Валерий Воскобойников – Другая осень (страница 28)
— А мне мороженое можно есть, — сказала Марина, — и холодный квас пить можно.
А я вдруг подумал: откуда это она знает, что мы живём в гостинице?
Но она вдруг перебила меня:
— Приходите к нам завтра. Папа вас давно ждёт. И вашу маму и тётю Розалию.
— А меня в пионеры приняли, — сказал я, — видишь галстук?
Я говорил что-то совсем не то.
— Да, я знаю, — отвечала Марина. — Я всё про тебя давно знаю. — Тут Марина взглянула на часы у гостиницы. — Ой, как я опаздываю! Опять я опаздываю!
И она побежала по улице. Я хотел вернуться в гостиницу, потому что дул ветер и я вдруг почувствовал, как я замёрз, пока стоял здесь без пальто. Но у двери я почему-то остановился и стал смотреть, как Марина уходит. Люди задевали меня своими портфелями, я отодвигался и продолжал смотреть. Один раз Марина оглянулась и помахала мне рукой. Или мне показалось. Я всё-таки тоже помахал ей на всякий случай.
— Почему же ты не сказал об этом раньше! — заволновался папа, когда я рассказал ему про Марининого отца. — Это же мой школьный друг Василий. Вася Коробицын! Два месяца жить в одном городе и не знать!
— Мы тоже хороши! — удивлялись мама и тётя Розалия. — Столько раз Саша называл нам эту фамилию!
Нужно было укладывать вещи, а папа ходил по комнате от стены к стене.
— Я не могу спать. Спать спокойно, когда рядом, здесь Вася! — повторял папа.
Он разбудил нас рано и всё утро торопил.
Наконец я повёл их на Маринину улицу.
— Я так виноват, так виноват, что потерял его, — говорил папа дорогой.
На Марининой улице мы зашли в кондитерский магазин. Мама выбрала там огромный торт.
— Этот дом? — спросил папа о ближайшем доме около магазина.
— Нет.
Мы шли дальше.
— Этот?
— Нет.
— Этот?
Это был Маринин дом. Около дома стоял Мишка с игрушечным пистолетом. Меня он не узнал. Рядом играли малыши, а он охранял их с важным видом.
— Я их охраняю, — сказал он маме, — и оберегаю.
Папа, не ожидая нас, побежал по лестнице.
Когда мы поднялись на Маринину площадку, дверь в квартиру была открыта, в прихожей горел свет, а из глубины комнаты мы услышали радостные голоса моего папы и Марининого отца.