Валерий Софроний – Худший из миров. Книга 5. (страница 40)

Наг с перекошенной физиономией обернулся в сторону гнумплена, видимо, ему хотелось непременно отомстить обидчику, но тут на глаза наемнику попался Олег. Наг без раздумий пырнул человека в живот и свет вновь погас. А на табло появился новый отчет: шесть минут сорок три секунды.

По истечению положенного срока Олег Евгеньевич Бендер вновь оказался на поле брани. Правда, бой был уже окончен и два его участника удобно расположились на камнях в ожидании нашего героя. Ожидающими были измученный наг и жуткий барсук с рваным ухом. На этот раз боли не было, как и в прошлый. Зато, Анастасия выла. Видимо, болезненные ощущения в полном объеме достались разрушительнице миров. Трупов союзников или их вещей заметно не было. Выходило, что в бойне в очередной раз пострадал Костян, а остальные, оценив имеющиеся возможности, просто на просто смылись.

Барсучара мирно лежавший рядом с нагом поднялся на лапы и двинулся в сторону коварного человека. Глаза зверя были налиты кровью и пылали ненавистью. Барсук что-то злобно фырчал себе под нос.

— Этот зверь говорить, что ненавидит тебя искренней ненавистью, — подал голос наг даже не пытаясь подняться с места, — ты сильно попортил ему жизнь и теперь за это заплатишь!

— А как же честь твоего отряда? — злобно ухмыльнулся Олег, — ты же меня на суд доставить собирался?

— А кто тебе сказал, что ты туда не попадешь? Ты адепт Тимиса. Ты бессмертен, — Гаюс поудобней облокотился на камень, — вот только в нашей ситуации для тебя — это скорее минус, чем плюс. Потому что боль ты чувствуешь, как все остальные.

Барсук обошел по кругу ухмыляющегося человека и полоснул того когтями по голени. Выражение лица подлого двуногого не изменилось ни на йоту. Он как лыбился, так и продолжил лыбиться, словно не ему только что нанесли несколько серьезнейших ран. На самом деле Олегу было параллельно, наш герой банально не чувствовал боли. Зато боль в полной мере ощущала Настя, она билась и орала где-то глубоко в подсознании.

— Чертовы твари! Почему так больно? — рыдала в голос разрушительница миров.

— «Настенька что происходит»? — отправил мысленный посыл Олег, не сводя довольных глаз с Гаюса.

— Не знаю. Походу это змеиное зелье, что-то начудило с твоими характеристиками. Я не знаю, но я сейчас чувствую все твои эмоции. Мне страшно, мне больно, меня девушки не любят! — принялась ныть Настя.

Барышня прибывала явно в каком-то истерическом настроении, а по сему, Олег решил сосредоточиться на обидчиках. По большому счету, он не мог противопоставить врагам ровным счетом ничего, но отсутствие боли страха и ощущения, что его девушки не любят подхлестывали вести себя дерзко. Взгляд ужасного сменился на уничижительный, а на лице расцвела надменная ухмылка. Барсучара остановился спереди от Олега поднялся на задник лапы и злобно что-то проурчал. Наш герой заглянул за спину зверю и поинтересовался у Гаюса:

— Слышь, наг, ты ведь понимаешь, что бормочет этот бобер? Чего ему от меня нужно?

— Это барсук, — пояснил Гаюс натирая шрам какой-то мазью, — он говорит, что эту рану ты получил за то, что украл у него теплый и сытный дом, — наг притих, слушая фырчание барсука, — а теперь говорит, что ты ощутишь такое же, отчаяние которое испытал он.

Наш герой встал на прежнее место и с максимально возможным вниманием уставился в морду барсука. Игра в гляделки длилась не долго. Секунд через пять Олегу это надоело, и он изо всех сил хлестанул рукой зверя по наглой разгневанной морде. Перед тем, как свет погас, наш герой зафиксировал жуткий ненавидящий взгляд на морде зверя.

Через восемь минут наш герой в очередной раз оказался в темном месте с циферблатом, только на сей раз циферблат отсчитывал шестнадцать минут. Время позволяло, и Олег Евгеньевич погрузился в нелегкие размышления. Дела были не очень, двое ожидающих явно не утолили свое рвение в нанесениях тяжких телесных, а по сему, это табло Командор увидит еще ни один раз, радовал тот факт, что с каждым перерождением табло показывало все больше времени, а значит, если повезет в этом небольшом убежище можно будет пересидеть. Были правда у нашего героя и опасения, а вдруг, как в прошлый раз колечко разлетится и окажется он в цепких лапах пресвятого Гнилиуса. И на этот раз козломордый его так просто не отпустит. И тут не вполне понятно, что дальше будет с имеющимся в загашнике опытом и частью сознания Анастасии? За недолгие шесть с половиной часов наш герой погибал раз четырнадцать. И на пятнадцатый раз картина боя изменилась.

Дорогой читатель, с последней встречи Бедолаги и Командора прошло не так уж много времени, но барсучок умудрился набрать где-то такую уйму опыта, что даже мощной шауде пришлось с ним очень тяжко, хотя в прошлый раз первое воплощение разрушительницы миров даже за врага Бедолагу не посчитала. Дорогой читатель настало время рассказать тебе о злоключениях нашего маленького, но самого ярого врага Командора.

Наш маленький антигерой, барсучок по кличке Бедолага, уже очень долгое время скитался в поисках исчадья ада именуемым Фырфырфором. Этот проклятый двуногий превратил его жизнь в ад, в череду страданий. Беспринципная человеческая сволочь совершенно не боялась гибели и ускользал из острых зубов Бедолаги. Драться честно зубами и когтями этот поддонок не желал. Семейная жизнь нашего маленького героя, опять же благодаря треклятому Фырфырфору, ушла под откос. А желание уничтожить непримиримого противника усилилось многократно. Нет, наш маленький герой мог плюнуть на мысли о сладкой месте и попробовать вернуть свою самку себе, он даже давно выследил Маргаритку, но в последний момент Бедолага прошел мимо ее новой норки даже не пометив территорию, как полагается у его собратьев. Барсучок для себя решил четко, что пока не расквитается с коварным двуногим к Маргаритке он не вернется. Ненависть клокочущая в груди не даст ему спокойно жить, кровная обида, нанесенная коварным, сожрет изнутри, а по сему наш не такой уж и маленький бедолага путешествовал налегке, стараясь вновь напасть на запах подлого двуногого. Но признаться честно исполнение замыслов сильно подвело нашего бедолагу. Запаха, даже самого слабого, барсучок так и не смог встретить.

Бедолага, сожрав куропатку, что так удачно подвернулась ему на пути, высунув язык лежал в теньке какого-то колючего кустарника. Перед его глазами на огромном поле носились различные двуногие занимающиеся охотой. Слабые двуногие используя странные железки старались поймать кроликов или куропаток, которых на поле было в огромном количестве. Периодически на слабых двуногих нападали небольшие стайки волков, медведи, праздно шатающиеся рядом с лесом на обратной стороне поля. Наш маленький герой апатично взирал на происходящее. Суету двуногих он считал пустой и никчёмной. Зачем нужно было убивать столько зайцев тетеревов и куропаток барсучку в голову не приходило, бестолковые двуногие уничтожали дичь в бешенных количествах.

— «Вот дурные, — мирно размышлял барсучок, лежа в тени куста, — разве они не знают, что свежая добыча в разы вкусней, каждый барсук знает, что свежая кровь самая вкусная».

Бедолага даже фыркнул с презрением от неудовольствия. Яркое светило прибывало в зените, и наш маленький герой, разморенный жарким деньком засопев погрузился в сон. Правда проспал барсучок не долго. Его разбудили глупые двуногие, которых практически в самые колючие кусты, где отдыхал наш маленький герой, загнала стая волков. Огромный зеленокожий двуногий подсадил невысокого кряжистого приятеля и следом забрался на высокое дерево. Глупые двуногие сидя на толстой ветке ругались между собой, барсучок плотно пообщавшись с разумными теперь во многом понимал ту невнятную белиберду, что между собой странные существа именовали речью. В чем-то это стрекотание было удобным, но выговаривать эти странные звуки у барсучка не получалось. Единственное слово, которое он смог воспроизвести было Фырфырор, да и это слово он произносил с ненавистью, словно плевался или чихал.

— Бум, ты дурень! Я же тебе сказал возьми лук и стрелы, — разорялся зеленокожий на своего приятеля, — теперь чем прикажешь от этого зверья отмахиваться?

Кряжистый гном молчал, крыть было нечем, и он всерьез раздумывал запустить в одного из пяти волков своей секирой.

— Давай я секирой попробую перебить позвоночник вон тому волчаре? — предложил кряжистый недотепа, — а с четырьмя волками мы как-нибудь справимся.

— А справляться ты с ними голыми руками собрался, — обломал потуги приятеля зеленокожий.

— У меня еще нож имеется.

Гном достал из подсумка массивный тесак.

— Засунь его себе знаешь куда? — трезво оценив и взвесив все за и против предложил зеленокожий, — много ли ты этим тупым тесаком намашешь.

— Может и немного, но чем смогу помогу.

— Ты уже со стрелами помог, — скептический заметил зеленокожий, — блин дернуло тебя волка приложить?

— Я думал он там один, — набычился гном.

Два друга продолжали пререкаться сидя на толстой дубовой ветке свесив ноги. Одолеть пятерых волков эти жертвы отсутствия интеллекта были не способны. Одного матерого хищника, ну в крайнем случае пару куда не шло, но вот три твари и более уже ни в какую не давались. Не по зубам был орешек.