Валерий Увалов – Рождение Земной Федерации (страница 31)
— Капитан, — обратился он к старшему у поста навигации, — и как вы предлагаете брать на абордаж вражеский корабль, если его даже в бинокль видно не будет?
Сотрудник вскочил и затараторил:
— Господин полковник, это допустимая погрешность. Сейчас проведём перерасчёт траекторий орбит и внесём поправки.
— Действуйте, капитан! — рявкнул Нечаев, пытаясь глазами прожечь дыру в груди подчиненного.
В проект были вовлечены специалисты высшего класса, лучшие из лучших. И поэтому им понадобились какие-то десятки секунд, чтобы принять решение.
— Коррекция орбиты, — заговорил лейтенант поста наблюдения. — Ожидание навигационных данных. Данные получены. Манёвр через 5…4…3…2…1.
Все капсулы синхронно отработали двигателями ориентации, поворачиваясь на нужный угол. Судя по навигационным данным, вектор тяги изменился на 12 градусов. Эти изменения сразу дали о себе знать. Точка рандеву поползла ближе к кораблю пришельцев. И когда она пересекла предполагаемое местонахождение корабля и даже уползла за него, вновь заговорил пост наблюдения.
— Выключение двигателей через 5…4…3…2…1. Есть выключение двигателей. Все системы работают штатно. Загрузка системы контроля полёта — 74 процента. Прохождение перигея ожидается через 23 минуты. Противник не проявляет активности.
И снова побежали минуты ожидания. Через пару десятков минут абордажные капсулы пролетят на высоте около 120 километров, краем задев плотные слои атмосферы, а далее начнут набирать высоту. Судя по подсказкам на схеме орбитальных манёвров, максимальная скорость в самой нижней точке составит 10 километров в секунду, а далее начнёт уменьшаться.
— Внимание, включение двигателей второй волны через 5…4…3…2…1. Есть включение двигателей.
Вот и наш черёд наступил. Я почувствовал, как мой абордажный бот слегка завибрировал. Конечно, назвать абордажным ботом то, в чём я нахожусь, можно только от безвыходности. Представьте себе цилиндр 15 метров в длину и 5 в диаметре, по бокам которого торчат панели — преобразователи солнечной энергии. Толщина корпуса достигает 5—10 миллиметров. А в некоторых местах он настолько тонкий, что его можно проткнуть пальцем. В общем, смех, а не абордажный бот. Да, не готовилось человечество к подобному. Отсюда и такое решение — лететь на алюминиевых вёдрах.
Моё внимание привлекла телеметрия, идущая от муравьёв. Корпус капсул начал нагреваться. Медленно, но уверенно. Вот и атмосфера даёт о себе знать. Через мгновение муравьи сообщили об усиливающейся вибрации. И тут же заговорил пост наблюдения.
— Зафиксирована нарастающая вибрация корпуса. Нагрузки на силовые конструкции в пределах нормы, — внезапно второй лейтенант запнулся и через несколько секунд заговорил скороговоркой: — Потеря телеметрии с Пустышки 109, 87 и 264. Нагрузка на систему контроля — 98 процентов.
— Пункт визуального контроля, доклад? — рявкнул Нечаев.
— Наблюдаем множество обломков, господин полковник.
Нечаев развернулся в кресле почти на 180 градусов.
— Пост наблюдения, активность противника?
— Секунду, господин полковник.
— Ну же. Мне нужна информация, — сквозь зубы прорычал Нечаев.
— Активности вражеского корабля не наблюдаем.
— Тогда почему мы потеряли три капсулы? Кто-нибудь мне ответит?
— Полковник, я думаю, что они столкнулись друг с другом, — ответил один из гражданских специалистов. — При приближении к плотным слоям атмосферы вступила в силу аэродинамика. И система управления полётом не справилась.
— Подтверждаю, — Нечаев развернулся в сторону капитана из службы навигации, — Пустышка 109 столкнулась с 264-м номером. Обломки повредили 87-ю.
— Есть угроза повторных столкновений? — тут же задал вопрос полковник.
— Нет. Столкновение произошло на краю строя. И обломки ушли в сторону. Также зону максимальной опасности уже прошли.
— Хорошо, тогда продолжаем. Потеря трёх пустышек — не критично.
И действительно, я заметил, как высота москитного флота начала увеличиваться. Теперь снова ждать. Сейчас абордажный флот обогнёт планету и выскочит к кораблю пришельцев. Скоро узнаем, способны ли они ещё обороняться.
Кривая, отображающая расчётную орбиту, покраснела. Это означало, что москитный флот сейчас выйдет из-за диска планеты и будет в прямой видимости противника. В БИЦ установилась гробовая тишина.
— Флот вышел из-за диска планеты, — прозвучало голосовое сообщение поста наблюдения. Хотя все и так видят это, но так положено по инструкции. — Противник не подаёт признаков активности.
— Ну что ж, — проговорил Нечаев, — видимо, их корабль повреждён куда серьёзнее, чем предполагали аналитики.
Но не успел полковник договорить, как его перебил возглас лейтенанта поста наблюдения.
— Фиксируем электромагнитное излучение со стороны противника. Энергетические всплески на обшивке корабля! — чуть ли не прокричал лейтенант.
— Построение «щит», все 90 процентов мощности системы контроля на посылки, — быстро сориентировался Нечаев и начал раздавать команды.
При построении «щит» корабли-пустышки выдвигались вперёд и заслоняли собой корабли с абордажниками. Но так как при таком построении предполагалось, что противник ведёт огонь, то при попадании в капсулы, формирующие собой заслон, возникали обломки. Хотя они тут же становились частью щита, так как основная их масса продолжала двигаться со всей группой, но какая-то часть могла повредить абордажные капсулы. Поэтому необходимо было все мощности вычислительных центров направить на капсулы с грузом, чтобы те смогли маневрировать, избегая столкновений. От небольших обломков, конечно, спасал бронеколпак, но большие могли увести с траектории или повредить капсулу.
— Сколько орудий задействовал противник? — произнёс полковник, ни к кому не обращаясь.
Но ему ответил пост визуального наблюдения:
— Противник задействовал три орудия.
Расстояния в космосе большие. Сейчас между москитным флотом и противником около 600 километров, поэтому кинетическому снаряду, выпущенному со скоростью 7 километров в секунду, потребуется чуть меньше полутора минут, чтобы достичь цели. А именно такую максимальную скорость вражеских снарядов зафиксировали во время расстрела орбитальной группировки, и именно такое большое время подлёта даёт шанс уйти с траектории полёта снаряда.
— Манёвр уклонения, — не заставил себя ждать полковник.
Все капсулы синхронно выбросили реактивную струю газа в космос. Импульс был коротким и придал дополнительный вектор скорости, перпендикулярный движению. За полторы минуты небольшой импульс маневровыми двигателями, равный 1 метру в секунду, уведёт группу капсул на расстояние около 100 метров от изначальной траектории. Но по мере сближения время на манёвр уклонения будет сокращаться.
— Менять направление вектора тяги через каждые 30 секунд.
— Есть манёвр уклонения. Смена направления вектора тяги каждые 30 секунд, — подтвердил команду офицер навигационного поста. Теперь москитный флот будет вилять из стороны в сторону. — Время сближения — 10 мин.
Всё верно, именно столько времени капсулы будут находиться под огнём.
Я подумал: ведь это первый в истории человечества космический флот. Да, плохенький, да, собранный на скорую руку, но ведь это только начало.
Когда до корабля оставалось около 300 километров, мы начали нести первые потери.
— Пост наблюдения. Потеря телеметрии Пустышка 34, — я увеличил изображение и увидел, как одна точка в плотном строю погасла. — Потеря телеметрии 57, 23 и 98.
Всё, теперь крайние пустышки не успевают уходить из-под огня. Будем терять минимум три пустышки после каждого залпа.
Нечаев хмурился и сжимал кулаки, а пост наблюдения называл всё новые цифры. В моём виртуальном пространстве каждая боевая единица имела свою иконку, активировав которую можно посмотреть все данные или подключиться, чтобы видеть всё от первого лица. И одна из иконок замигала и посерела. Я напрягся и начал закипать от злости. Каждый из роботов стальных волков был моим детищем. И из-за биологической составляющей они отличались друг от друга своим поведением и даже привычками. Я воспринимал их как нечто большее, чем просто железки. Перед глазами появилась надпись:
«Функция подавления надпочечников активирована».
Мне сразу стало легче. Я глубоко вздохнул пару раз и снова сосредоточился на происходящем.
— Потеря телеметрии, посылка 3, — озвучил ожидаемую информацию пост наблюдения.
— Вожак, БИЦ. Что у тебя? — Нечаев обратился ко мне. Мне поступала информация не от абордажных капсул, а непосредственно от стальных волков и муравьёв, находящихся на борту капсул.
— Подтверждаю, волк номер 3 потерян, — спокойным голосом проговорил я.
Если мы начали терять абордажные корабли, нужно что-то менять. Необходимо рассредоточиться, чтобы снизить вероятность поражения, так как одна капсула всё ещё будет успевать уйти из-под огня. Но это затруднит манёвр на конечном отрезке траектории, когда нужно попасть в определённое место на корабле противника.
Видимо, противник сообразил, что от пустышек угрозы не исходит, и вычислил, кто действительно опасен, потому что мы начали регулярно терять абордажников. Я ничего не мог поделать, только наблюдать. Мы потеряли ещё 11 абордажников, прежде чем полковник принял решение.
— Рассредоточиться.
— Есть рассредоточиться.
До противника оставалось каких-то 40 секунд и около 6 километров. Но эти 40 секунд были самыми тяжёлыми для всех, потому что отметки абордажных капсул гасли одна за одной. Конечно, люди из навигационного отдела делали всё что могли. И капсулы метались из стороны в сторону. Но это всё равно плохо помогало. Мне казалось, что я слышу скрежет зубов майора Турова, который находился рядом со мной, хотя технически это невозможно.