Валерий Цуркан – Операция «Странник» (страница 4)

Начальник станции был пожилым, седеющим и слегка лысеющим человеком лет под шестьдесят.

– Насчёт этого не переживайте, нам не привыкать, мы солдаты, мы уже неплохо разместились, – ответил Андрей.

Лафайет поглядел на него снисходительно и продолжил:

– Командую здесь я. Уходить за пределы станции можно лишь с моего разрешения. Я за всех вас в ответе и не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось. После захода солнца – никаких вылазок!

Чернов не смог сдержать улыбку. Скольких гражданских начальников они уже обламывали, Лафайет не первый и не последний. Все эти местные князьки ломаются после серьёзного разговора с боевым офицером.

– Разумеется, – заметил Женя. – Но я боюсь вас немного огорчить. Мы принимаем все ваши условия, но с незначительными поправками. Начиная с этой минуты весь персонал станции, и вы в том числе, подчиняется майору Глыбе. Покидать станцию вам и вашим людям запрещается. Вести радиопереговоры без разрешения запрещается. От того, как будут соблюдены эти немногочисленные требования, зависит безопасность, а может быть, и жизнь человечества Солнечной системы.

Лафайет округлил глаза, губы его задрожали, залысины покраснели. Он был страшен в гневе. Но гнев его будет недолог.

– Мне говорили, чтобы я разместил вас на станции! Ни о каких запретах не было и речи. Это возмутительно!

– Ну ясно, что открытым текстом по радио вам никто ничего такого не скажет, – грубовато добавил Глыба. – Не было запретов, так теперь будут. Вот, можете ознакомиться с документом. На мемке всё записано, все предписания.

Расстегнул «молнию» на форменной серой куртке и вынул из кармана мемокарту с эмблемой особого отдела. Толкнул её, и она поехала по столешнице прямиком к Лафайету.

– В пределах станции занимайтесь своей работой. Дальше ни шагу. Считайте, что ничего не стряслось, и ведите себя, как обычно. А мы в свою очередь постараемся вам не мешать.

Лафайет сграбастал мемку и недружелюбно бросил:

– Всего хорошего.

Поднялся и, высоко подняв голову, степенно вышел из помещения. Ему бы ещё синюю треуголку под цвет комбеза, вылитый Наполеон. Маленький такой наполеончик, которому не дают тешить свои амбиции. От них, от этих мелкопоместных князьков все беды на Земле и на Марсе.

«Как бы этот старый балбес не натворил дел! – думал Андрей, глядя ему вслед. – Надо бы за ним присмотреть. Эти мелкие царьки – очень вредные типы, особенно когда ставишь их на место».

– А что, собственно, случилось? – спросил маленький щупленький и растрепанный мужчина в белом халате, накинутом на комбинезон, не то лаборант, не то доктор. – Связано с этим объектом, который мы засекли?

– Да, это и есть виновник сего торжества, – ответил Глыба. – Вы же сами полагали, что этим объектом может управлять разумное существо?

– Я астрофизик… Производил наблюдения… ну и заметил его. Я не был уверен в этом, а всего лишь предположил.

– Вы предположили, на Земле решили, а нам придётся работать.

– На посадочное поле выходить-то можно? – спросил крепко сбитый молодой парень, лет двадцати пяти.

Судя по бейджу, это Алексей Железнов, тот самый, с неисправным передатчиком.

Андрей внимательно осмотрел мощную фигуру Железнова и ответил:

– Если для того, чтобы покинуть станцию – нет. Заниматься своими делами на территории – пожалуйста. На планете чрезвычайная ситуация, мы пришельца ищем, и он может быть агрессивен и очень опасен.

Железнов поднялся.

– Ну, меня инопланетяне не интересуют, и фантастику я не читаю. Мне бы бот отремонтировать…

– Это хорошая позиция. Вас-то он не интересует, хоть это радует… Лишь бы вы его не заинтересовали. А это нас беспокоит куда больше.

– С вашего позволения, я пойду, у меня много работы.

Алексей покинул помещение. После этого, будто Железнов оказался какой-то скрепляющей деталью, коллектив рассыпался, и все стали расходиться. Беседа окончилась.

Вечер пролетел в хлопотах – солдаты устраивались, осваивались на станции, изучали коридоры, входы-выходы, определили наиболее короткий маршрут до шлюз-тамбура, через который им предстояло выходить на поверхность. Андрей посетовал, что пропускная способность тамбура невелика, и если сразу выпускать весь взвод, то выход может затянуться на целую минуту. А второй тамбур заварен несколько лет назад, когда оказалось, что одного выхода достаточно.

Отбой объявили поздним вечером. Не легли спать Артём Белозеров, охранявший оружейку, да Расстригин, которого посадили за пульт в операторской следить за показаниями ультразвуковых и инфракрасных сканеров.

Первый вечер на «Крокодиле» прошёл без эксцессов. Не долетало тревожных сообщений и от других взводов.

***

…Утро на «Крокодиле» началось с музыки. Прошин врубил плеер, разбудив старших по званию товарищей. Дурная привычка, он был агрессивным меломаном и видел смысл жизни в том, чтобы доносить любимую музыку до народа.

– Радует, что ты хоть джаз любишь, а не тяжёлый рок, – проворчал Чернов, открывая глаза.

– Джаз – это музыка для души, а не для ног, – заметил Сергей.

– А когда-то джаз был оружием в идеологической войне, и ты эту войну продолжаешь! Когда-нибудь мы тебя отмутузим и выбросим в открытый космос вместе с твоим джазом.

– Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь! – сказал майор.

Они поднялись. Минус космических будней – умываться приходилось без воды, её нещадно экономили. Нет, конечно, при желании можно умыться как положено, потратив на это стакан воды и при этом немного урезать питьевой запас. Первый месяц в ОсОБе, по молодости, Глыба так и делал, но потом плюнул на это, ведь умываться можно и сухими комплектами – неприятно, но экономно.

Андрей подошёл к иллюминатору и раздвинул шторки. В серой мути пылевого Дьявола майор заметил, что вокруг бота с разобранной опорой суетились две фигуры. Это был Железнов с напарником. Андрей присвистнул:

– Ого! Смотрите, что они вытворяют!

Женя с Сергеем подошли к нему и поглядели на посадочную площадку.

– Эх, люблю я работу, – повернулся к ним Глыба. – Могу часами сидеть и наблюдать за нею.

Женя протёр стекло рукавом, будто не веря своим глазам.

– Ни фига себе! – восторженно воскликнул он. – Они бот вручную ремонтируют!

– Кулибины! – добавил эмпат. – Они ж почти голыми руками, у них инструмента толком никакого.

Майор проследив, как Железнов полез без подстраховки на опору и начал там что-то долбить молотком, нервно хохотнул.

– Я слышал истории о том, как космонавты устраняли поломки кораблей в открытом космосе или после вынужденной посадки на каком-нибудь астероиде. Но здесь, на обжитой, пусть и захолустной станции! Сами, без помощи «Космо-техно»! Делать им больше нечего!

Женя, не отрывая взгляда от отважных техников, ответил:

– М-да, умельцы. Такие люди ничего, кроме жалости и восхищения, не вызывают.

Железнов продолжал колдовать с патрубками, не то соединяя их, не то наоборот, разъединяя – с такого расстояния, да ещё сквозь пылевую пелену подробности не разглядеть.

– Голь на выдумки хитра, – с усмешкой сказал Глыба. – Я всегда верил в левшей, на таких вся техника держится. – Задёрнув шторки, добавил: – Ладно, пойдём, позавтракаем. Серёга, пошли завтракать.

– Я давно жду, когда это наш командир соблаговолит дать команду пожрать.

В коридоре встретили техников в грязных скафандрах, перемазанных маслом и ещё какой-то дрянью. Они шли в бытовку, держа шлемы под мышками, как пилоты истребителей начала века. Железнов о чём-то рассказывал юному напарнику и тот ловил каждое слово наставника.

– ЗдороÌво, ребята! – поприветствовал их Андрей. – Какого чёрта вы ковыряетесь в этом барахле? Неужели специалистов нет с нормальным ремонтным оборудованием?

Железнов улыбнулся, глаза его возбуждённо блестели. Техник был доволен плодами проведённой работы.

– Сначала я тоже не хотел ползать в грязном брюхе этого бегемота, – заговорил Алексей звонким молодым голосом. – Но когда срочно нужно было лететь, а техники из «Космо-техно» запаздывали и не прибыли в срок, пришлось надевать эти грязные костюмы и делать всё самим. Здесь нет ничего сложного. Сегодня нам предстоит починить одну амортизаторную лапу. А через несколько дней собираемся отладить маневровые двигатели. Эти чистюли космотехники были бы в ужасе, увидев как мы работаем. Чего только придумывать не приходится.

– Да, не перевелись на земле русской Кулибины, – заметил Женя, разглядывая массивную фигуру Железнова. – Изобретательностью бог вас не обделил. Но сейчас торопиться смысла нет, мы вас никуда не отпустим. Зачем себя мучить?

Техник пожал плечами, насколько это позволил скафандр, и развёл руками.

– Работаем в условиях ограниченного финансирования. «Космо-техно» дерут десять с половиной тысяч марсианских рублей за ремонт бота плюс пятьсот за якобы обязательный осмотр. А мы делаем эту же работу за тысячу. Каждому по пять сотен за день-два работы минус подоходный налог.

– На этой лоханке после каждой посадки что-нибудь да отказывает, – вставил его юный помощник. – Так что работа у нас есть всегда. К тому же мы стараемся летать на том боте, который чаще выходит из строя. Но он вчера сломался над кратером Олимпа, и мы едва дотянули до станции.

– Хватит болтать, Ваня, пошли, – недовольно прервал его Железнов. – Быстро поедим, и продолжим работу.

Они скрылись за поворотом, но до особовцев всё доносился голос Железнова, распекающего своего младшего товарища: