Валерий Воскобойников – Маршалы Победы (страница 6)
Сумерки сгущались. Владимир Андреевич боялся, что двоюродный брат истекает кровью где-нибудь под кучей мёртвых тел и, лишённый помощи врачевателей, может к утру умереть. В ужасе приказал он искать Дмитрия среди мёртвых.
Великого князя долго не находили. Наконец обнаружили лежащим под деревом. Тут и выяснилось, что, оглушённый ударом, он упал с коня в последний час битвы, добрался, шатаясь, до тихого места, да так и лежал здесь без памяти.
Владимир дрожащими руками снял с него шлем, расстегнул доспех, разорвал на груди окровавленную рубаху. Глаза великого князя были закрыты. Казалось, жизнь покинула его. Однако он открыл глаза.
— Князь, мы победили! — восклицали все, кто был рядом.
Дмитрию помогли подняться. Он увидел радостные лица, знамёна, обнял брата, потом стал обнимать других воинов и поздравлять их с победой.
Победа эта была и счастливой, и горькой.
Восемь дней оставалось войско на Куликовом поле, чтобы собрать убитых, похоронить их с честью на холме над рекой и хоть немного залечить раны. Изранен же был каждый оставшийся в живых.
Из 150 тысяч воинов вернулось домой лишь тысяч сорок. 110 тысяч героев легли мёртвыми на Куликовом поле. И всё же впервые Русь узнала, что Орду можно одолеть.
Русские полки возвращались в Москву, чтобы разойтись по своим землям. В каждом селении, в каждом городе народ выходил навстречу победителям. Люди встречали князя и его войско с улыбками счастья, как ангелов-хранителей.
«Теперь уж никакой враг не посягнёт на Русь», — надеялись многие.
Хотя впереди Русь ждали и новые тяжёлые битвы и даже временные поражения, каждый теперь был твёрдо уверен, что обязательно придёт полное освобождение.
Свет памяти
Только тридцать девять лет прожил на земле Дмитрий Иванович, названный народом Донским. Из них двадцать шесть он был великим князем и нёс ответ за Русскую землю перед своим народом.
Никто, глядя на него, человека ещё не старого, наделённого могучим сложением и зычным голосом, не догадывался, что князь болен. После удара, оглушившего его на Куликовом поле, Дмитрий Донской тяжко занедужил, но скрывал это от многих. Иногда ему становилось лучше, потом болезнь возвращалась.
В середине мая 1389 года великий князь почувствовал, что силы его на исходе, и призвал к себе святого старца, преподобного Сергия. Сергий Радонежский помог ему составить духовное завещание и подготовил его к переходу в иной мир по православному обычаю.
19 мая вся Москва узнала о кончине князя, и не было вести более скорбной в те дни! После Александра Невского ни один князь на Руси не пользовался такой любовью народной, как Дмитрий.
Его хоронили в Архангельском соборе рядом с могилами отца, деда и прадеда.
В горести великой прощалась Русь со своим героем. Имя его навсегда останется среди других славных имён воинов и полководцев, посвятивших жизнь защите Отечества.
Генералиссимус Суворов
Едва его показали отцу, тот велел немедля бежать за священником, чтобы успеть покрестить новорождённого младенца. Ребёнок был слишком слаб и хил и мог не дожить до утра. Таким он оставался и в первые годы жизни, пока не начал воспитывать себя сам. Отец же с грустью не раз повторял, что Сашеньку, вопреки родительским мечтам, придётся направить по службе штатской, а вовсе не по военной. И даже спустя годы он не уставал изумляться воинским достижениям своего сына, великого полководца Александра Суворова.
Постель Александра Македонского и Юлия Цезаря
О происхождении фамилии «Суворов» говорили по-разному. Родственник Александра раскопал древние записи и выяснил, что предка их звали Сувор и поступил он на службу к великому князю Московскому Симеону Гордому, сыну Ивана Калиты. Отсюда и получилась такая фамилия. Дед великого полководца, Иван Григорьевич Суворов, вместе с молодым царём Петром Первым начинали русскую армию. Царь назначил его главным писарем Преображенского полка. И они сочинили вместе указ: тем, кто хочет поступить на воинскую службу, явиться в село Преображенское в солдатскую избу. И вместе с царём указ этот подписали. Был Иван Григорьевич человеком образованным, знал несколько языков. Отец полководца тоже сначала служил при Петре Великом, а после его смерти исполнял важные государственные задания. В библиотеке у него стояли толстые книги. Всё больше на французском, немецком да на древних языках — латыни и греческом. Русских книг тогда ещё печатали мало. Но отец свободно читал свои книги, потому что знал восемь языков. Саша тоже очень хотел их прочитать — ведь в них было написано про подвиги великих полководцев. Про Ганнибала, и Александра Македонского, и Гая Юлия Цезаря. А когда очень хочешь научиться чему-нибудь, то это и получается быстро.
Однажды он объявил домашним:
— Буду я себя к трудным походам готовить. А потому мягкую постель больше не стелите, хочу спать на постели Юлия Цезаря и Александра Македонского.
— Что же это за постель такая? — удивились домашние.
— Жёсткая и в холодной комнате.
И с тех пор он спал только на жёсткой постели и ходил в лёгкой одежде, чтобы привыкнуть к холоду.
В одной книге Саша Суворов прочитал, как в детстве Александр Македонский приручил дикого необъезженного коня Буцефала. И с тех пор стал внимательно следить за лошадьми — вдруг ему тоже попадётся дикая и он её приручит. Правда, сначала попросил отца научить ездить верхом. И отец привёл ему мерина Тихого. У Тихого была всегда понурая голова и прогнутая спина. Он спокойно ждал, пока Саша вскарабкивался в седло, а потом медленно нёс его на себе, аккуратно переступая ногами. Но Саше не нравилась такая езда. Он хотел быстро мчаться на диком коне.
Совет Ганнибала
Однажды к ним в гости верхом на гнедом жеребце приехал сослуживец отца, знаменитый генерал Ганнибал.
Был он сыном вождя африканского племени, и звали его тогда совсем иначе. Однажды он нарушил запрет родителей и ушёл гулять далеко от своего селения. Там и схватили его проезжавшие мимо разбойники, чтобы продать на невольничьем рынке. На том рынке его увидел посланник царя Петра в Турции. Он купил этого красивого мальчишку в подарок царю, словно игрушку. Царь крестил его и назвал по имени знаменитого полководца Ганнибалом. С тех пор ребёнок вырос, обучился во Франции инженерному делу, прославился в войнах, стал генералом и не догадывался, что его правнук, великий поэт Пушкин, напишет о нём в своей книге. Пока он просто приехал в гости к отцу Саши Суворова. Когда дворовые хотели привязать у забора генеральского коня, тот грозно замотал головой и оскалил зубы.
— Никому не даётся в руки, — засмеялся Ганнибал, — только меня признаёт. Можно сказать, настоящий дикарь!
Жеребец Гнедой Саше, пожалуй, подходил. Он уже научился обращаться с лошадьми, потому что какой же воин без лошади. И поэтому для начала угостил Гнедого хлебом с солью. Жеребец не стал на Сашу сердиться — отвернул было недовольно голову от угощения, а потом не сдержался, потянулся к Сашиной ладони за хлебом и захватил его мягкими влажными губами. Сослуживец уселся играть с отцом в карты, и Саша успел три раза сходить в дом за хлебом для жеребца.
— А сила у него! Резвость! Я таких коней не видел. И никого кроме меня не подпускает! — громко рассказывал генерал.
Когда Гнедой был покормлен хлебом в четвёртый раз, Саша понял, что настала пора для приручения. Он забрался на забор, а с забора перелез в седло. Жеребец недоуменно заржал, хотел взбрыкнуть, но услышал голос мальчика и успокоился. Саша отвязал коня от забора, ударил по бокам пятками и направил его в открытые ворота. Гнедой заржал, выскочил из ворот и помчал Сашу по улицам. Это была настоящая дикая езда! Хорошо, что улица была пустынна. Мимо мелькали дома, деревья, случайный прохожий отшатнулся в испуге. Конь вынес Сашу на поле, где учились наездники, и Саша проскакал по нему круг, потом другой.
А в это время перепуганные домашние вместе с Ганнибалом стояли у раскрытых ворот и вглядывались в конец улицы.
— Никому не дозволял себя касаться, — повторял Ганнибал, — такой дикарь!
— Погибло дитя, ой, погибло! — причитали женщины.
И тут в конце улицы показался Саша. Назад он возвращался спокойно, сидел в седле прямо, свободно.
— Живое! Дитя живое едет и конём само правит! — снова запричитали женщины, но теперь уже от радости.
— Вы его не браните за эту вольность, — попросил Ганнибал. Когда же он увидел, что за книги читает Саша Суворов, как рисует на больших листах схемы знаменитых сражений, то с восхищением добавил: — Он у вас прямо как Александр Македонский! Путь ему в военные. И верю я, он прославит вашу фамилию.
Путь в науку побеждать
Когда Александру исполнилось двенадцать лет, он написал прошение, чтобы зачислили его солдатом в лейб-гвардии Семёновский полк. Ему позволили до совершеннолетия жить в отцовском доме и продолжать изучение разных необходимых для военного дела наук: как строить крепости и как брать их штурмом, как вести в атаку малую группу войск и как большую. Каждый год он посылал отчёты в полк о своём обучении и в семнадцать лет стал капралом. А с 1 января 1748 года его зачислили на действительную службу. В Семёновском полку Суворов сильно отличался от своих товарищей особым усердием в службе. И однажды с ним произошла такая история.