Валерий Увалов – Затерянный мир (страница 12)

— Васимир, — неожиданно заговорил тот, что приближался к старику по центру, — Борен гласил тебе: «Да не вози свой торг в град», ты ж не внял ему. Ныне ж заплатишь ты за сие своей главой.

Вот и определились, кто невинная жертва всей этой заварухи. На протяжении всего боя я все больше болел за обозников, ну не выглядели они злодеями в моем понимании, чего не скажешь об этих любителях двуручного боя. И, получив подтверждение своим догадкам, я ощутил дикую злость и вселенскую несправедливость, что сейчас все закончится в пользу этих сомнительных личностей.

В тот же момент на меня словно что-то нашло. На мгновение забыв о смертельной опасности, я вскочил, занеся над головой, как дубину, свое деревянное копье, и с неистовым криком ринулся на тройку уродов.

Сидя на пятой точке, я никак не мог прийти в себя и пучил глаза на обрубок в своих руках, который по недоразумению минуту назад был моим копьем. Это же каким нужно быть идиотом, чтобы напасть с палкой на трех опытных бойцов с клинками! Чтобы что? Напугать их своей голой задницей?

Впрочем, именно так и получилось — мой неожиданный перформанс озадачил всех, включая деда. На мгновение они даже испугались, глядя, как к ним несется практически голый и чумазый человек. Да и на человека ли я был похож в своей одежде из говна и палок? Но тем не менее я смог отвлечь бандитов, чем тут же воспользовался старик, быстро оценивший для себя перспективу в такой ситуации.

Пока троица смотрела на приближающегося меня, дед сделал шаг вперед и одним ударом проткнул своим мечом того, кто с ним заговорил. Противника слева он сбил с ног своим ударом воздуха, и, пока тот ворочался на земле, следом прилетела молния, навеки успокоив. Как раз в этот момент я налетел на последнего оставшегося в живых. Даже подпрыгнул, чтобы удар был сильнее, но противник просто подставил свой клинок — и копье развалилось на две части, как палка колбасы об нож.

Мне повезло, что этот урод сделал это машинально и не завершил свою защиту ударом второй руки, а то насадил бы меня на клинок, как насекомое на булавку. Вместо этого он просто оттолкнул меня ногой, и я, уже осознавая весь идиотизм своей затеи, рухнул на задницу, раскинув ноги в стороны.

Все это произошло за какие-то секунды, и последний бандит тоже, как и дед, пришел в себя. Он уже хотел шагнуть ко мне, чтобы закончить начатое, когда понял, что остался один. Тогда он что есть силы рванул по дороге, туда, откуда пришел обоз. Но дед не дремал — снова что-то снял с пояса и бросил удаляющемуся в спину. Очередная вспышка — и прямо на спине убегающего стала появляться уже виденная мной сеть.

Забег тут же прекратился, и по пыльной дороге покатился скованный по рукам и ногам бандит. Правда, надолго его это не задержало, так как клинки, все еще находящиеся в его руках, с легкостью справились с нитями. Но дед не собирался смотреть, пока тот полностью освободится, и, нагнав свою добычу, одним ударом рукояти отправил ее в небытие.

Дальше старик, не проронив ни слова, быстро обошел своих людей, прощупывая пульс, и, задержавшись над молотобойцем, положил на его грудь какой-то предмет. Когда я, наконец, поднялся и начал осматривать поле битвы, он подошел ко мне, положил руку себе на грудь и, тяжело дыша, сказал:

— Имя мое Васимир, служу я аптекарскому приказу в сельбище Ручейково. Ты жизнь мне сберег, проси, чаго желаешь. Коли в силах моих, исполню.

Я присмотрелся к лицу деда и понял, что не так уж он и стар, может, лет сорок — пятьдесят, не больше. Довольно суровое лицо, а в глазах еще бегает огонек пережитой схватки, но те же глаза выдают в нем человека, повидавшего многое. Меня с толку сбила эта длинная седая борода, которая непривычна моему взгляду. В моем мире таких не встретишь, даже у Юры она была максимум сантиметров пять-шесть. Воспоминания о погибшем экипаже заполнило мое сознание, и я на десяток секунд ушел в себя. Вынырнул, когда услышал:

— Чай, неврозумный?

Васимир продолжал стоять передо мной, демонстративно осматривая меня с ног до головы. Такого позора моя психика не выдержала, и я выдавил из себя привычную скороговорку:

— Третий лейтенант Дмитрий Воеводин, бортинженер буксира «Галилей».

Последние слова я уже произносил медленнее и тише, так как с каждым произнесенным мной звуком брови Васимира все сильнее приближались к макушке. Да я и сам понял, что наговорил лишнего и для местных мое звание и должность звучит как абракадабра. Реакция Васимира не заставила себя ждать.

— Прямо верно, неврозумный, — без особых эмоций сказал тот и, потеряв ко мне интерес, спокойно направился к телеге.

Я некоторое время понаблюдал за тем, как он без всяких экзоскелетов поднимает павших на телегу, а каждый такой воин навскидку весит килограммов сто двадцать, вместе с амуницией. Почему-то мне казалось, что сейчас помощи от меня он не примет, и мне только оставалось мысленно присвистнуть.

Пока Васимир занимался своими делами, во мне взыграло инженерное любопытство. Конечно, я очень хотел посмотреть на наручи Васимира или щиты павшей охраны обоза, но лишний раз оказаться «неврозумным» мне не хотелось. Поэтому я определил ближайшего бандита и направился к нему. Вскоре в моей руке оказалась удобная рукоять меча, похожая на те, что я видел в музеях и на цифровых картинах. Но когда я поднес рукоять ближе к глазам и повертел ее, мое лицо вытянулось от удивления. Это была действительно обычная рукоять из металла, дерева и кожи, никаких тебе источников питания, кнопок и прочих технологических компонентов. А как тогда, спрашивается, эта штуковина работает?!

Я тряс ее, стучал об руку, дергал, но ничего не происходило.

— Добрый Сечник, коли в охоту, себе держи его, — услышал я от Васимира.

В этот момент он аккуратно укладывал молотобойца, который, наверное, еще жив. Я не мог поверить, что эта рукоятка способна на формирование лезвия, которые я наблюдал, и поэтому буркнул:

— Не работает.

И в ответ услышал вполне понятное:

— Чаго? Да на коем ты речишь?

Васимир хмуро смотрел на меня, и я не стал искушать судьбу, просто продемонстрировал рукой, как появляется лезвие, а затем развел руками. После чего я еще минуту наблюдал, как тот укладывал какие-то покрывала, дергал веревки, стягивающие содержимое телеги. Спрыгнув на землю, не торопясь Васимир подошел ко мне и взял из моих рук рукоять. В то же мгновение перед моими глазами сформировался клинок, а в нос ударил резкий запах озона.

«Да как так?!» — подумал я и взял обратно рукоятку, а Васимир лишь хмыкнул и снова направился к телеге. Но, не дойдя пары метров, он вдруг остановился и пристально посмотрел, как я снова верчу в руках бесполезный для меня предмет. Его брови сошлись на переносице, и, выхватив небольшую трубку у себя из пояса, он посмотрел через нее на меня. Затем убрал трубку и снова приложил к глазу и так проделал еще три раза.

— Почто не вижу в тебе чар? — неожиданно спросил он.

Этот корявый русский уже немного давался мне, но вот сейчас я вообще не понял, о чем меня спрашивают, и лишь неоднозначно пожал плечами. Васимир продолжал хмурить брови, но затем сказал:

— Так како звать тебя, вьюнош?

Я решил, что снова озвучивать свои регалии не стоит, и просто сказал:

— Дмитрий Воеводин.

Услышав мое имя и фамилию, Васимир прищурился, а его глаза блеснули подозрением. Он секунд десять смотрел на мое безмятежное лицо, а потом спросил:

— Пойдеши ко мне в служение? Кров и пища за мой кошт.

Я посмотрел в небо, потом в чащу леса, в ту сторону, где был мой лагерь, а затем снова поднес к глазам рукоятку меча. Конечно, я понял, что предлагает Васимир, хотя и не знал, в чем суть служения, но что я теряю? Неизвестно, сколько ждать спасательную команду, так и одичать можно тут в лесу, а так, может, смогу узнать, как это работает. Да и сбежать можно в любой момент.

Подбросив и снова поймав рукоятку, я кивнул.

— Не добре в сем виде ходить. Вон, подбери себе одеяние, — тут же сказал Васимир и кивнул в сторону лежащих бандитов, после чего громко свистнул.

Такая перспектива не вызвала у меня отвращения, так как навидался и похуже после орбитальной бомбардировки Земли. Да я и сам подумывал об этом, но наличие рядом Васимира меня останавливало. И, пока я морщился, стягивая с трупа подходящие мне портки, Васимир рылся в сумках, весящих на жеребце, который прискакал на его свист. Наконец нашел то, что искал, и, подойдя ко мне, сказал:

— Вот, облечи сей оберег. — Он протянул мне металлическую бляху на цепочке и добавил: — Никто не узреет, что несть в тебе чар.

О каких таких чарах идет речь, я так и не понял, но Васимира сильно удивило, что у меня их нет, а значит, это что-то важное, поэтому я снова пожал плечами и надел этот оберег себе на шею.

Уже час как мы выдвинулись с места засады и неспешно двигались по грунтовой дороге. Все это время она петляла вдоль ручья, и в принципе пейзажи не менялись — все те же заросли сказочного леса и журчащая вода.

Я шел рядом с телегой и полной грудью вдыхал воздух, наполненный такими приятными запахами природы. Телега приятно поскрипывала, легкая обувка выбивала дорожную пыль, а привязанный сзади конь Васимира пофыркивал, разбавляя окружающие звуки ощущением старины. Признаюсь, я мог бы вот так идти хоть целый день, но все портил Васимир.