Валерий Сидоров – Отныне будет так (страница 14)

— Да.

Кларк покрутил руль, убеждаясь, что с ним всё в порядке, затем присел на корточки и проверил цепь. Легонько проведя по ней пальцем, он поднялся и посмотрел на поникшую фигуру мужчины, прижатого к стене дома.

— Надо вызвать подкрепление и скорую. Второй скорее всего смылся, — сказал Адам, повернув голову к площади.

— Думаю, да. Но когда я начал погоню за этим, его напарник, по крайней мере тогда, валялся на земле. Я сказал старику вызвать полицию, но не знаю, сделал ли он это.

Адам достал рацию и вызвал патруль и скорую на городскую площадь.

Кларк почувствовал назойливое жжение под глазом и тупую боль во лбу. Прикоснувшись подушечками пальцев к лицу, он тут же убрал руку — жжение усилилось. Он посмотрел на пальцы и увидел, что их верхние фаланги окрасились в бордовый оттенок. Кларк злобно взглянул на грабителя и вспомнил, как тот беспощадно избивал его, пока он лежал на тротуаре.

— Я могу поехать на площадь. Может, он ещё там. Или окажу помощь старику.

— Нет. Это опасно. Полиция и скорая будет там с минуты на минуту. Лучше расскажи, как всё было.

Кларк выдохнул и начал с самого начала.

Глава 16.

В душной исповедальне, пропахшей ладаном и потом, настоятель Петри дослушивал исповедь человека, который находился за узорчатой деревянной перегородкой. Уже лет пять Петри не выслушивал исповедей. В последний раз такое случалось, когда некий Мерфи решил признаться в том, что он отмывает деньги через своё ателье магазина. Через несколько дней Мерфи задержали. Хоть отмыватель и по сей день думает, что именно Петри передал полиции компрометирующую информацию, это не так. Причиной того, что настоятель ничего не сказал полиции, заключалась в том, что он просто не знал, что делать.

— Не знаю, что на меня нашло, отец, в ту ночь. Мне страшно идти в полицию или ждать, когда они сами придут за мной. Это разъедает меня изнутри, — человек посмотрел сквозь перегородку и увидел опущенную голову настоятеля.

Петри ответил не сразу: он скрутил пальцы и о чём-то размышлял.

— Понимаю, сын мой.

Наступила тишина. Оба собеседника не знали, как продолжить диалог. Но спустя некоторое время Петри решил взять инициативу.

— Нужно рассказать полиции. Возможно, она поймёт тебя. Может, не посадят...

— «Возможно», «возможно», — раздраженно перебил настоятеля посетитель. — Это самое «возможно» как раз и убивает меня. Нельзя знать наверняка, что они сделают со мной.

Петри приподнялся со скамьи — раздался лёгкий скрип — и взглянул прямо в окошко перегородки.

— Всех нас съедает неопределённость, пока мы потакаем ей. Всё, что нужно, — это собрать свои страхи и признаться, хочешь ли ты действительно избавиться от них или тебе не мешает жить вместе с ними. Именно тогда никакой неопределённости не будет.

Исповедовавшийся молчал, и Петри решил продолжить:

— Какая-то доля неизвестности всегда будет преследовать нас, но большая её часть существует лишь потому, что мы не хотим разрешать свои проблемы, надеясь, что за нас это сделает время или кто-нибудь другой.

Настоятель услышал, как человек поднялся со скамьи и открыл дверь. Петри вышел следом за ним: ему показалось, что он чем-то обидел посетителя.

Человек стоял около исповедальни, косо посматривая на вышедшего настоятеля.

— Мне есть над чем подумать. Спасибо.

— На то и есть церковь.

Раскаявшийся быстро пожал руку Петри и направился к выходу. Настоятель следил за тем, как массивная дверь медленно затворяется за посетителем. После глухого стука Петри стрелой побежал в кабинет.

Сев за стол, он открыл маленький ящик, достал старенький мобильный телефон и набрал номер.

Глава 17.

После того, как Кларк рассказал всё про грабителей Адаму, он покатил обратно к площади. Остановившись у светофора, откуда можно было как следует разглядеть место происшествия, Кларк увидел полицейскую машину и карету скорой помощи. Жертва преступников сидела на капоте одной из машин и давала показания, пока фельдшер обрабатывал ему рану на щеке.

Кларк не хотел вмешиваться в их работу. Тем более, если старик заметит его, то сразу укажет на него, а это неизбежно приведёт к очередному допросу. Не стоит говорить, что его нисколько не воодушевила даже мизерная возможность сызнова рассказать про его приключения на площади. Поэтому он плавно направил руль велосипеда в сторону и медленно поехал подальше, взяв курс на окраину городка.

Сечка, находившаяся под глазом, продолжала кровоточить, что изрядно трепало нервы Кларку. Раз в полминуты он вытирал стекающую к губам кровь и обмазывал её об футболку. Чем больше времени он проводил на улице, тем больше неприятностей себе наживал. Нужно остановить кровь, заклеить надоедливую сечку и со спокойной душой двинуться дальше.

На уме у Кларка была одна из аптек, владельцем которой был не то чтобы друг, но знакомый. Аптека находилась примерно в семи минутах от городской площади. Кларк не сомневался, что знакомый одолжит ему несколько пластырей в дорогу.

Во время пути к аптеке Кларк почувствовал новую волну обжигающей боли под глазом. Он приложил пальцы к щеке, убрал их и посмотрел на них — все они были в крови. Вся его левая щека была не меньше перепачкана кровью.

Сейчас, в этот самый момент Кларк подумал о том, что ему приятно ощущать боль. Создавалось ощущение, будто боль делала его живым. Он ещё раз посмотрел на измазанные кровью пальцы.

Я отправился кататься на велосипеде, потому что хотел что-то почувствовать, подумал Кларк. Всё началось там, в кладовой, когда я упал и рассёк себе лоб о раму велосипеда и почувствовал боль. Мне приятно ощущать, как от ниспадающей нагрузки забиваются икры, горят ступни и сводят руки от постоянного сжатия руля. Именно поэтому я помог тому старику на площади. Нет, я не герой. Нет.

Будь это обычный день, я бы просто позвонил в полицию и, отойдя на безопасное расстояние, стал бы кричать грабителям, что скоро прибудут оные. Но только не в этот раз.

Анджела бросила меня, прихватив с собой частичку моей жизни. Частичку, в которой были сосредоточены многие пережитые эмоции и воспоминания. Я хочу восполнить их. И проще всего сделать это посредством боли.

Это правда, было правдой с самого начала, хотя начал понимать это только сейчас. И только сейчас мне стало страшно, что ещё я могу вытворить, идя на поводу у таких деструктивных способов вернуть ту потерянную часть жизни. Но она умерла — сегодня утром это стало неотвратимым.

Велосипед Кларка подъезжал к дому, в конце которого находилась та самая аптека.

Так как это была почти самая окраина Ривертука, людей здесь было заметно меньше. Все местные старались провести выходной день поближе к центру города, где, очевидно, сейчас веселее и интереснее. Ещё одной причиной, по которой люди прогуливались в центре, был внешний вид окраины города: по правую сторону от Кларка тянулась вереница старых, облезлых кирпичных домов, слева простиралась засохшая пустошь, покрытая бесцветной травой и пылью, а немного дальше было видно несколько промышленных заводов — половина из них уже давно была заброшена, а из тех, что ещё чудом работали, из длинных красно-тёмных труб валил неприятного цвета дым. Некоторая часть этой отравы плыла в сторону города.

Впереди расстилалось шоссе, ведущее за пределы Ривертука. Ознаменованием того, что вы покинули гостеприимный городок в Аризоне, был старый дорожный указатель с нанесённым на него перечёркнутым названием города. Если же свернуть в сторону сразу после указателя, то можно дойти до зловонного «Болота», а там и до церкви Петри.

Кларк остановился у аптеки и увидел, что внутри нет света. Он посмотрел на часы — было ровно одиннадцать тридцать.

Странно, подумал он, аптека должна открываться в девять.

Поставив велосипед на подножку, Кларк подошёл к стеклянной двери и всмотрелся внутрь. Никого не было. Он огляделся по сторонам в надежде увидеть продавца. Вокруг ни души — лишь ветер, наклоняющий в стороны сухую траву на пустоши.

— Отлично, — сказал Кларк.

Ближайшая аптека находилась почти в пятнадцати минутах езды отсюда. Учитывая, что Кларк не знает там продавца, то маловероятно, что ему даром дадут пластырь.

Кларк почти вплотную приблизился к витрине аптеки и с откровенной неприязнью осмотрел своё лицо. Он увидел, что кровь из сечки, почти добравшись до губы, засохла и остановилась. Тем не менее пластырь не помешал бы.

Ну что поделать? Никого нет.

Он не стал ждать, а вместо этого убрал подножку велосипеда и сел на него. Когда Кларк уже собирался оттолкнуться от земли, он увидел вышедшего из-за угла дома мужчину. Это был владелец и по совместительству продавец аптеки — Дуглас.

Заметив Кларка, Дуглас ускорил шаг и начал копаться в карманах. В его лице читался испуг и едва уловимая напряжённость.

— Кларк, — сбивчиво произнёс Дуглас. — Как дела? — он всмотрелся в его лицо. — Что с тобой?

— Хотел зайти к тебе. Я получил это, — Кларк указал на сечку, — в ходе непредвиденной драки. Есть пластырь?

— Бывают ли предвиденные драки? — Дуглас подошёл к двери аптеки. Он по-прежнему копался в карманах. — Не могу найти ключ.

Дуглас обернулся и внимательно посмотрел на сечку на лице Кларка.

— Какая ещё драка? Ты и драка?

— Спасал одного старика.

Дуглас уважительно поднял подбородок и достал отмычку.

— Ну ты герой, тут не поспоришь, — сказал он, повернувшись обратно к двери. Он нагнулся к замочной скважине и начал аккуратно ковыряться в ней.