Валерий Стерх – Апокалипсис. Спасение (страница 9)

Вместе с тем Апокалипсис не сразу попал в канон христианских книг. И даже попав в канон, Откровение Иоанна долгое время считалось спорным. Хотя новозаветный канон начал складываться со II века, но официально он оформился лишь в IV веке, когда Константин Великий легализовал христианство в Римской империи. Предварительно каноничность Апокалипсиса была подтверждена Гиппонским (393) и Карфагенским (397) поместными соборами, а до этого Откровение было включено в несколько частных канонов, например, в канон Муратори (II век). Однако только к VI веку каноническое достоинство Апокалипсиса стало общепринятым. Окончательно каноничность Откровения Иоанна была установлена на Шестом Вселенском соборе в 680—681 годах.

Евсевий Кесарийский (ок. 263 – 340) относил Апокалипсис к сомнительным книгам:

«Тут, кстати, перечислим уже известные нам книги Нового Завета. На первом месте поставим, конечно, святую четверицу Евангелий, за ней следуют Деяния Апостолов; потом Павловы Послания, непосредственно за ними – Первое Иоанново и бесспорное Петрово, а потом, если считать его подлинным, Апокалипсис Иоанна, о котором в свое время поговорим. Это книги бесспорные. Среди оспариваемых, но большинством принятых Послания, именуемые одно Иаковлевым, другое Иудиным, и Второе Петрово, также Второе и Третье Иоанновы, может быть, они принадлежат евангелисту, а может быть, какому-то его тезке» (Церковная история, 3.25.1—3).

В этом мнении Евсевий следовал за Гаем Римским (ум. ок. 217) и св. Дионисием Александрийским (ум. 265). Подробнее об их взглядах скажем далее.

Керинф и Апокалипсис

Евсевий Кесарийский приводит мнение Гая Римского (ум. ок. 217) и сочувствующего ему св. Дионисия Александрийского (ум. 265) о том, что Апокалипсис будто бы написан еретиком Керинфом:

«Мы знаем, что в это время жил и глава другой ереси – Керинф. Гай, слова которого я приводил уже раньше, в своих рассуждениях пишет о нем: «И Керинф в откровениях, написанных будто бы великим апостолом, помещает лживые рассказы о чудесах, показанных ему ангелами; он говорит, что после воскресения наступит земное царство Христово и люди во плоти, вновь поселившиеся в Иерусалиме, будут рабами желании и наслаждении. Враг Писания, он, желая обмануть людей, говорит, что тысячелетие пройдет в брачном празднестве».

И Дионисий, бывший в наше время епископом Александрийским, во 2-й книге «Об обетованиях», говоря об Иоанновом Откровении, так вспоминает об этом человеке, следуя древнему преданию:

«Керинф, создатель ереси, названной по его имени «керинфовой», напутствовал свои выдумки внушающим доверие названием. Вот основное в его учении: земным будет царство Христово; осуществится то, к чему он сам стремился – а любил он плоть и был очень чувствен, – и можно будет жить, как он мечтал: желудок и то, что ниже его, будут вполне удовлетворены едой, питьем и брачным сожитием. Все это он думал облагообразить, называя празднествами, приношениями, жертвами»» (Церковная история, 3.28.1—5).

Св. Дионисий Александрийский в данном случае выражает не столько собственное воззрение, а скорее ссылается на слова неназванных лиц, в числе которых очевидно подразумевается и Гай Римский:

«Дальше, непосредственно за этим, Дионисий говорит об Откровении Иоанна следующее:

«Были и до нас люди, совершенно отвергавшие эту книгу; пересматривая главу за главой, указывая на ее непонятность и бессвязность, они объявили ее подложной. Они говорят, что она не принадлежит Иоанну, что под густым слоем невежества тут нет никакого откровения, что автор этой книги не был не только апостолом, но вообще не принадлежал к святым и к членам Церкви и что в ней облагородить свои вымыслы именем, заслуживающим доверия, пожелал Керинф, основатель ереси, по его имени названной. Вот учение, им проповедуемое: Царство Христа будет земным, и там будет все, к чему стремился и о чем мечтал он сам, человек очень чувственный, очень плотский: чрево и животные побуждения будут полностью удовлетворены едой, питьем, брачными союзами, а также тем, чем он рассчитывал это облагообразить, – празднествами и жертвоприношениями»» (Церковная история, 7.25.1—3).

Гай Римский и св. Дионисий Александрийский ошибочно приписывают гностику Керинфу авторство Апокалипсиса и хилиастические воззрения. Однако гностицизм проповедует освобождение от материи вообще и от плоти в частности, а хилиазм учит о воскресении плоти. Таким образом, мнение о хилиазме Керинфа абсурдно, так как гностицизм несовместим с хилиазмом. Указанное мнение, как и предположение о написании Керинфом Апокалипсиса, происходят от ереси алогов, не принимающей Евангелия от Иоанна и его Апокалипсиса. Эту ошибку о будто бы хилиастических взглядах Керинфа, заимствовав ее из «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, затем повторяли без рассуждения и другие писатели. Авторы более рассудительные позволяют себе выражать сомнение в такой точке зрения.

Наиболее типичный пример трансляции этого заблуждения находим у Якова Алфионова:

«Несмотря на такой очевидно грубый чувственный характер хилиастических воззрений Керинфа, многие западные ученые стараются оправдать его и придать ему чисто духовное значение. Мало того, они не хотят даже видеть в нем первого распространителя грубых чувственных ожиданий устроения на земле 1000-летнего царства Христова. «Первоначальное происхождение и распространение хилиазма, говорит напр. Мюншер, приписывается обыкновенно Керинфу, хотя можно решительно утверждать, что хилиазм вообще весьма мало и в самой незначительной степени гармонирует с характером и направлением гностических систем. Правда [говорят], Керинф учил, что, после первого воскресения праведников, Иисус устроит для них 1000-летнее царство в Иерусалиме, где они будут наслаждаться всевозможными радостями и удовольствиями, но при этом надобно заметить, что известия, касающиеся его хилиастических представлений, заимствуются обыкновенно из двух источников – из свидетельства пресвитера Кая [Гая] и епископа Дионисия – самых ожесточенных противников хилиазма и потому весьма склонных представлять одну только дурную сторону этого учения. По этой простой причине мы имеем полное право сомневаться, чтобы Керинф, страстно ожидавший устроения на земле 1000-летнего царства Христова, все счастие и блаженство этого царства представлял под формою одних только чувственных благ и наслаждений. Еще менее имеем мы права считать его отцом и первоначальным распространителем грубого чувственного хилиазма, так как многие из отцов и учителей древней церкви видели в Керинфе чрезвычайно злого еретика, но в то же самое время разделяли его хилиастические представления, напр. Св. Иустин мученик и Св. Ириней, еп. лионский» [Münscher. Dogmengeschichte. T. 2, стр. 418. Marburg, 1818]. «Мы осмеливаемся освободить от упреков известного еретика Керинфа, – утверждает другой западный ученый – Лохерер – и оправдать его от возводимых на него обвинений противниками хилиазма – пресвитером Каем [Гаем] и еп. Дионисием – в том, что он будто бы первый распространял это учение между ортодоксальными христианами в самых грубых чувственных формах. Что этот еретик не только веровал в земное мессианское царство, имеющее продолжаться 1000 лет, но даже первый распространял учение о нем между христианами – это не подлежит никакому сомнению. Но чтобы блаженство этого царства он представлял исключительно в удовлетворении чувственных похотей, этого нельзя допустить, не став в прямое противоречие с его гностическими принципами» [Locherer. Kirchengesch. стр. 161]. С особенным усердием пытается оправдать Керинфа Неандер от обвинений, возводимых на него за его привязанность к грубому чувственному хилиазму. Блаженство 1000-летней субботы, по его словам, Керинф не представлял под формою таких грубых чувственных представлений, как свидетельствуют пресвитер Кай [Гай] и Дионисий, еп. александрийский. Чувственный характер блаженства праведников в 1000-летнем царстве Христовом вообще не соответствует миросозерцанию Керинфа. Если этот известный еретик учил о существовании в 1000-летнем царстве Христовом брачных удовольствий, то при этом необходимо заметить, что брачные празднества в тогдашнее время служили общеупотребительною формою для изображения блаженного единения Мессии со своими последователями. Гностики точно также изображали блаженство плиромы под формою брачных празднеств, брачного союза между σοτήρ и σωφία, между природою духов и ангелами. Человек, незнакомый с ориентальным языком символов, может пожалуй перетолковать в дурную сторону то, что не позволит себе сделать человек сведущий в этом отношении [Neand. Gesch. christl. Relig. und Kirche. T. 1, стр. 450]» (Хилиазм первых трех веков).

Далее Яков Алфионов, отмахиваясь от во многом здравых рассуждений упомянутых ученых, пытается представить керинфианскую ересь в виде эклектической смеси иудеохилиазма и гностицизма, однако в исходном пункте его построений лежит ложное сообщение Гая Римского, а потому и воздвигнутые на таком основании заключения столь же несправедливы.

В свое время св. Ипполит Римский даже написал книгу «Главы против Гая», где обличил заблуждения Гая Римского касающиеся Апокалипсиса.