-прежнему смотрели на своих предводителей.

— Абдархор, ты слышишь меня? — спросил князь, придерживая его одной рукой, а другой — распуская ремни на его шлеме. — Отзовись! Я и сейчас хочу быть твоим другом!

Но воин молчал.

И тогда князь бережно уложил его на землю. И все вражеские воины это отметили про себя, и все они следили, как синегорский князь воткнул в землю меч и снял шлем. А потом зычно, на всю долину, прокричал:

— Слушайте меня, воины Абдархора! Это говорю я, князь Владигор! Синегорцы не хотят войны с вами! Воткните свои мечи в землю так же, как это сделал я!

И большинство воинов выполнили его команду.

— Тех, кто может идти сам, я отпускаю домой без выкупа. Раненых будут лечить лекари. Убитых мы оплачем и похороним вместе. Битве конец!

Большинство радостно побросали на землю щиты и стали снимать доспехи. Но не все.

Воин, который стоял рядом со Жданом, подошел к князю при всем оружии, и Ждан тоже бросился следом, потому что видел: князю и самому едва хватает сил, чтоб стоять.

— Ты меня знаешь, Владигор. Мы встречались с тобой и как враги, и как друзья, — сказал воин. — Ты напрасно думаешь, что закончил войну. Она только начинается. Следом за нами придет столь страшное войско, что все прежние битвы покажутся тебе детскими играми. Но если ты поклянешься, что сразишься и с этим врагом, то мой меч будет на твоей стороне!

— Я принимаю его, — ответил князь и, теряя сознание, стал оседать на землю рядом с лежащим в беспамятстве Абдархором.

К ВЕЛИКОМУ ОТЦУ

Бывшие враги держали военный совет.

В большой палатке Владигора сидел на красивом ковре, согласно своим правилам, Саддам, вдоль стен стояли два ложа, на них полулежали Абдархор с перевязанной головой и князь — оба были еще слабы. У входа в палатку стоял Ждан, рука у него была на перевязи. Совещающиеся считали, что разговор слишком важный, чтобы слова его могли долететь до посторонних ушей, и поэтому Ждан стоял на страже.

— Кто знал, что письмо твое подменили! — всплескивал горестно руками Саддам. — А в результате погибло столько лучших мужей.

— Одна и та же вражья рука действует по всему Поднебесью. Она умножает нежить и ведет ее на людей. Она пытается истребить нас руками друг друга, — объяснял Владигор.

— Взглянул бы ты на наших врагов. Признаюсь, что даже никогда не ведавший страха в ужасе бежал бы, если бы столкнулся с ними нос к носу, — проговорил Абдархор. — И боюсь, нет в Поднебесье силы, которая способна справиться с ними.

— Такая сила есть, дорогой Абдархор. Или ты не знаешь, что сказали наши жрецы? — Саддам повернулся к Владигору. — Только кто осмелится совершить этот путь?

— О какой силе и о каком пути ты говоришь, уважаемый Саддам? — приподнялся князь. — Назови мне их, и я немедленно отправлюсь по этому пути. Устами ваших жрецов говорит сама мудрость. Мне не раз доводилось убеждаться в этом.

— Этот путь не для смертных, как мы с тобой, дорогой Владигор, — усмехнулся Абдархор. — Он столь же непрост, как если бы жрецы предложили пройтись по небу от звезды к звезде.

— Но они предлагают идти по земле! — не согласился Саддам. — Жрецы уверяют, что только Великий Отец остановит и уничтожит нечисть, которая надвигается на наши земли.

— Я слышал о Великом Отце, но не знаю, где он живет. Если бы знал, то пошел, — просто ответил князь. — Что важнее жизни наших людей? Это ваш бог?

— Нет, это наш прародитель, от которого происходим мы все, савроматы. Предание говорит, что когда он увидел, как нас сделалось много, то ушел в большую пещеру и там живет до сих пор, потому что бог наградил его вечной жизнью. В руках своих Великий Отец держит все силы поднебесного мира.

— Но почему же тогда он не поможет вам? — не удержался от вопроса Владигор.

— Я тоже однажды задал этот вопрос жрецам, — усмехнулся Абдархор, — и получил такой ответ: Великий Отец ведет беседу с богами. Для вечного мгновение жизни — это то, что для нас целый век поколения. Но если к нему обратиться с мольбой, он услышит и поможет. Он по-прежнему добр, да и кому же еще помогать, как не собственным детям.

— Где эта пещера? — снова спросил Владигор.

— Если бы это знать! Есть несколько преданий о тех, кто искал к ней путь. Все они не вернулись назад. Известно лишь, что дорога к ней проходит через пустыню. А дальше Великий Отец сам укажет направление тому, кого он согласится принять.

— Почему же на этот путь не ступит никто из вас? — удивился Владигор.

Ответом было долгое молчание. И лишь потом старый Саддам произнес:

— Боюсь, для нас этот путь невозможен, хотя ступить на него может каждый. Слишком тяжелы наши грехи…

— Князь, отдохнуть бы тебе, — решился напомнить Ждан.

— Но только до вечера. А утром я ухожу. Коли есть в Поднебесье хоть один, кто поможет нам, я должен с ним поговорить.

Мертвые с обеих сторон были оплаканы и похоронены. Раненых развезли на телегах по окрестным селам, и там занялись ими местные вдовы. Шутили, что спустя срок в селениях появятся черноволосые дети с голубыми глазами. Способные ходить были отпущены по домам.

Старый Саддам лично повез на родную землю своего военачальника, которому еще требовалось лечение.

А Владигор, дав последние указания Ждану, погладил ладонью Лиходея и отправился на поиск того, кто мог бы помочь в борьбе с многочисленной нечистью.

Странен был этот путь, ведущий в неизвестность. И все же Владигор делал один шаг за другим и был уверен, что идет верно.

Однако и его, словно волны, захватывали порой сомнения. Ему ли, посвященному самому Перуну, обращаться за помощью к чуждым святыням? Но он отвечал себе словами старинного мудреца, которые вычитал когда-то в одной из книг у Белуна: «Боги любого народа достойны уважения. И, придя на чужую землю, я прежде всего отдаю дань почитания ее богам».

ПУСТЫННЫЙ СКИТАЛЕЦ

Только пересекающий пустыню понимает, насколько велик этот мир и как ничтожны возможности человека.