Валерий Воскобойников – Другая осень (страница 9)

— В магазин я уже сходила, — и Зинаида Ивановна показала на сумку, — полную сумку несла.

— Я вам тогда почитаю, — сказала Галя, — про здоровье и долголетие.

— Вот-вот, я зарядку уже начала делать.

В это время в дверь постучали восьмиклассницы.

— Здравствуйте, мои девочки, я совсем уже выздоровела, — встретила их Зинаида Ивановна. — Это и врач сказал. Идите вы лучше в садик, погуляйте.

— Как же я поручение буду выполнять? — расстроилась Галя. — Мне в пионеры вступать скоро.

— Не знаю, девочка. Ещё кого-нибудь найдут, кому помочь. А ко мне приходите в гости…

— Может, вы поболеете? — спросила Галя. И сразу поняла, что сказала что-то не так.

Все засмеялись. На этом кончилось Галино поручение.

Бешеный бой за город Курск

— Слушай, — сказал Грише Кострову неряха Саня Куницын, — сегодня ты поведёшь меня домой.

— Почему? — удивился Гриша.

— У бабушки партийное собрание, а мама с папой работают. Я сказал, что ты.

— Лучше в продлённом дне останемся вместе, — предложил Гриша.

— Я бабушке сказал, значит, всё, провожай меня.

Гриша согласился.

До Саниного дома было близко, даже улицу переходить не полагалось, потому что Санин дом был на углу.

По дороге Саня крутил головой во все стороны и успевал ещё пинать ногами лежащие на асфальте предметы. Даже урну однажды пнул.

А когда они проходили мимо кухни-столовой, Саня остановился и заглянул в открытые окна. Кухня была внизу, в подвале, из огромных котлов поднимался пар, а вокруг котлов ходили два здоровенных человека в белом.

— Бросим в котёл кирпич, а? — сказал Саня Куницын. — Или кусок асфальта. Повар не заметит, начнёт в тарелку суп наливать, а вместо мяса — кирпич. Вот смешно!

— Лучше пойдём, — испугался Гриша. Почему-то ему не хотелось кидать куски асфальта в котёл повару.

— Смотри, человек спит! — показал Саня на другое окно. — Лежит и спит на кровати. Давай крикнем что-нибудь звериными голосами, он и проснётся. Вот смешно!

Но Грише и кричать тоже не захотелось.

Потом Саня увидел дверь с надписью «Осторожно, окрашено». Он приложил к этой двери ладошку со всеми пятью пальцами и едва её оторвал, так она приклеилась свежей краской. Ладошка сразу стала коричнево-красной. И пока они дошли до Саниного дома, он успел покрасить себе и лоб, и нос, и шею. А потом ещё вымазал дверь своей квартиры: оставил на ней пять коричневых пальцев.

Когда они открывали дверь, вышла соседка.

— Саня, бабушки дома нет, — сказала она.

— А меня вот он провожает, — показал Саня на Гришу.

— Разве тебе разрешили быть дома одному? — удивилась соседка.

— А я вот с этим буду, — снова показал на Гришу Саня.

Соседка покачала головой и ушла в свою квартиру.

Гриша сразу хотел идти назад, в школу, в продлённый день, потому что за ним должна была зайти Галя. Но Саня запер дверь на какой-то хитрый замок и сказал:

— Давай играть, а то я тебя не выпущу.

И пришлось Грише играть.

Хотя играл, в основном, один Саня, а Гриша молча сидел на стуле.

Сначала Саня открыл пианино, оставив при этом на крышке страшные следы от грязной руки. На пианино он сыграл, как ходит медведь, а потом стал изображать бешеный бой за город Курск. Рвались снаряды, грохотали танки, выли самолёты — всё это изображал Саня, помогая пианино завыванием, криками и топаньем ногами.

Бой продолжался бы ещё долго, если бы с обоих этажей, сверху и снизу не стали бы стучать по батарее. А ещё в пианино что-то вдруг лопнуло, может быть, главная струна, и оно перестало работать.

— Придумал! — сказал Саня, отдохнув минуту на стуле напротив Гриши. — Давай насыплем в пакеты землю из горшка и на голову прохожим — пум! Он идёт, а ему вдруг земля на голову. Вот смешно!

Хотя Гриша не хотел играть в эту игру, Саня всё-таки вырвал из своей тетради листок, отсыпал в него землю, открыл окно и кинул в двух девчонок. Пакет упал, стукнулся об асфальт, не попав в девчонок, и земля рассыпалась. Следующий пакет попал точно в голову пожилому человеку, прямо по лысине. И когда Саня стал носиться по комнате, хохоча, припрыгивая и сшибая ровно расставленные стулья, Гриша выглянул в окно.

Человек стоял недовольно морщась, стряхивая землю с головы, из-под воротника, а потом он поднял голову. И Гриша вдруг увидел, что это сосед, старик Бовин. И портфель был его, с рулоном красной бумаги.

Гриша ходил к Бовину каждый день разговаривать и клеить Дворец Советов для Гали, а теперь получалось, что он, Гриша, кинул в старика землёй.

Гриша сразу спрятался и не знал, что было дальше. Узнал ли его Бовин или не узнал и пошёл по своему делу.

— Пусти меня, — сказал Гриша, — я пойду.

Но Саня не выпускал.

Тогда Гриша сел в угол и уставился в трещину на полу.

Саня прыгал перед ним, махал своими грязными руками у самого лица, орал, топал, плевал на дорогую полированную мебель, но Гриша не взглянул на него ни разу и только смотрел в ту трещину на полу.

Наконец и Саня, видимо, утомился, потому что сказал:

— Ну и уходи. А я скажу учительнице, что ты у нас сто рублей украл.

Но Гриша и тут сдержался. Взял ранец и молча вышел из квартиры.

Когда он проходил по улице под Саниными окнами, там было тихо.

А вечером, первый раз за долгие времена, Гриша не пошёл к старику Бовину.

Коллекция бабочек

Серёжа был дома у Гоши Захарьина. Серёжа пришёл посмотреть на бабочек в коллекции. О коллекции этой Гоша рассказывал давно.

Гоша достал несколько плоских ящичков. Вместо крышек в них были вставлены стёкла. И под каждым стеклом, распластав крылья, лежали красивые разноцветные бабочки.

— Видел бы их в горах!.. — говорил Гоша.

Вдруг в квартиру позвонили, дверь открыла Гошина мама, и Серёжа услышал два голоса.

Один из голосов был Олин — это Серёжа понял сразу.

И точно: в комнату вошла Оля.

Она поздоровалась с ними обоими, с Гошей и с Серёжей, и подошла к бабочкам.

С Серёжей она поздоровалась, как с незнакомым, как будто не узнала его после того случая, на Тележной улице. А может быть, и в самом деле забыла, ведь он был тогда в пальто и в школьной фуражке.

— Этих я видела, этих — тоже, а этих — нет. Новые? — спросила Оля про бабочек.

— Новые, — сказал Гоша.

Серёжа тоже хотел подойти к бабочкам, но остался сидеть в кресле в углу. Он почувствовал, что надо сказать что-то, уже открыл рот, чтобы произнести:

— А у меня…

Но вместо этого у него вырвался тихий хрий, и он сразу замолчал. Хорошо, что этот хрип никто не услышал, потому что ни Оля, ни Гоша не обернулись.

А Серёжа хотел рассказать про орхидеи, которые он выращивал в школе весь год.