Валерий Тишков – Страна кленового листа - начало истории (страница 12)

Железоделательный завод представлял собой довольно крупное по тем временам предприятие: на нем работало 120 человек. Владела им группа сеньоров, купцов и чиновников. Рабочие нещадно эксплуатировались. Предприятие влачило жалкое существование, не вылезало из долгов, испытывало потребность в квалифицированной рабочей силе и новых капиталах. Это были типичные трудности для зарождающейся колониальной промышленности. Они усугублялись многочисленными запретами, налагавшимися Версалем на предпринимательскую деятельность колонистов. Королевский двор запретил производство пеньки в Канаде, чтобы не подрывалась монополия французских мануфактуристов на изготовление тканей (чтобы канадцы больше потребляли французской материи), организацию шляпных мануфактур и т. д. и т. п.

Несмотря на все эти ограничения, в Канаде в первой половине XVIII в. продолжался процесс формирования капиталистических отношений на мануфактурной стадии их развития. К тем капиталистическим мануфактурам, которые появились еще во второй половине XVII в. (кожевенные, по производству смолы и дегтя и т. п.), теперь добавились десятки мелких и даже средних, основанных на наемном труде.

Расширились внешние торговые связи колонии, преимущественно с метрополией. Она ввозила из Франции материю, обувь, промышленные товары, вина, а вывозила, помимо мехов, лес, муку, горох, овощи, мясо. В течение всего времени существования Новой Франции ввоз превышал вывоз, иногда в 3 раза. Торговля носила типично колониально-меркантилистский характер.

Все ключевые позиции в хозяйственно-торговой сфере занимала метрополия. 14 французских компаний контролировали три четверти канадской промышленности. Судостроение и горное дело контролировал Версаль. Пушная торговля находилась в руках Вест-Индской компании Франции. Канадские купцы получали меньше половины прибылей ст торговых операций в колонии. Остальное шло за океан, в метрополию.

Основой основ колониальной экономики и в последний период французского господства в Канаде оставалась пушная торговля. Только эта отрасль постоянно давала устойчивый доход метрополии и правящему классу колонии. До 1725 г. в Канаде ежегодно добывалось около 60 тыс. шкурок. В 1726 г. — 135 тыс., в 1730 г. и в последующие годы — 164 тыс. К 1744 г. стоимость годового «урожая» мехов составила 1,5 млн. ливров в год, а затем превысила 2 млн. ливров.

Вся пушнина вывозилась за пределы колонии. Около двух третей ее использовалось шляпной промышленностью Франции, одна треть шла в Голландию, которая продавала ценные шкурки в другие страны.

В 1719 г. монополию на всю канадскую пушную торговлю получила Вест-Индская компания. Это вызывало недовольство набиравшего силу канадского торгового капитала. Созданные монреальскими купцами собственные торговые компании оказались не в силах конкурировать с Вест-Индской. Тогда местные купцы, «лесные бродяги» и охотники — трапперы, а нередко даже церковники и колониальные чиновники самого высокого ранга, занялись контрабандной торговлей с англичанами, хотя еще в 1709 г. король запретил продажу бобровых шкурок последним. Канадцы скупали для продажи индейцам более дешевые и привлекательные английские товары. Особой популярностью у туземцев пользовались изготовляемые в Англии красные одеяла, за которые аборигены отдавали все свои меховые наряды.

В 1716 г. была восстановлена практика выдачи лицензий на мехоторговлю местным дельцам, которые сдавали меха оптовикам Вест-Индской компании. Власти разделили всю территорию колонии от Тадуссака до Саскачевана на торговые районы, в каждом из которых были установлены посты во главе с начальниками. Последние мгновенно обогащались на грязном бизнесе.

Важной фигурой в пушном деле оставались странствующие агенты, которых набирали за определенную плату торговцы — «буржуа», владевшие патентами. Такие агенты получали специальные разрешения от колониальных властей и назывались «вояжерами». Название «лесные бродяги» теперь сохранилось лишь за теми, кто не имел таких разрешений.

Как и в прежние времена, «вояжеры» и «лесные бродяги», преимущественно молодые канадцы из простонародья, преодолев немалые трудности и огромные расстояния, добирались до торговых факторий и выменивали у индейцев меха. Главным обменным товаром оставался алкоголь. Несмотря на протесты церкви и лицемерные запреты Версаля, власти в Канаде дали официальное разрешение на продажу индейцам бренди. Двор также в конечном итоге одобрил это преступление во имя наживы.

В первой четверти XVIII в. французы удерживали контроль за скупкой пушнины у индейцев, живших к югу от озера Верхнее и в бассейне верхнего течения Миссисипи. Но торговля с племенами, жившими к западу и северу от озера Верхнее, ускользала из их рук. Все больше индейцев предпочитали совершать далекие путешествия по западным и северным рекам, доставляя пушнину к английским факториям у Гудзонова залива и получая там в обмен товары на более выгодных условиях, чем на французских торговых постах.

Трактуя как им заблагорассудится условия Утрехтского мира, англичане постоянно расширяли район мехоторговли по многочисленным рекам, впадавшим в Гудзонов залив. Это позволяло Компании Гудзонова залива за спирт, огнестрельное оружие и красные одеяла выкачивать меха и отправлять груженные ими суда в Европу.

В результате французам пришлось взяться за освоение индейских водных путей от запада к северу, с тем чтобы построить там новые посты и перехватывать меха, которые индейские племена издалека доставляли к северным английским факториям. Попытку решить эту трудную задачу предпринял сын губернатора Труа-Рпвьера — Варены де Ла Верандри.

В течение 12 лет Ла Верандри вел торговые операции по скупке пушнины в бассейне реки Сен-Морис. Оскудение местных пушных угодий вынудило его перейти в область, расположенную между северным берегом озера Верхнее и озером Нипигон. От королевских властей он получил в 1730 г. патент, предоставивший ему на пять лет обширные права и привилегии в районе озера Нипигон и к западу от него. Средства на строительство фортов, закупку и транспортировку товаров дали монреальские купцы — пайщики его предприятия.

Края эти были исключительно богаты пушниной. Здешние индейцы одевались зимой в бобровые шкуры, а весной бросали их, чтобы осенью изготовить новые одежды. Ла Верандри с четырьмя сыновьями энергично взялся за скупку этой «бросовой» пушнины. В 1731–1732 гг. он построил два новых форта к западу от озера Верхнее — Сен-Пьер у озера Рейни и Сен-Шарль у озера Лесное, где жили индейцы племени кри. В 1733–1735 гг. сыновья Ла Верандри и его племянник де Ла Жемерэи на индейских челнах спустились вниз по реке Виннипег и достигли одноименного озера, исследовав часть его бассейна. Они открыли полноводную реку Ред-Ривер, впадающую в озеро с юга, и низовье ее крупнейшего притока Ассинибойн, а также собрали сведения о двух западных озерах — Манитоба и Виннипегосис. В низовье Ред-Ривер первооткрыватели построили форт Морена.

Приход европейцев в этот район сразу же обострил междоусобную борьбу индейцев и привел к кровавым стычкам. Ла Верандри и их спутники оказали поддержку племенам ассинибойнов в их борьбе против индейцев сиу, живших в верхнем бассейне Миссисипи.

Ла Верандри продлил срок своей монополии еще на пять лет и продолжил исследование озера Виннипег и окружающей местности. В 1738 г. неутомимый путешественник вместе с двумя сыновьями (один из сыновей был убит в стычке с индейцами сиу) и отрядом в 50 человек пешком прошел по долине Ассинибойна. На этой реке, против южного края озера Манитоба, он построил форт Ла-Рен. По индейским тропам французы добрались до прерий, где жили индейцы манданы. Это уже была долина великой реки Миссури.

В 1739 г. младший сын Ла Верандри, Луи-Жозеф, достиг северного угла озера Виннипег, откуда вытекает река Нельсон. С братом Пьером они завершили также обследование «озер прерий» — Манитобы и Виннипегосиса и на «Белой реке» (Нижний Саскачеван) построили форт Бурбон. Успех сопутствовал экспедициям Ла Верандри и в 40-е годы. Последнее путешествие предпринял Луи-Жозеф в 1749 г., изучив реку Саскачеван и районы Центральной Канады.

Все это делалось во имя одной цели — «не допустить, чтобы дикари контактировали с англичанами».

Как пишет советский ученый И. П. Магидович, «Варсины де Ла Верандри вошли в историю как последние выдающиеся французские путешественники — исследователи Северной Америки. Они впервые установили в своих отчетах — конечно, в общих чертах — сложную гидрографическую сеть Центральной Канады, открыв ее большие озера, связь между ними и несколько крупных рек бассейна Виннипега, они положили начало открытию и исследованию верхнего бассейна Миссури»^{38}.

Открытия Ла Верандри дали французам возможность отодвинуть границы Канады на сотни километров в глубь канадских прерий, но воспользоваться в полной мере этими достижениями они уже не могли. Кризис, который переживал французский абсолютизм в XVIII в., неумолимо приближаясь к революции 1789 г., давал о себе знать и в колонии.

Господствующую колониальную верхушку вместе с высшими чиновниками составляло примерно 400 человек. Ключевые позиции в обществе занимала церковь. В 1717 г. в колонии приходилось 140 священников на 18 тыс. прихожан, из них 12 сульпицианцев, 24 иезуита, 32 реколлета.