Валерий Старский – Кровь дракона 3 (страница 33)
— Великий, наши воины одержимы желанием наказать этот скот, решивший вдруг, что они нам ровня, но бойцы недоумевают, почему мы не грабим их города: Глэим, Флард, Цедо, Амоларокин, а теперь вот Улэдо. Мы прошли от них на расстоянии вытянутой руки и не взяли с них ни энерго, ни золота, ни рабов, разве, что воду и провиант, и то мы это купили. Почему?
Боевой вождь светлых эльфов снисходительно засмеялся.
— Вот скажи мне, Эсску, ты будешь вкушать объедки, портя себе аппетит, зная, что вскорости будешь приглашен на царский пир? Вот то-то же, — отметил боевой вождь, видя нужную ужимку на лице десницы, и продолжил: — А что касается городов, тобой перечисленных, мы возьмем их на обратном пути, и это будет для нас проще простого, ведь они уже не будут нас опасаться. Мы покупали у них воду, провизию, даже вино и хорошо платили при этом, почему же не повторить, вот только на этот раз мы расплатимся резней.
— О великий, я склоняюсь перед вашим талантом, — с глубоким уважением сказал Эсску, низко склоняясь.
Вот именно в этот момент их и застало проклятье императора драконов. Ужасающий гвалт поднялся в военном лагере эльфов, будто в большой курятник пробралась лисица. Тут стоит отметить, несмотря ни на что, боевой вождь светлых смог сохранить самообладание и, главное, уверенность в своих силах.
Аэльто Ледяная Росса встал и еще раз прочитал пришедшее ему сообщение
Боевой вождь эльфов стоял, смотрел, как корежит от страха десницу, и ему вдруг стало противно, едва не стошнило.
«Старые боги, и этот слизняк с комплексом нарциссизма, является моим десницей, позор высшему совету, продвинувшему в десницы вот это существо. Впрочем, сколько у нас таких, гламурных, от прыща на лице в обморок упасть могут, да почти все из высших», — с сожалением подумал боевой вождь.
Мысли-чаяния относительно того, что с этим поголовным самолюбованием и чрезмерным тщеславием уже давненько надо что-то делать, в стане эльфов понимали немногие. Аэльто Ледяная Росса считал себя именно таким понимающим суть этой проблемы, он полагал ее большой слабостью светлых эльфов, но пока поделать с этим ничего не мог. И даже его запрет брать с собой в поход косметические средства и принадлежности ни к чему хорошему не привел, все равно взяли, все равно с перебором и будто назло активно пользовались, что изрядно бесило боевого вождя. А тут еще этот…
— А ну вставай, хорош убиваться, я все решу с этим проклятием. Слышишь? Ну, возьми же себя в руки, тряпка, тебе еще обращаться к армии. — А дальше главного уже понесло: — Встать! Встать, я сказал! — заорал Аэльто, выходя из себя.
Подобный дикой раздраженности посыл все же дошел до десницы, находящегося в прострации от столь изощренного надругательства над своей внешностью. Он встал, укрывая двумя руками печать должника, слезы беззвучно бежали по щекам.
— Простите, великий, я к подобному был не готов, — запинаясь, прошамкал десница.
— Знаю я, не готов он. Смотри на меня, ничтожество, внимательно смотри, как я сведу на нет эту подделку на проклятие. Я как-никак высший в десятом поколении к тому же архимагистр семнадцатой степени могущества, за мной семисотлетний опыт, не то что у этого выскочки, явно не знающего даже основ нашей природной магии. Тысячу энерго он на меня повесил, обезьяна волосатая, самозванец без рода без племени. Сейчас, сейчас, вначале я с себя эту пакость сдерну, а потом уж и за армейский масштаб возьмусь, благо энерго у меня тут в достатке, — все распалялся и распалялся боевой вождь эльфийской армии.
Для чего он, вероятно, сильнейший маг светлого леса комментировал все свои действия, непонятно, предположительно, для пущей важности и личной уверенности.
— Так, вначале укрепление, доспехи Маллорна! — вскричал маг.
Несколько секунд, и все его кожа покрылась тонкой серебристой корочкой, сияющей даже под лампами освещения. Светящаяся кора закрыла собой даже долговую печать, на что Аэльто просто залучился улыбкой в ожидании своего уже скорого триумфа, как он думал.
«Эх, народа, кто это увидит и оценит, почти нет, разве что этот мой недоросль, хотя, чтобы донести кому следует, и этот сгодится».
— Купол забвенья! — продолжил Аэльто череду защитных заклинаний.
Тут он, вражина, сделал вынужденную паузу и немного подумал о дальнейшей стратегии. Пять минут, и архимагистр возобновил серию своих заклинаний.
— Распознание проклятий!
Увы, распознание почти ничего не дало ему ни что, ни кто, ни как, будто в этом мире подобного долгового проклятия и не существовало вовсе. Да, информации у него не появилось, зато он все же смог лицезреть изнанку этого проклятья, этот умопомрачительный каркас из тончайших силовых линий толщиной с паутинку.
— Ну что ж, — обронил в задумчивости архимагистр, уже понимая, что с самого начала идет по самой по грани, и сейчас от него требовалось решить: завянуть и признать долг, отступив, или пойти дальше. Дерзкий эльф пошел дальше.
— Короеды Светлого Леса, — закричал архимагистр. На этих силовых милашек он очень сильно рассчитывал, еще бы совершенные создания обожали лакомиться статичными магическими структурами.
Во все слезящиеся глаза взирал на это — донельзя обнадеженный Десница, какое-то незначительное мгновение, как его окатило кровью и ошметками мозгов архимагистра, как и драгоценный шатер, впрочем.
Глава 20
Нежданно-негаданно — сестра
Говорят, хорошо это, когда начинание или завершение какого-то дела окропляется небесной влагой. Вот и сейчас, после поспешного бегства делегации двух армий, на Эрэну спустился дождь. Будто он — проливной — решил основательно так отмыть площади, крыши и мостовые столицы, дабы окончательно очистить город даже от мельчайших следов этой пришлой нечисти.
На бесконечных улицах великого мегаполиса остались лишь любители побродить под дождем да фанаты брызг и больших луж — местная ребятня из тех, кого не удалось разогнать по домам.
Однако для собравшихся на террасе башни «Багровых воронов» вроде как бы и дождя не существовало. Соратники клана «Багровые вороны» обнимались, шумно поздравляли друг друга, при этом громко чествуя своего лидера. В то же время Ву никого не пропустил, никого не обидел, каждому уделил время и обнял по-братски. И все же больше всего он задержался рядом с Черноцветом, темным эльфом Чётом и Далей по прозвищу Пиранья. Что называется, пробежались по верхам, обговорив самое насущное, затем глава клана громко обратился ко всем присутствующим:
— Еще раз всех поздравляю с победой в несостоявшейся войне. Предлагаю завтра в полдень собраться ядром клана в расширенном составе — назрело. Представители королевства Гард, академии, темных эльфов обязательны. Перемещение делегаций я организую, пусть будут готовы, на сегодня все свободны, отдыхайте, друзья, и готовьтесь к завтрашнему съезду. Это выскочившее слово как-то его даже внутренне покорежило, но Ву просто не нашел, не подобрал нужное, спать хотелось, не описать как. До личных покоев его сопроводили почетным караулом.
«Двуединый, сколько же я не спал на кровати», — успел еще подумать Ву, как подкошенный падая на белоснежную перину. Хорошо, он не видел, как вокруг его покоев и вообще уровня башни, помимо положенной охраны, выстраиваются усиленные кордонные его гвардии.
Проснулся, будто из темного омута вынырнул, совершенно не помня каких-либо сновидений. Хотелось немного поваляться и побездельничать, не дала вездесущая Жемчужина.
«Хозяин, хозяин, вам пора вставать, полдень два часа как минул, собрание давно вас ожидает, все, кто нужен, как я понимаю, прибыли. Воспользовались индивидуальными порталами старой Академии Меча и Магии», — очень своевременно доложила помощница. Плотные шторы на окнах как-то сами собой раздвинулись, впуская в спальню императора благодатный свет Ран.
Ву сладко потянулся, шумно выдохнув.
— Демиург всея Саромэ проспал, — с ноткой самоиронии высказался Ву и, не удержавшись, рассмеялся, поднимаясь с пастели. — Как же хорошо тут, лепота, — восхитился глава клана, впечатлившись видами вечного города, сияющего тысячами крыш, размеренной суетой кораблей в порту и умопомрачительным видом морской глади, раскинувшейся до горизонта.