Валерий Смирнов – Тень берсерка (страница 34)

— Чтобы покончить с так называемыми блатными выражениями, приведу всего один пример на интересующую Аленушку тему. Бан на воровском жаргоне означает вокзал, однако это слово имеет совершенно другое значение в лексиконе специалиста по оружию. Так именуют все виды дубинок и палиц китайского производства... Знаете, неподалеку от Одессы стоит городок Балта. Почему он так назван? Быть может, оттого, что в давние времена среди вооружения славян имелся и небольшой топорик — балта? Или, к примеру, крикет, — наконец-то подхожу к основной цели лекции. — Игра? Безусловно. Но вместе с тем очень интересное комбинированное оружие. Крикетом можно действовать как топором, но если возникнет необходимость, то и произвести выстрел. Один-единственный...

После таких намеков не приходилось надеяться, что Решетняк вместо того, чтобы продолжать ломать рафинад, найдет ему замену в моем лице. Даже если Клим Николаевич в курсе текущих событий или непосредственно участвует в них, он все равно не проявил и тени смущения. Ну хоть бы щека дернулась или микроскопическая капелька пота проявилась... Мне пришлось быстро продолжить лекцию, лишь бы не запнуться, выделяя ее ключевое слово из общего контекста.

— А, к примеру, известные всем слова корзина, монтировка, розетка, болт? Корзина — разновидность гарды, монтировка — эфес холодного оружия, розетка — приспособление для защиты пальцев и захвата оружия противника, болт — арбалетная стрела. Или сечка. Крупа, скажет домохозяйка. Но когда-то так называли полукруглый клинок на отвесной рукояти...

Я не увлекся до такой степени, чтобы не заметить — мои речи если и не достигли поставленной цели, то подействовали на Решетняка не менее плодотворно, чем монологи его старого приятеля. Филя Евсеевич уделял моим словам не меньше внимания, чем «Липтону», зато Аленушка была слегка шокирована. Бедная девочка, я ведь не так давно трактовал понятие «розетка» совершенно иначе. И чтобы постичь всю глубину значения этого слова, Аленушке пришлось хорошенько изогнуться.

— Вы так увлеченно рассказываете. Преподавали? — как бы невзначай спросил Решетняк, и я с чистой совестью ответил:

— Приходилось.

Вправду, лет двадцать назад, когда честно отпахал три дня по распределению в средней школе. Затем выкупил трудовую книжку у представленного к ордену Трудового Красного Знамени директора. Через три месяца после этого события директор получил вместо ордена девять лет, а я иногда задавался вопросом: на кой мне было делать такую дорогую покупку?

— Скажите, а оружейная терминология как-то связывается с животным миром? — донельзя равнодушным тоном продолжил директор-орденоносец. — Ну, скажем, ассоциация со змеей, ужом или гюрзой.

Уж — змеюка мирная по той причине, что не научилась ядовито кусаться. Потому трусливо убегает при встрече с человеком. А уж он-то на несчастных ужах наловчился свой страх уничтожать. Конечно, эти храбрецы за гюрзой бы не очень-то с палками-камнями побегали, они ядовитых змей десятой дорогой обходят. И мне нужно плавно обойти эту тему. Задай змеиный вопрос просто Филя, а не Клим, можно было бы пококетничать в роли лектора, которая самому уже поперек горла. Но Решетняк, варьируя тему беседы, вряд ли просто так заинтересовался змеиными названиями в оружейных вариациях. Уж — хрен с ним, но гюрза...

Почему именно гюрза, а не питон, анаконда, гадюка, догадаться несложно. Спецподразделение «Гюрза», стремительно расформированное после начала суверенизации всей страны. Теперь я допускаю возможность переигровки со стороны Рябова. Он ведь отчего-то не нашел нужным пояснить, каким образом охотники совершенно случайно обнаружили труп в лесу. Зато ненавязчиво отвел будто бы собственные подозрения от фигуры директора техникума измерительных приборов. Не сердись, Рябов, я ведь работаю на отвлечение и веду себя соответственно пресловутой рыбке в сказочном городишке.

— Что касается ужа, — пристально смотрю на небрежно ломающего куски рафинада Решетняка, — то подобное название носила одна из разновидностей стилета. Очень давно. Зато относительно гюрзы мы можем вспомнить недавние времена. Знаете, как-то доводилось видеть кинжал. Не с отполированной, а с вороненой поверхностью клинка. Он так и называется — гюрза. Применялся во время ночных вылазок...

— А теперь, выходит, не применяется? — слова Решетняка прозвучали чуть резче обычного.

Так ты, дядя Клим, еще и капканчики ставишь, одной гюрзы мало? Ничего, сейчас я тебя порадую.

— Наверное, применяется, — стараюсь говорить как можно неувереннее. — Откуда мне точно знать, быть может, за последние годы появилось что-то подобное с новым названием? Вот у римлян абордажная площадка носила название ворон, а у греков то же самое сооружение именовалось грифоном.

Насчет греческого грифона я врал самым беззастенчивым образом, пристально следя за реакцией моего милого собеседника. Напрасно старался, старая школа, она дорогого стоит. Решетняк сейчас наверняка собран в комок. И все-таки мне нужно постараться хоть чуть-чуть шевельнуть этот непроницаемый комочек.

— Аленушка, будьте любезны, подайте сахар, — не без удовольствия улыбаюсь в сторону непривычно долго молчащего Чекушина и медленно перевожу взгляд на его старого приятеля, переставшего ломать сахар быстро, ловко, надежно, как прежде людские судьбы. — Что касается ворона, то он сегодня точно не применяется. Гюрза? Вполне может быть, в контексте понятия родины или смерти.

Мне на какое-то мгновение показалось, что комочек шевельнулся, почти незаметно, но все-таки. Родина и смерть, какая тут взаимосвязь со змеиной темой? Самая прямая. Девиз «Родина или смерть» — вот и весь выбор, предоставлявшийся служивым спецподразделения «Гюрза».

— Да, родина для нас — все, — наконец-то вернулся к своему главному жизненному предназначению досыта нахлебавшийся чаю и чужих речей Чекушин. — Как сейчас помню, в...

Мне приходилось старательно пропускать мимо ушей крайне познавательные мемуары ветерана. Сидя против Решетняка, я бы вел себя крайне бестактно, глядя в сторону оратора. Взгляд директора техникума стал тяжелее гири, но с таким весом я еще в состоянии справиться играючи. Родина или смерть — лично для меня не было бы никакой дилеммы, оттого как люблю свою отчизну. Точно так, как она меня. А что до смерти — так от нее еще никто не уворачивался. И вообще, какой может быть выбор, если слова и «родина», и «смерть» я всегда рассматривал в качестве синонимов, а потому, в отличие от многих, сделал правильный жизненный выбор. Когда несколько лет назад вдребезги разлеталась родина, именем которой клялись гюрзата, они отчего-то не бросились в объятия смерти, а тихо растворились в будущем. Сегодня появились новые спецподразделения, и одно из них, знаю точно, имеет все тот же девиз «Родина или смерть», что, прежде всего, говорит о преемственности поколений. Уверен, в случае чего элитное спецподразделение, несмотря на свой девиз, выберет жизнь. Оттого как идеалы сейчас соответствующие, а помереть никогда не поздно.

Стоит ли мне пугаться неизбежного? Нет, конечно, я ведь не служил, присяг не подписывал, громких клятв не давал. Тем более, возраст уже такой, все чаще за поминальные столы сажусь, чем за свадебные. Даже если не иметь в виду недавние события.

Решетняк продолжил мирное чаепитие вприкуску, изредка поддакивая своему отставному сослуживцу. Но перед этим, несмотря на лучезарную улыбку Клима Николаевича, мне удалось чуть ли не явственно увидеть в его колюче-холодных глазах отражение самой смерти.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Яркое солнце заставило искриться свежий пушистый ковер снега, окутавший городок минувшей ночью. Пришлось надевать противосолнечные очки, ведь у меня нет боевой закалки Филиппа Евсеевича. С утра пораньше ветеран Вооруженных Сил прилип ко мне сильнее, чем лавровый лист к присутственному месту. Отцепиться от него не удалось, а присутствие на прогулке Красной Шапочки лишь в малой степени компенсировало радость общения с ее дедом.

Сперва показалось, морозный воздух не позволит сердечнику молоть свои мемуары привычными темпами. Ничего подобного, воинская закалка сказалась и здесь. Так что приходится, думая о своем, ловить краем уха яркое проявление предпоследней стадии маразма, идя между старым громкоговорителем и его внучкой. Может, стоит его снова засунуть в больницу? Это, несомненно, положительно повлияет на здоровье. Мое, естественно, даже если не иметь в виду перспективу подлечиться в снова осиротеющей от ветерана койке.

Я согласился на прогулку, сильно надеясь, что сердце Чекушина не позволит ему вышивать километровые дистанции по морозцу. Того глядишь, дедушка решит проведать старого друга или сходить к врачу, а мы с Аленушкой продолжим прогулку вдвоем, сходим в заснеженный лесок. Меня всегда влекло неведомое, во всяком случае, заниматься любовью на морозе еще не приходилось. Только вот дед Красной Шапочки явно не разделял подобной тяги к природе и потащил нас в противоположную сторону от леса. Оказывается, здесь снимают самое настоящее кино, и ветерану любопытно посмотреть. Мне тоже стало любопытно: как это он будет смотреть и молчать? Такого, несмотря на ставшие привычными ассоциации, даже в сказке не могу представить.