Валерий Васильев – Отравленная галка (страница 2)

Две машины полиции стоят буквально посреди дремучего леса, около старого, давно заброшенного дома. Собранный из бревен, он покосился, местами провалилась крыша. Забитые досками окна с трудом пропускают свет от восходящего солнца. А около дверей ходят люди в синей форме, и чего-то ждут.

Из-за поворота показывается еще одна машина. По-хорошему, ей бы лететь сюда с включенной сиреной, но в десяти километрах от трассы, в пятидесяти километрах от ближайшего жилого поселка, на проселочной дороге, это довольно бессмысленно. Да и на этих буераках подвеску казенной машины разбить можно.

Машина останавливается, и открываются водительская и передняя пассажирская дверь. И если с водителем все вполне понятно, обычный сержант полиции, то вот его пассажир отличался.

Невысокий, худощавый мужчина с цепким, но будто бы мертвым взглядом блекло-серых глаз. Темно-русые волосы подстрижены довольно коротко, будто бы у призывника, месяц назад вернувшегося из армии. Такая же двухнедельная небритость на подбородке. Разве что прямой нос хоть как-то исправлял потрепанный вид пассажира. В целом, лицо выглядело очень старым – все испещрено мелкими складками, особенно вокруг глаз.

Одет он в черные брюки и черную мятую рубашку, тяжело ступая в берцах. За спиной болталось две сумки – одна для фотоаппарата, вторая для ноутбука. А на плече, будто бы в противовес всему этому виду, лежал дух. Прелестная маленькая девушка в белом платье, сияющая, как лампочка. Если бы она захотела, могла бы кататься на мышах с таким размером. Её белая прическа колыхалась на ветру, будто шелковая. С мягким, ироничным и невероятно живым взглядом голубых глаз, она будто бы освещала собой все вокруг.

Полицейские, стоявшие около двери, нахмурились. Один из них, с самым высоким званием, вышел вперед.

– Сержант! Это что за скинхед? Мужик, ты кто?

– Детектив, товарищ лейтенант!

– Ты не перепу…

Лейтенанта перебил холодный и спокойный голос «скинхеда», а перед глазами полицейского возникло удостоверение.

– Он ничего не перепутал, лейтенант Глаголевский. Вот мое удостоверение. Путов1[1] Всеволод Егорович, мой дух – фея Люкса. Вам бы закон о полиции подучить.

Фея на плече будто бы решила добить бедного офицера.

– И не скинхеда, а очень даже панка, дурак!

Звонкий голос феи проникал в души. Казалось, ей можно простить самые жестокие оскорбления.

/Всеволод, ПЛ/

Я спокойно смотрел в глаза лейтенанту. Тот растерянно искал, куда смотреть, потом прочитал мое удостоверение.

– Кхм. А вам бы быть повежливей, гражданин! Не вам указывать, что мне там учить!

– Не я позорю полицию.

– Это чем же?

– Закон о полиции, часть 4, статья 5, сотрудник обязан назвать свои должность, звание, фамилию, предъявить по требованию гражданина служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения. Что-то я не вижу тут пункта про «Эй, мужик».

Лейтенант растерялся. Люкса поднялась и похлопала меня по щеке.

– Все-все, умыл бедолагу. Вы его простите, товарищ лейтенант, он у меня ворчливый, жуууть! Но один пунктик, про цель обращения, все же хотелось бы услышать. Что тут все-таки произошло?

– А… да. Мы получили звонок от свидетеля, что в этом доме нашли труп молодой женщины. Однако, все наши детективы сейчас заняты другой работой, поэтому, управление наняло вас. Зная, что детективы не любят, когда мы топчемся по месту преступления, мы старались ничего не трогать. Следы машины, которые были тут, сфотографировали, прежде чем проехали. Вот фотографии.

Я взял протянутую флешку, и кивнул.

– Спасибо. Признаю, кроме закона о полиции, к вам не придраться. Разрешите работать?

– Работайте.

Я кивнул, и подошел к порогу, на ходу доставая фотоаппарат для себя, и маленький – для Люксы. С её способностью летать – незаменимый инструмент.

Так, и что мы тут видим. Следы того, как кто-то принес женщину, уже связанную, посадил на раскладной стул со спинкой. На ножках стула нет пыли – убийца привез его с собой. Сама жертва – молодая, довольно эффектная женщина, до тридцати лет, в белой рубашке и черной юбке-карандаш. Макияж, маникюр, все почти не тронуто. Видимо, похитили вне дома. Блондинка, волосы скручены в хвост на затылке, довольно дешевой резинкой. Сумочка на руке. Нужно будет проверить, забрали ли деньги. Это ведь всегда один из мотивов убийства – деньги.

Дальше, сами следы. Размер обуви примерно 44, кроссовки, все оттиски смазанные – старые, видимо, подошву хорошо стер. Теперь уже не узнать, какой фирмы, стерлось все. Запылиться следы не успели, значит, и пары дней не прошло. Горячий след, однако. Вот только походка у него какая-то странная. Вон, в луже оттиски, в одну сторону идет нормально, а в другую – правая нога сильно глубже ушла. Хотя, большинство людей правши, если он нес девушку на правом плече – то так примерно и будет. По расстоянию между следами – рост примерно метр пятьдесят шесть. Такой большой размер ноги и такой рост… интересные пропорции.

Фотографируем все, что видим.

– Люкса, сделай общий план сверху.

– Сам на сосну лезь, мне лень!

– И зачем я дал тебе фотоаппарат, напомни?

– Ох, ну ты и зануда.

Так, это все есть. Теперь можно зайти в дом.

Стоило мне зайти, как доска под ногой со скрипом сломалась, еле успел отпрыгнуть. Я молча выдохнул, Люкса же хихикнула.

– Не вынесла душа скрипачки, тяжести жизненных неурядиц.

– Очередной каламбур?

– Ага! Доски скрипят. Ну типа скрипачки. Понял, а? Ха-ха!

Я отряхнулся, и аккуратно пошел дальше, вдоль линий гвоздей в полу. Там, под ними должна быть балка. Не провалюсь.

– Тут человека убили, а ты смеешься.

– Хоть плач, хоть смейся, ей уже все равно.

– Не все равно. Слезы повышают влажность. Загниет быстрее. Свет.

Фея хмыкнула, и выставила вперед руку. В её ладони будто включился прожектор, который довольно хорошо освещал труп. Так, что мы видим… трупные пятна, пена у рта, положение рук и ног как при длительных судорогах, глаза открыты. Видимых повреждений, луж крови не видно. О, так убийца её стул еще к полу шурупами прикрутил. Видимо, чтобы при открытии двери она красиво сидела на стуле, привязанная. Ну, по виду, она тут максимум сутки. Со мной связались около двух часов назад, плюс, полиции ехать сюда из города два часа тридцать минут, специально засек. То есть, если предположить, что конкретно сейчас она тут уже лежит ровно сутки, то свидетель позвонил четыре с половиной часов назад. А сейчас восемь утра. То есть, звонок состоялся примерно в три часа ночи. Кому это взбрело в голову в такую темень бродить по лесу и искать трупы в заброшенных домах? Я повернул голову к выходу.

– Лейтенант, когда звонил свидетель, не знаете?

– Пф… Вечером это было. Все наряды были заняты, вот и перенесли. Со звонка где-то часов пять прошло.

– Спасибо.

Угу. Одиннадцать вечера. Вопрос остается открытым, кому взбрело в голову вечером ходить около заброшенного дома. Что еще мы имеем. Убита ядом, скорее всего, либо газом, либо… Ну, ран на коже не вижу, видимо, таблетку как-то в рот затолкали. Либо укололи шприц в недоступное сейчас место. Но это все вскрытие расскажет. Раз у него есть подобный яд, то работал скорее всего профессионал. Отпечатки пальцев скорее всего никто не найдет – такой человек на дело без перчаток ходить не будет. Осталось понять, зачем… Сумка, точно, чуть не забыл.

Розовая сумочка от какого-то бренда. Не разбираюсь в них. Блестит, как зараза.

– Хозяин, ты уверен, что хочешь копаться в женской сумочке?

Опять она придумала какую-то шутку… еще и молнию заело.

– А почему нет?

– Ну как же, там же целая черная дыра! Спорим, откроем, а там еда, как в холодильнике?

– Ты переоцениваешь её.

– Ну ладно, не нравится эта шутка, как на счет того, чтобы я взяла тебя за руку?

– Зачем?

– Тогда ты будешь копаться в женской с умничкой. Ну ты понял, а?

Я проигнорировал очередной каламбур, наконец победив молнию на сумке. Из кармана я достал складное увеличительное стекло. Незаменимая вещь, заодно, проверю подлинность паспорта…

Так. Паспорт, на имя Стриженовой Аллы Ивановны, 24 года. Хм, моя ровесница. Почти, я на год старше. Так, ладно. Кошелек. Карточки с неизвестной суммой денег, купюры, всего десять тысяч рублей, в боковом кармане фотография какого-то мужчины, какие-то чеки. Убираю паспорт и кошелек обратно, рыскаю дальше. Пальцами попадаю во что-то мягкое, и достаю руку. Пальцы покрыты чем-то коричневым. С плеча раздалось ехидное «К-ф-ф». Это Люкса пытается сдержать свой смех. А это значит, что шутку она уже придумала.

– Давай уже, шути.

– Какой-то говеный ты детектив! А-ха-ха-ха… Фух… Прости. Давай гляну.

Она спустилась по руке и заглянула в сумку. Обратно выглянула, сияя и пританцовывая от радости.

– А я победила, а я победила!

– Шоколад?

– Эй, это я должна была сказать!