Валерий Цуркан – Бажен (страница 2)

– Осторожко ходи, и будет счастье тебе, – улыбнулся Бажен, и веснушки засветились от улыбки.

Через некоторое время, когда сквозь густые ветви уже почти не пробивалось солнце, Бажен сказал:

– Вот поляна моя, никому не показывал. Ты первый будешь! Ягод тут – как звёзд на небе! Ешь-лопай в две хари, а всё не съешь!

Деревья расступились, и ребята вышли на маленькую полянку, заросшую травой, лесными цветами и залитую ярким солнечным светом. Ушла лесная влажная прохлада, и стало теплым-тепло.

Всемил пошуршал в траве ногой и обнаружил спелые ягоды. Много, на всю деревню хватит. Ради этого стоило тащиться в такую даль, продираться через кустарник и бурелом, оцарапать щеку. Он заулыбался, забыв неприятности, отёр кровь с оцарапанной щеки и упал на колени, поставив рядом лукошко. И принялся набивать вкусными и сочными ягодами черники рот.

Бажен отошёл на другую сторону поляны и тоже начал собирать чернику. Много не съешь, она начинала увязать во рту, и потому лукошко наполнилось довольно быстро. Мальчик поднялся, оттирая руки о портки, и посмотрел на товарища. Лукохо Всемила было наполовину пусто, а лицо измазано чёрным, будто в саже извозился. Бажен засмеялся.

– Сажи нажрался, чудо-юдо невиданное!

– Фам фы фавы наввафся, фам фы фуво, фам фы юво! – пробурчал Всемил, шамкая полным ртом, что означало «Сам ты сажи нажрался, сам ты чудо, сам ты юдо».

И тут Бажен увидел косолапого. Зверь тоже пришёл полакомиться ягодкой и, наверное, был очень недоволен, что его место занято. Он с удивлением смотрел на двух непрошеных гостей, что воровали ягоды с его делянки.

– Всемил, не дрыгайся, спокойно… – перестав смеяться, сказал Бажен. – И не оборачивайся! Стой на месте!

– Фево фы фсе двавнифся (чего ты все дразнишься)? – ответил с обидой Всемил, но заметил, что друг вовсе не смеётся.

Он поднялся на ноги, медленно развернулся и тоже приметил медведя. Тот стоял в десятке локтей, в зарослях кустарника, поэтому Бажен и не сразу заметил зверя. Мишка встал на задние лапы, медленно двинулся в сторону Всемила и зарычал.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – заорал мальчик, выплюнув остатки ягоды, и бросился к другу, забыв о лукошке.

– Р-р-р-р-р-р-р-р! – вторил медведь.

Бажен рванул к лесу. Медведь был с виду неповоротливый, такой же увалень, как и Всемил, но он в два счёта догнал мальчишек, в несколько прыжков пересёк поляну. Никто не ожидал, что зверь умеет так быстро бегать. Они никогда не видели медоеда так близко.

Недолго думая, оба, как белки, взбежали на деревья – Бажен на одну осину, а Всемил на вторую. Мишка не отступил и полез вслед за Всемилом. Бажен уселся попрочнее на ветке, уперся спиной в ствол, сдёрнул с плеча лук и, выхватив стрелу из колчана, выстрелил. Стрела попала медведю в шею, но вреда не причинила. Глухо урча, медоед продолжал подниматься. Всемил перелез по толстой ветке, чтобы косолапый не достал его, и тоже взял лук. Стрелок он был неважный, но с такого расстояния грех было промахнуться. Он выстрелил и попал в голову, но мишке это как – укуса комара. Зверь продолжал подниматься, обламывая своим тучным телом мелкие ветви. Несколько раз срывался, проскальзывал по стволу вниз, сдирая кору, но цеплялся мощными когтями и снова продолжал подъем.

– Уйди, ведмед! – орал Всемил, пуская в зверя одну за одной стрелу, но тот не отставал. – Оставь меня!

Бажен стрелял молча, пару раз попал в голову, но чаще в плечи и шею. Косолапый уже был похож на ежа, из головы торчали стрелы, но он продолжал подниматься. С чего так разъярился медолюб, мальчики не знали, скорее всего, рядом находилась берлога с медвежатами.

Когда мишка уже почти добрался до Всемила, а в колчанах оставалось по одной стреле, зверь неожиданно сорвался и с треском полетел вниз. Да так и остался лежать на спине – медведь с ежиной головой. Мальчики долго не решались спускаться, но когда стало ясно, что хищник мёртв, слезли с деревьев и с опаской подошли к бурой туше. Шерсть хищника свалялась и была залита кровью, глаза полуоткрыты, с клыков капала слюна, но зверь уже не дышал. Ребятам повезло, что он упал спиной на обломок тонкого пенька, который и убил зверя, проткнув внутренности. Иначе бы долго ещё куковать на деревьях. Или и того хуже – добрался бы до них медоед.

– А я говорил, как с тобой пойду, так рожей в говно, – сказал Всемил, узковатые бабкины глаза превратились в широко распахнутые русские глазищи. – А тебе везёт всегда.

– Сходили за ягодками, – фыркнул Бажен. – Заодно и поохотились.

– Я с тобой больше – ни шагу! Стока страху натерпелся, даж охрип!

– Дурила, чудо-юдо! Нас теперь в деревне почитать будут, как знатных ловчих. Вон какого огромного зверя завалили! Но сами мы потапыча до дому не допрём, дядек звать надо. Нас с тобой теперь до самого Ростова узнают! А вдруг сам князь Василько скажет – а позвать ко мне двух этих воев, что ведмедя легко завалили! И будем мы с тобой при дворе княжеском пировать!

– Скажешь тоже, легко завалили, я чуть в портки не наложил! Пойдём назад, надо дотемна мишку домой принести.

Так и завершилась их первая совместная и нечаянная охота на медведя.

***

Несколько мужиков пришли на место побоища и, цокая языками, переговаривались да посмеивались.

– Слышь, да? Вот кого теперь будем брать, когда за медведем пойдем!

– А мы-то им зачем? Мы так, в помощники! Они и без нас справятся! На живца поймают!

– Мы им теперь не нужны!

– Как это не нужны? А носить ведмедей кто будет?

Мужики захохотали.

– А ягод хоть набрали?

– Набрали, – в один голос сказали ребята.

Обе корзины были истоптаны и помяты, а черника рассыпана по траве.

– Вот изверги, всю шкуру попортили! – сказал дядька Житко, здоровенный мужик с пудовыми кулачищами, разглядывая истыканную стрелами тушу Михайло Потапыча. – Весь колчан запустили?

Мальчики часто закивали головами.

– Вас бы так истыкать! – Кулаки распрямились, и дядька погладил ребят по головам. – Ну, молодцы, чё!

– А чё нам было делать, дядько? Зверюга! Сожрать нас хотел. Чудо он юдо!

– Да накой вы ему? Жрать! Подрал бы немного да и бросил. Сильно вы его чем-то разозлили. Наверное, это его ягодная поляна, а вы без спросу притащились сюда. Ладно, ребятки, взяли мишку! Понесли!

2

Медведя принесли в деревню, освежевали. Стрелы мальчики выдернули и разобрали – у каждого со своими метками, не ошибёшься.

Тушу разделали, разожгли костёр, долго коптили, после чего всей деревней начали праздничать. Здесь всегда так, как удачная охота, так сразу праздник. Ох, любят русичи праздники. Пока мужики готовили медвежатину, женщины собирали застолье. Взрослым – брагу на меду, детям – брусничную воду.

Малыши бегали вокруг, прислушивались к разговорам, принюхивались к вкусным запахам. Они то и дело проскальзывали между дядьками, отщипывали по кусочку мяса и убегали. Детей прогоняли, но они снова появлялись с другой стороны, подкрадываясь, как вражеские разведчики.

Наконец приготовления завершились, и деревенские собрались праздновать удачную охоту Бажена и Всемила. Мужики с бабами выпили медовухи раз, выпили другой да третий и четвёртый и затянули долгие разговоры. Много говорили про татар, которые Ростова покамест не трогали, но пожгли южные города. Никто о них толком не знал, по слухам да пересказам судили. Из какой далёкой страны эти самые татары пришли – неведомо. Страшные – жуть! Чёрные сами, а одежды не похожи на людские, даже кони у них жуткие, лохматые, как собаки – одним словом, нехристи. Воины умелые, злые да свирепые – никого в живых не оставляют, всех под корень вырубают или же в полон забирают. Лет десять или более назад русичи татар разбили, а ещё раньше татары русичей били. Говорят, тогда князь Василько с дружиной пошёл на подмогу, да не дошёл, не успел, побороли наших. Сейчас было спокойно, но народ ждал, что снова сеча жестокая начнётся. Это Дядька Житко поведал, он в Ростове бывал и пересказывал тамошние беседы.

Бажен сидел и смотрел на взрослых мужиков. Нравилось ему следить, как они разговаривают, доказывают друг другу свою правоту, собравшись вокруг стола, глиняного продолговатого возвышения во дворе, на котором была разложена нехитрая мужицкая еда. Детей за стол не пускали, и наблюдать приходилось со стороны. Иногда ему казалось, что мужики куда глупей малышни, но вслух этого, конечно, не говорил. Всемил сидел рядом и рассказывал мальчишкам, как медведя завалили. Разводил руки, изображая, как стреляет из лука в голову мишки. О том, что чуть в штаны не наложил, говорить, разумеется, не стал.

Обоих позвали к столу и велели поведать, как получилось совладать со зверем.

– Не знаю, – ответил Всемил. – Стреляли, стреляли, вот и убили. А он на пенёк хрякнулся и помер.

– Испугались мы, – добавил Бажен. – Дюже сильно напугались.

– Ага, страху натерпелись, – кивнул Всемил.

– Струхнули маленько, да не растерялись, молодцы! – похвалил Вячко, бородатый мужик, с огромным мясистым носом.

– Быть вам, детки, охотниками, – добавил Житко и осторожно, но крепко пожал ребятам руки, их маленькие ладошки утонули в огромных кулачищах. – Луки есть уже, молодец, Вячко, хорошие ты луки сделал. Отличные стрелки из ребят выйдут. Выпейте с нами, мальцы.

– Батя ругаться будет, нельзя мне, – протянул Всемил и скосил глаза на Вячко.