Валерий Старский – Змей (страница 13)

— Не кипишуй Ливер, что-то я не догоняю, они, что там у тебя, мазу держат? Прием.

У Ливера вырвали из руки манипулятор радиостанции, бригадир потрошителей не нашел в себе сил сопротивляться. Молчун нажал тангенту.

— Халя-Баля[8], Урфин Джюс — это Молчун, не буду ходить вокруг да около, наши договоренности мы оттрубили по полной, даже с излишком. Ждем освобождения Бедового, да, и последний хабар неплохо бы раздербанить по понятиям. Прием.

В ответ шуршание и потрескивание эфира. И все же через какое-то время ему ответили:

— Слышь, плесень, ты кто по жизни?

Молчун усмехнулся:

— Из танкистов мы.

— Да я Вас всех, сучар диких, Урою. Я глава стаба, авторитет, за мной две тысячи стрелков. А кто вы, шелупонь, скитальцы нищие. Ладно дарю шанс на жизнь, год на меня оттарабаните в той же Мишени. Без мордобоя, конечно, теперь не обойтись, лично тебе Молчун харю чистить буду.

— Да, какой ты авторитет, Урфин Джюс? Лепила ты опомоенный и барыга знатный, это да. Слушай сюда, выпердышь кровавый. На кону семь жемчужин и туева куча споронов и гороха, ну и жизни ржавые шнырей твоих. Да и место это твое поганое, Мурское, в покое не оставим, в горизонт сложим, пластида тут хватит. Прием.

— За Мура не докажите, — нервно дав петуха прокричал фальцетом глава стаба, щелкнув тангентой.

— И не собираемся, лишний головняк нам не нужен. Придет время Стикс с тебя сам спросит. Ну, если конечно выгодно нам не подвернёшься, удавим без базара, мы в своем праве, ты ведь нас всех с самого начала пришить решил, и кусками внешникам продать. Прием.

— Спать не буду, свиданки ждать буду, а доказать все равно ничего не сможете, кто вас бродяг слушать будет.

— Кончай гнилые базары, Джюс. Решай. Тарахтеть, время закончилось.

— Хорошо, хорошо не бросай тангенту. Хотите справедливости, лады, разойдемся, по-вашему. Мои условия: аппаратура должна остаться не тронутой, называете источники информации, откуда узнали о моих намереньях, и проваливайте в месте с Бедовым на все четыре стороны. Весь сегодняшний хабар меняю на Ваше молчание, а лучше потерю памяти о произошедшем. Прием.

— Что ж принимается, и по нашей информированности секрета никакого нет. У тебя, у авторитета целого, главы стаба, и так далее и так далее и тому подобное и тому подобное — ментаты[9] фуфло, у нас, как ты выразился: бродяг нищих, есть на порядок лучше. Ждем час, Бедовый должен выйти на данной чистоте с Ижорского поста. И мы сразу уходим, забираем половину всего, что сегодня было добыто, остальное не трогаем. Слово наше верное, Стиксом клянусь. Все, Урфин Джюс канай дела делать, время пошло. Конец связи.

И Молчун бросил манипулятор рации. Через минут сорок из динамика станции раздалось:

— Я, Бедовый, привет парни, слышите меня? Прием.

Народ зашумел радостно, столпился у медведя с рацией:

— Да слышим. Привет от всех, ты в Ижоре? Прием.

— Да, все норма. Жду в Рамбове на пьяном углу, в Стекляшке. Благодарен, что вытащили, и будьте поосторожней, эта крутизадка Урфин Джюс и его деревянные солдаты, мстить будут. Конец связи.

— Мишень это Лебяга. Прием.

— Мишень на связи Лебяга.

— Ливер, переходим на экстренную частоту.

— Понял тебя, Лебяга.

— Ливер, мраморная ты говядина, цел? Прием.

— Удивительно, но цел, только пованиваю немного, штаны выбрасывать придется, думал все, кердык, откоптил свое Ливер, добрейший в Стиксе человек.

— Добрейший в Стиксе человек доложит, что эти трупаки забрали много, ровно половину за день добытого: сто пятьдесят пять споранов, сорок шесть сахарку, приличное количество узелкового янтаря и красную жемчужину. Прием

— Хренасе.

— И я о том же, ты Урфин когда их поймаешь, а ты их поймаешь, не забудь меня на пир пригласить, я лично из них салат настругать желаю.

— Забились, добрейший ты человек, Рамбовских вообще на место нужно ставить. И мысли есть, и случай подходящий, вроде как сам в руки идет. Ливер ты один в помещении? Прием.

— Нет, Цитрамон со мной, остальные наверху капытят. Прием

— Отошли шныря на крышу, пусть там воздухом подышит с полчасика. Прием.

— Эй, Цитрамон, укушенный ты в голову утупок и не говори, что не слышал, давай канай отсюда на часик.

Цитрамон ускакал, только его и видели.

— Отослал! Прием.

— Помнишь ту группу с погонялой «Двадцать восьмой завод». Прием.

— Как же, разве забудешь, этаких отморозков из Рамбова, известные спецы по жемчугу. Прием.

— Они опять собрались на неназываемых, к нашей ЛАЭС пойдут, уже целый состав с техникой в Красной Слободе на рельсах стоит. Пять Т-90 и четыре новеньких Терминатора 2 экипажей 35 человек. Прием.

— Да, жесть. Кучеряво живут, суки Рамбовские. И откуда у них это все? Прием.

— Поверь, нам с тобой не скажут. Теперь слушай. Скоро они будут у нас в Лебяжье, скорей всего будут стоять ночь, как и в прошлый раз, потом двинут на Калище там разгрузятся и двинут на ЛАЭС. Точных сроков я не знаю, но все в пределах трех дней. Нам дарована почетная роль эскорта, почти да самого объекта. Задача проста, отстреливать любую шелупонь, чтоб не мешалась, и не лезла на колонну суверена. За это нам, как и в прошлый раз при предыдущей перезагрузке кинут объедки, в лучшем случае обглоданную кость. А это наша земля, наши угодья. Как подумаю — им все, нам ничего и все тут, и беленькая как вода, и девки гарные, словно шлюхи старые, ни чего не мило, все обрыгло. Прием.

— Как я понимаю, Урфин, у тебя есть планы, если так — какова моя роль? Прием.

— Твоя правда, молоток, сечёшь момент, план и в правду есть, и твоя роль оплатится сторицей, я тут для тебя пару классных девочек подготовил, заслужил бродяга. Прием.

— Бос, что скажешь, то и сделаю, можешь полностью рассчитывать на меня, ты же знаешь, я не из мнительных. Прием.

— Теперь по существу, Ливер. За ночь, которая у нас будет в Лебяге, в каждую из машин установят радиоуправляемый отравляющий боеприпас, есть у меня спец. Говорят у 28 завода лучшие прокаченные сахаром воины, вот только газ Зарин об этом не знает. Мы сопровождаем их до места и откатываем до станции Калище, их техники с нами, фактически это свидетели. Бой будет долгий, и думаю, заводчане опять разделают неназываемых. Как только будут собраны трофеи и задраены люки, на первый план выходит наша группа, она уже находится на месте, спецы в схронах, наблюдают и будут ожидать столько, сколько понадобится.

Как наступит момент, нажимается красная кнопочка, легкое «пухх» и все. Наши люди надевают противогазы, собирают трофеи, тела, и спешат к тебе, примешь все на хранение. Заводчан, как обычно упакуешь в целлофан.

В это же время все твари в округе по определению сильно возбуждены звуками боя и все такое. Тут как тут наши лучшие Олени, гонят их на Калище, всех, кого смогут. То, что нам придется не сладко на платформе, я даже не сомневаюсь. Выход, только один, рвать когти и побыстрей. И, что нам сможет предъявить «Двадцать Восьмой завод», разве что только премию, за спасение своих техников.

Пока эти вши подретузные возомнившие себя крутыми соберутся расследовать, что же там произошло, пройдет день два, а то и три.

Тут на сцену выходишь ты Ливер. Твоя задача рассадить в отрытые боевые машины ненужных тебе людей хотя бы по одному на тачку, если не хватает ненужных, сади нужных, не жалей, да хоть всех на хрен, привяжи их там покрепче что ли, ну и мои там по трупу оставят, должно выйти хорошо а главное правдоподобно.

После не суетись, с чувством, толком, расстановкой наведи туда твоих знаменитых чаек с карьера. Пускай лезут туда, рвут друг друга за живые призы. И, предупреждаю, Ливер, не вздумай даже подумать, чтоб утащить от туда хоть что-нибудь, пулеметы там, боезапас, я тя знаю. Все, буквально все должно остаться на своих местах, Понял меня? Прием.

Ливер тяжело дышал от всего услышанного:

— Понял, Бос, предельно понял. Ваще абзац, ну ты и замутил Старшой. Голова. Это же надо этакое выдумать. Г е н и а л ь н о. Бос, ты Гений, как Гагарин какой. Прием.

— Ливер, бестолочь, Гагарин был космонавтом. Прием.

— Ух ты, круто. Прием.

— Нда, когда образования нет — это весело, понимаю. И еще, до завершения операции на связь не выходим, опасно это. Сидите там все тихо, как мышки беленькие, охраняем добычу и не нажираемся до свинячьего вида, наблюдаете, с тебя спрошу если что. Завершением считаю когда Заводчане своих Рексов пошлют посмотреть что там у ЛАЭС произошло и те вернутся. В общем, я на тебя сам выйду, думаю дней через пять, максимум шесть. Конец связи.

— Уффф! — Громко выдохнул Ливер, он постоял еще немного у сейфа переваривая услышанное, покачал головой, прохрипев: — Во день, — хлопнул стакан вискаря, чтобы окончательно убрать мандраж. И хотел было отправиться на крышу, чтобы позвать Цитрамона, нужно ведь было с бутылок так пять водки зарядить снотворным. А кто лучше него знает, как это сделать правильно? Потом отзовем бригаду, пусть повеселятся напоследок. И быков нужно не забыть предупредить, чтоб пили мое пойло, а то, кто потом эти все тела таскать будет. Ох, и работы же накатило. Пойду уж. Сверху постреливали, работают халявщики. Здесь он был не прав на счет халявщиков.

Тушкан, которого он давеча отчитывал за плохую работу, на этот раз сработал выше сил своих и навел таки крупную дичь под стволы бригады, хотя это и стоило ему жизни.