Валерий Шмаев – Война после войны (страница 11)

Сначала эти два ухаря три дня уговаривали китайцев по радио и громкоговорителям. Причём «Степаныч» в основном вещал на нашем радио разъясняя обстановку войскам и рассказывая анекдоты, которые во всей стране идут на «ура». Это вообще его коронная фишка. Как только «Степаныч» попадает на передовую, он принимается рассказывать анекдоты по фронтовым громкоговорителям. Наши войска всегда развлекались, а немцы, почему-то обижались и принимались из всех стволов гасить громкоговорители. После чего «Степаныч» с помощниками испытывал очередное своё изделие, и на фронте устанавливалась гробовая тишина.

Вот и в этот раз на третий день китайцы, видя, что русские только уговаривают, а войска переговорщиков ржут так, что даже до китайских позиций доносится, обстреляли громкоговорители из миномётов. Ну и всё. «Грады», «Катюши», ствольная артиллерия, «пешки», «сушки», штурмовики, Ил-4 и ТУ-2. Везучих, в смысле тех, кто выжить умудрился, отшлифовали танками.

Там как раз в очередной раз танки ИС-2 отметились. Их к тому времени уже больше трёх тысяч налепили. Причём с заводов они уже с сорок четвёртого года выходили с динамической защитой. Понятно какой ужас они в Китае навели или разжевать с подробностями?

Это же Малиновский, он бы и плевка в свою сторону не потерпел, а тут миномёты. Одного водителя этих патефонов даже оглушило, а маршал Советского Союза три дня из-за неразумных китайцев потерял. Обиделся. Все как от него побежали. Китайцы, которые до моего кабака в порту добежали, с таким ужасом об обиде Родиона Яковлевича рассказывали.

Ну и ладушки, нашим проще контролировать оставшуюся толпу. Под шумок, пока контузия у оставшихся в живых китайцев не прошла отмели себе Манчжурию и северные районы Китая на границе с Монголией.

Моральных терзаний у нас нет. Мы все знаем, чем беспредел в государстве может закончиться. Сталину тоже моё видео показали. Когда Смирнов его в лесу зимой сорок третьего смотрел, я думал, его инфаркт отоварит, но справился. Умеет «Хозяин» кадры подбирать. Видео подборку мы классную нарезали, не только с двадцатого съезда партии, где Хрущёв с сольной программой выступил, но и всё остальное. Показали Сталину, что бывает с собственной страной, когда государственные деньги тратятся на всяких банановых вождей папуасских племён и халявщиков в коммунистических партиях других стран.

Помогло это не сильно. Сталин, как и все руководители, давно сидящие на самом верху власти, достаточно ревностно относится к любому вмешательству в собственное непогрешимое руководство, но как раз убеждать его никто не собирался. Расчёт Малышева строился не на убеждении, а на демонстрации. Вот так у нас. Вам то, конечно, через двадцать лет будет всё равно, но страну жалко. Плюс живой пример «покойный Иван Иваныч», капитан Егоров, то есть, предложивший простую схему обогащения страны и ничего не потребовавший взамен. Малышев так и сказал. Если мы нужны, поможем, нет, просто в сторонке постоим, да и на фронте пригодимся.

Я уверен, что именно это подкупило Сталина, к тому же ничего революционного мы сразу не предлагали. Сначала политические заключённые. Чего их зазря кормить? Какой в этом смысл? Политические оппоненты? После войны разберёмся, насколько они неправы. Да и есть у нас предложения, куда их после войны отправить. Рабочие нужны? Пленных немцев нагребём. Опять-таки Китай под боком, да и всяких поляков с румынами и японцами тоже надо будет, куда-то пристраивать. Не строить же под них новые лагеря? Охрана опять же в тылу зазря жирует. Вот пусть вместе и воюют. Политзаключённые сами на фронт рвутся, а те, кто не рвется, приравниваются к уголовникам.

Получилось? Ещё как получилось! Отлично. Уголовников туда же. Воевать не хотят? Какие проблемы? В три раза увеличиваем срок пребывания на северном курорте, лопату в руки и вперёд двенадцать часов работы в сутки без выходных.

Работать не хотят? Бывает. Саботаж. Высшая мера социальной справедливости. Верёвка. Петля. Следующий.

По странному стечению обстоятельств первыми на виселицу попали авторитетнейшие и соответственно оборзевшие до последней крайности воры. Не поверили они, что верёвка настоящая. А зря. Даже мыло было настоящее. Ради такого дела не жалко.

Что остальные работать захотели? Даже на фронт рвутся? Кто-то мешает? При такой отлаженной репрессивной системе это прошло легко и непринуждённо.

Жестоко? Кто-нибудь помнит, что в это время на заводах четырнадцатилетние, а то и двенадцатилетние мальчишки и женщины по двенадцать часов в смену работают? Тогда почему здоровые мужики в тылу на халяву жрут хлеб, который они не заработали? Срок в шесть лет, полученный в сороковом году, позволяет такому кадру отсидеть в санатории в тылу всю войну.

Не слишком жирно? По законам военного времени умножаем шесть на три, а рецидивистам на четыре. Много желающих останется? Это с учётом того, что сидят они только с такими же уголовниками.

Политические на фронте прощение зарабатывают, а кому-то и зарабатывать не надо. Про четыре миллиона доносов, написанных «сознательными» советскими гражданами, Малышев отдельную докладную записку написал. Сколько по ним у нас невиновных под шумок сгинуло? Здесь немного не так, специальные комиссии людей сотнями освобождали. Ещё надо учитывать, что после прохождения фронта отвоевавший получает новый паспорт и начинает жизнь с чистого листа без упоминания судимости.

Больше всех не повезло Прибалтийским странам. Нет, не потому что мы там воевали, хотя, конечно же, с этим тоже нескольким районам не повезло. Эти страны никто не будет развивать, причём не будет развивать в несколько этапов.

Кто-нибудь помнит, откуда вообще взялись эти страны? В каком там году длинный и бестолковый Петя этот геморрой у Швеции купил? Вспомнили? Вот и будем относиться к вам «дорогие прибалтийские друзья» как к покупке. Ничего личного, только бизнес. У вас даже не будет отдельных государств и республик, только волостное разделение.

Хотите собственный язык? Да, пожалуйста, но на свои деньги. Государственный язык только русский, а все остальные исключительно за собственный счёт. Вот только без знания государственного языка только в дворники, скотники и ассенизаторы. Даже в механизаторы не получится — вся техническая документация только на русском языке.

После войны всех вас, таких нарядных, будут очень внимательно изучать другие специально обученные люди прошедшие несколько непростых лет этой войны в организации под названием СМЕРШ. Они как раз после войны без работы остались, а люди там, очень хорошо обученные немцами. Все они целых четыре года учились, поэтому грех таких специалистов в народном хозяйстве использовать.

Эта суровая контора с окончанием войны превратилась в организацию по поиску и уничтожению нацистских преступников под руководством дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Малышева Александра Ивановича. Заодно эта организация курирует лагеря и заводы, где сидят и трудятся эти самые нацистские преступники.

Откуда я и это знаю? Так этого никто не скрывает. Это официальная информация, распространённая во всех странах мира через посольства и торговые представительства Советского Союза, которые после войны начали вырастать во многих странах мира как грибы. В этих торговых представительствах стоят ящики для писем и анонимных доносов в организацию по поиску нацистских преступников.

При этом за очень многих нацистских преступников объявлено солидное денежное вознаграждение, которое стопудово слупят с самих нацистских преступников, когда их отыщут. И очень многих благодаря этим небольшим почтовым ящикам уже отыскали и выплатили счастливчикам вознаграждения.

[i] «Проект Манхэттен» — кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой формально началось 13 августа 1942 года

[ii] Биг-Бен — это прозвище Большого Колокола бьющих часов в северной части Вестминстерского дворца в Лондоне, Англия, хотя это название часто распространяется также на часы и часовую башню.

[iii] Arisaka Type 38 или Арисака обр. 1905 г. (в русском обозначении) — японская магазинная винтовка времён Первой и Второй мировых войн.

Глава 5

Именно в такой ящик в торговом представительстве федеративного государства Бразилия двадцать седьмого мая сорок восьмого года, бросил своё письмо скромный боливийский рантье Гильермо Вискарра. Правда, когда-то очень давно, в другой почти забытой жизни, его звали совсем иначе: лейтенант осназа НКВД, Константин Алексеевич Белозёров. Гек.

Ну да, Гек не с нами. Он всегда рядом, но никогда не «светится». У него есть шесть десятков своих подручных для выполнения моих заказов и разведки. Как раз от него пришли те три безмозглых разбойника которые пытались ограбить фрау Бенке и совершенно «случайно» нарвались на зашедшего в магазин праздно шатающегося господина. Их всё равно надо было убирать.

Гек единственный человек для моей связи с миром, потому что за мной следят. Вернее, настойчиво приглядывают уже почти три года. Кто? Организация нацистских преступников, в которой собрались самые настоящие нацистские преступники. Вот такой вот каламбурчик!

Им очень интересно, откуда я взялся с такими необычными умениями и большими деньгами, а я подчёркнуто не обращаю внимания на это внимание. Мне откровенно фиолетово на это внимание. У меня легальный развивающийся бизнес, личная небольшая армия профессиональных головорезов и целая сеть приёма криминальных заказов. Я подручный трущобного короля и при этом я не местный. Европеец, но не немец, не англичанин, не американец, не француз, не испанец. Они уже наизнанку вывернулись, пытаясь узнать обо мне хоть что то, даже в тире у Генри и Рубика работает их человек.