Валерий Увалов – Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума (страница 10)
Сколько меня здесь держат, я не понимал. Чувство времени давно улетучилось, как и ясность ума. Я пробирался через свои мысли и образы, как через туман, не понимая, куда иду.
– Они вышли на орбиту, я видел, не мог не видеть, – бубнил я хриплым голосом, еле шевеля пересохшими губами. – Тысячи огненных росчерков на небе. Ослепительные вспышки, от которых слепли люди. Ветер и огонь, повсюду ветер и огонь. А еще мертвецы, целые города мертвецов. Я видел, я там был.
То, что со мной творили, было пыткой, очень изощренной пыткой. Громкие песнопения сменялись абсолютной тишиной, когда слышен только стук собственного сердца. А яркий свет менялся на кромешную тьму, причем все это происходило в разной комбинации и с непредсказуемой длительностью. Постоянный голод, а когда все же доводилось есть, то наверняка вместе с не очень сытной пищей я проглатывал и что-нибудь психотропное. И еще эти разговоры, в которых я уже терял нить.
– Он творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми! – ведомник поднял руку вверх, и теперь его голос звучал громогласно, будто он произносит речь. – Он обманывает всех, кто живет на земле, этими знамениями, которые ему дано было делать перед зверем! – священнослужитель замер, медленно опустил руку и утвердительно добавил: – Ты видел знамение пришествия Антихриста!
Может, я отключился или потерял чувство реальности, но ведомник вдруг исчез. Снова тишина и свет, очень яркий, до боли в глазах. Но это продлилось недолго, хотя я не знаю, сколько. Послышались шаги, а затем и звук открывающейся решетки.
Мне кажется, я не спал уже почти вечность, и от этого все плывет перед глазами. И я не в силах не то что разглядеть, кто пришел, но даже сфокусировать взгляд. Хотя запах еды однозначно говорил, что меня пришли кормить.
– Отвечай! – рявкнул ведомник.
– Нет, никакой это не Антихрист. Это всего лишь роботы, железодеи, пришедшие уничтожить Землю.
Снова тишина и свет или тьма. Не чувствую вкус пищи, будто жую пенопласт. Но странность не в этом, а в том, что меня уже кормили пять минут назад. Или нет?
– Ты говорил о внешней угрозе. Об иных. Опиши их, – спокойно сказал ведомник, и послышался скрип карандаша.
Песнопения резонируют с каждой клеткой организма. Это так громко, что хочется прикрыть уши руками, но они привязаны к стулу, а может, у меня их нет?
– Отвечай!
– Они… другие. Не люди. Их технологии… корабли… они создали железодеев. И здесь, обломок… это их корабль. ИскИн… он все еще активен… порождает новых…
Ведомник наклонился над книгой и стал записывать, проговаривая.
– …И узрел он во тьме народ падший, что отверг лик Божий и создал себе кумиров железных… И пала с неба звезда-гордыня их, и изрыгает она из чрева своего исчадий железных…
Остатками здравого смысла я понимал, что мне ломают психику, но сопротивляться этому не было сил.
– Нет… – замотал я головой. – Это не…
И снова громогласный крик ведомника эхом разнесся в моей тюрьме.
– А как еще описать твоих иных, как не падшими ангелами, что восстали на Бога?! А их творения – железодеи – разве не суть исчадия ада, бесы в металлических ризах?! Твое знание, Дамитар, не отменяет Истину! Оно лишь подтверждает Писание! Ты был там?! Ты видел битву?! Опиши ее!
– Вот ты где, а я думаю, куда ты запропастился, – сказал ухмыляющийся капитан Тейлор в выглаженной без единой складочки форме.
Он подошел ближе и мазнул указательным пальцем по моему плечу, затем поднес его к лицу и потер большим пальцем. Видимо, удовлетворившись увиденным, капитан похлопал ладонями, стряхивая несуществующую пыль, и посмотрел наверх, туда, откуда бил свет. После чего обошел меня сзади и, облокотившись на спинку стула, прильнув к моему уху, прошептал:
– А ты хорошо тут устроился. Но знаешь, я могу тебя отсюда вытащить. Ты только скажи, что согласен.
Я максимально набрал воздух в легкие и крикнул:
– Да пошел ты! – и уже более спокойно продолжил: – Никто меня не заставит, ни ты, ни они. Я лучше здесь сдохну.
– Ну-ну, – похлопал Тейлор меня по плечу. – Я подожду.
– Отвечай! – крикнул ведомник, от чего я дернулся.
– Да… мы… мы сражались, сражаемся. Не я, другие… Тысячи… тысячи жертвовали собой.
Мне кажется, я кричал, когда уже не было сил слушать песнопения. А в голове была одна мысль: когда это все прекратится?
– Значит, ты был воем в Великой Брани на Небесах! – распалялся ведомник. – Ты сражался с воинством Сатаны! – и уже спокойно продолжил: – Твое место здесь не случайно. Он привел тебя сюда, дабы ты завершил свою войну здесь.
– Нет… нет… крушение. Выжил… выжил только я.
В голове все мешалось в кучу: военные корабли превращались в огненные колесницы, а элемийские роботы – в демонов. Я поел, но в животе по-прежнему пусто, может, еда уже плод моего воображения.
– Ты уверен, что он был разрушен, твой корабль? – тихая речь ведомника вновь перешла на крик. – Может, он был низвергнут за твою гордыню?!
– Нет… нет, – мотал я головой. – Я больше так не могу.
– Не могу, это голос твоего тела, дай мне голос твоей души! Разве ты не понимаешь?! Разве ты не видишь замысел Его?!
И вдруг все как-то разом прекратилось. И, с трудом соображая, я уставился красными глазами на сидевшего за столом ведомника.
– Я больше не могу тебе помочь, Дамитар, – заявил он, даже скорчив участливую мину. – Твои грехи слишком тяжелы. Я пытался их отговорить, но люди просят твоей казни, и решение уже принято.
Ведомник перекрестился и, поднявшись, собрал свои вещи, после чего исчез в темном проеме коридора. А в следующее мгновение из темноты допросной появились две фигуры, которые споро отстегнули меня от стула и бросили на пол. После чего взяли меня за ноги и куда-то потащили.
Не чувствуя, как моя голова подергивается от каждого камешка или трещины в полу, я, глядя в едва различимый потолок, улыбался. Мне было все равно, что за люди меня приговорили и за что. Я радовался тому, что сейчас все эти мучения прекратятся, потому что терпеть уже не было сил. А еще потому, что меня так и не сломали.
Продолжая путешествовать по коридору с безвольно раскинутыми назад руками, я вдруг увидел ее. Аньяра шла рядом, протягивая ко мне руки и улыбаясь. Я хотел прикоснуться к ней, но руки совсем не слушались. А затем к ней присоединился Никфор, Воледар, да все провожали меня в последний путь, даже Васимир. И я прошептал лишь одними губами:
– Спасибо.
А в следующее мгновение меня вновь подхватили и куда-то зашвырнули, а позади послышался звук закрывающейся решетки. Шмякнувшись об пол, секунд десять так и лежал, пока вновь не послышалась возня и скрип ненавистной решетки.
Меня подхватили и тут же усадили на массивный деревянный стул, не забыв защелкнуть металлические браслеты на руках и ногах. А передо мной сидел, так же с зависшим над книгой карандашом, совсем другой ведомник.
– Как звать? Кто ты? И сколько лет отроду? – произнес он равнодушным голосом.
Глава 3
Старград был величествен. Широкие, мощеные камнем улицы, на которых могли разминуться четыре телеги, и мелкие, петлявшие среди построек, где порой трудно разойтись и двум людям. Просторные площади, способные вместить десятки тысяч человек. Их мощеная брусчатка помнит шаги еще первых людей, что оказались в Беловодье. Дома высотой в три этажа, а кое-где и четыре, выложенные из особого камня белого цвета, что навевало чувство чистоты и легкости.
А внутренние уютные дворики и многочисленные сады с парками создавали впечатление утопающего в зелени города. Но главное – храмы, что своими куполами упирались в самое небо. И, проходя мимо них, каждый человек в полной мере мог ощутить себя букашкой перед Господом и его храмом. Ну а если подняться на колокольню и окинуть город с высоты, то может показаться, что ему нет конца и края.
На протяжении веков священники, монахи и простой народ своими руками, по камешку, возводили все это великолепие. Проделанная предками работа восхищала и захватывала дух, особенно если иметь доступ в церковную библиотеку, где в подробностях описывалась история становления этого поистине величественного города. Отец Верилий такой доступ имел и, в бытность еще юным послушником, проводил в библиотеке много часов отпущенного ему свободного времени. И сейчас, мерно вышагивая по одной из небольших улочек, он видел не просто камни и деревья, а историю, что яркими образами возникала у него в голове.
Вот дерево, посаженное еще митрополитом Горином почти двести лет назад. А этот дом построил на свои собственные кошты купец Тимру около трех столетий назад, после чего сразу же передал женскому монастырю. А вот каменная лавка, на которой простой приходской священник Лукрин, впоследствии канонизированный как святой Лукрин, просидел почитай две недели, ожидая, пока его пригласят на встречу с тогдашним митрополитом. Тут, куда ни посмотри, всюду реликвия, если не христианская, то реликвия человеческой воли и духа.
Но таким город был до того, как отец Верилий покинул его еще год назад. Сейчас же все кардинально изменилось. Некогда чистые и опрятные улочки теперь оказались завалены всяким хламом, в большинстве своем служившим укрытием для беженцев, которым не нашлось места внутри зданий. Стены строений утратили свой белоснежный блеск, будучи измазанными грязью и еще чем-то, природу чего даже не хотелось выяснять.