Валерий Увалов – Рождение Земной Федерации (страница 19)

После стабилизации изображения стало видно, что корабли агрессоров остались целыми и даже продолжали вести огонь. Но сразу бросилась в глаза их вялость. Видимо, у них те же проблемы с электроникой. Я перевёл внимание на приближающуюся последнюю волну ракет. Она оказалась более удачливой. Хоть в непосредственную близость прорвалось около 12 ракет, но за минуту до контакта головные части разделились. Каждая такая боеголовка несла 10 самостоятельных ядерных зарядов, способных маневрировать. И сейчас к подраненным исполинам приближалось 120 смертоносных подарков. Я даже задержал дыхание, ожидая взрывов.

Предыдущий подрыв боевых частей приняли во внимание и на этот раз подорвали заряды, когда они приблизились практически в упор. Я поднял голову. В небе на доли секунды зажглось новое солнце.

Когда БЧ головных частей взорвались, это нанесло, пожалуй, больший ущерб, чем деятельность агрессоров. Большая часть наших электронных приборов требовала ремонта, остальное вышло из строя безвозвратно. Индивидуальные планшеты просто перестали включаться, а из спутниковых станций, через которые я получал данные, в строю осталась только одна. И теперь я с курсантами возился возле неё, пытаясь восстановить связь. Даже не могу представить, какой ущерб по всей планете.

Роботы тоже пострадали. Все электронные приборы, такие как дальномеры, системы упреждения, баллистический вычислитель и т. п., вышли из строя. Но органическая часть осталась работоспособной. И сейчас они реагировали только на голосовые команды.

Только через полтора часа мы смогли наладить связь. Когда поток данных восстановился, я увидел ужасающую картину. Корабли пришельцев покрылись огромными выбоинами с ровными краями, как швейцарский сыр. Будто материал в этих местах просто исчез. Всё верно, ударной волны в космосе нет, только жёсткое ЭМИ излучение и плазменный шар небольшого диаметра. Вот эти плазменные шары и проделали такие выбоины.

Корабли дрейфовали, хаотично вращаясь и испуская в пространство газообразное вещество вперемешку с обломками. Один из кораблей вообще развалился пополам. И две части некогда целого медленно отдалялись друг от друга. Я посмотрел на данные с планеты. Вся Европа, северная часть Африки и юг России были во тьме. Похоже, там сейчас несладко.

Внезапно мне пришла мысль. Ведь всего три корабля агрессоров заставили напрячь силы всей планеты, чтобы отразить атаку. А я почему-то уверен, что это не самые мощные корабли чужих. И что делать, если прилетят десять, двадцать? Мои размышления прервал зуммер тревоги. Я развернул окно, и по спине пробежали мурашки. Остатки кораблей и обломки медленно приближались к планете. И через час первые из них начнут входить в верхние слои атмосферы. Расчётная зона падения — Северный Китай, Монголия, Восточная Россия, Япония. Решение появилось сразу. Я оглядел толпившихся возле меня курсантов.

— Так, курсанты. Наши ВКС настучали агрессорам по сусалам, — по толпе пронеслась волна выдоха. Ещё бы, это я вижу то, что получилось после нашего удара. У них просто выгорели планшеты. Странно, почему я не подумал выключить всю электронику, ведь знал о последствиях. — Сейчас то, что осталось от кораблей пришельцев, будет сыпаться нам на голову. Поэтому все выдвигаемся в бункер полигона, где переждём этот огненный дождь. Курсант Фролов, выдели два человека, пусть сбегают к цехам и позовут всех рабочих к нам в бункер. У нас полчаса, чтобы укрыться.

Фролов козырнул и отправился отдавать распоряжение.

Уже минут сорок мы пребывали в бункере в состоянии шпрот в банке. Стоял постоянный гул от голосов переговаривающихся между собой людей. Я, конечно, проектировал довольно просторный бункер из расчёта на оборудование. Но никак не предполагал его использование как убежища от орбитального удара и не рассчитывал, что сюда набьётся около семидесяти человек: взвод курсантов и рабочие с моей фабрики. Система кондиционирования, включённая на максимум, совсем не помогала, но мы терпели и ждали. И вот ожидание подошло к концу.

Так как бункер во время события был деактивирован, он не пострадал от ЭМИ воздействия ядерных взрывов. И сейчас вся аппаратура визуального наблюдения была направлена на участок неба, где предположительно должны появиться обломки. На развёрнутом в бункере экране появились дымные следы сотен обломков. Визуально казалось, что они приближались медленно, но как только обломки оказались над нами, то с гулом и воем пронеслись на огромной скорости, удаляясь в сторону побережья. Небо заволокло плотным дымом, даже свет Солнца померк, и наступили сумерки.

А потом мы увидели огромный обломок неправильной формы. Он медленно вращался, приближаясь к Земле. Его огненный след был настолько ярким, что пробивался через дымовую завесу, озаряя всё вокруг алыми всполохами. От него постоянно что-то отваливалось, взрывалось и продолжало падать самостоятельно. Картина выглядела сюрреалистичной и завораживающей, будто огненные небеса обрушиваются на нас.

Все наблюдали молча, не отрываясь от транслируемой картинки. А затем пришла звуковая волна!

Я не знаю, как это описать. Все схватились за уши. Вибрировали стены и пол бункера. Грохот стоял такой силы! Казалось, что сам воздух вибрирует от такого звука. Но затем всё резко стихло. Я даже подумал, что повредил барабанные перепонки. Но щелчки пальцев возле уха убедили меня в обратном.

Придя в себя, я обнаружил, что все лежат на полу. У некоторых из ушей шла кровь, и медики из курсантского взвода уже оказывали им помощь. Ко мне протиснулся Фролов.

— Михаил Валериевич, что это было? Тот большой обломок упал?

— Пока не знаю, курсант. Но мы сейчас это выясним.

Я развернулся к системе контроля и принялся искать причину происшедшего.

К несчастью, много времени это не отняло. Стоило мне посмотреть снимки с орбиты, как мои кулаки сжались, а по щеке потекла слеза. А затем меня наполнили такая ярость и гнев, что имплант начал сигнализировать о спазмах сосудов головного мозга. Я смотрел на изображение огромного кратера на месте, где прежде был Владивосток. Всё вокруг воронки светилось от пожарищ.

— Полина, — проговорил я одними губами.

И последнее, что я увидел, — это надпись: «Критическая частота волн мозговой активности. Принудительное отключение».

Фролов успел подхватить этого странного человека, прежде чем тот упал. Держа на руках безвольное тело, курсант прокричал:

— Егоров, Мухин, ко мне. Нужна помощь, — а сам аккуратно уложил Волкова на пол.

Медики из второго и третьего взводов с трудом протиснулись через столпившихся и, подключив к лежащему человеку полевой анализатор, проверили пульс и реакцию зрачков. Через минуту анализатор пискнул, оповещая о завершении диагностики. Медик глянул на экран анализатора.

— Командир, он в коме. Я, конечно, вколю ему поддерживающий коктейль, но без спецклиники не обойтись.

Фролов выругался:

— И где мне теперь искать эту клинику?

Медик поднял голову и развёл руки в стороны, как бы говоря: «А я что могу сделать». Кто-то из сотрудников фабрики крикнул из толпы:

— Курсант, что там случилось? В город уже можно идти?

Фролов, не оборачиваясь, ответил:

— А нет больше города, и куда идти, я не знаю.

— Как нет, — ответил тот же голос, — мне же дочку нужно из детского сада забрать, — а далее наступила тишина.

Глава 11

Я очнулся внезапно. Будто рубильник включили. Как оказалось, это было недалеко от правды. Очутился я в своей привычной виртуальной комнате. И тут же передо мной развернулся экран с надписью: «Активация произведена. Состояние физического носителя — норма. Время в неактивном состоянии — 5 часов 43 минуты. Во время пребывания в неактивном состоянии были произведены следующие операции:

— Перезапуск сердечной мышцы.

— Замещение повреждённых участков мозга на искусственную нейронную структуру.

— Корректировка программы управления концентрацией гормонов для снижения риска повторной деактивации».

Интересно, о таких функциях импланта я не знал. Развернул мониторинг моего тела и приблизил участок головного мозга. Действительно, кое-где светились пятнышки искусственных нейронов. Похоже, у меня был микроинсульт и система восстановления импланта заместила повреждённые участки своими нейронами. И ещё я чувствовал себя на удивление спокойно, хотя боль от потери любимого человека никуда не делась. Видимо, и здесь имплант поработал с гормональным фоном. Так, ладно, с этим будем разбираться позже. Посмотрим, что там творится вовне.

Активировав связь с телом, я открыл глаза и осмотрелся. Сразу стало ясно, что нахожусь я в палатке военного образца. Никого рядом не было. Подключившись к командному каналу моих дровосеков, увидел удручающую картину. Во-первых, всё моё стальное воинство столпилось около входа в мою палатку и отпугивало народ. Ещё интересно будет посмотреть, как они действовали без меня и почему поступили именно так. Во-вторых, вокруг суетилось много народу. Похоже, курсанты развернули палаточный городок и сейчас сюда стягивались люди, пострадавшие от удара с небес. Им оказывали первую помощь, но было видно, что рук не хватает и многие ожидают эту помощь уже давно. Навскидку здесь уже несколько тысяч человек.

— Так, а что там с орбиты? — снова подключившись к общевойсковому каналу, я развернул перед собой изображение планеты.