Валерий Шмаев – Мститель. Офицерский долг (страница 70)

В самостоятельные рейды, для которых мы вас готовим, вы ходить не готовы. Что значит самостоятельные рейды, я объясню коротко. Группа из нескольких хорошо подготовленных и правильно экипированных бойцов будет уходить в свободный поиск для уничтожения живой силы противника. На неделю, две или больше. Резать связывать и убивать. Убивать не одного, не двоих, не троих. Десятки за один рейд.

Чтобы это делать, вам надо не только хорошо стрелять, бросать гранаты и ставить мины. Надо обязательно иметь необходимую информацию, уметь маскироваться, прятаться в самых неожиданных местах, уметь запутывать и сбивать собственные следы и, главное, Давид, уметь думать. Думать головой, а не тем местом, которое вы, как особую драгоценность, носите в отхожее место.

Наша задача как командиров отряда и инструкторов научить вас не умереть в таких рейдах. Цель всего этого не убить их как можно больше – убивать упырей ваша работа. Цель – выжить. Победить и жить дальше, растить детей, увидеть внуков, а может, и правнуков. Жить для своей семьи, а не подохнуть на радость вшивым полицаям, которые будут весело мочиться на ваши трупы.

Те, кто хочет покинуть отряд, получат оружие, продукты и снаряжение, будут вывезены за пределы лагеря и навсегда забудут сюда дорогу. Сдыхать будете от голода, я мимо пройду. Слабаки и покойники нам не нужны. Лучше мы останемся с девочками-снайперами, которых научим убивать врагов, чем с самовлюбленными, маленькими и недалекими мальчиками, которые стремятся умереть без пользы и раньше времени. Чего-чего, а мужчин мы найдем. Вон их сколько в концлагерях. Задаться целью и освободить три десятка человек не проблема. Не хотите учиться убивать врагов, свободны, не занимайте чужое место, и сразу же практически без перехода и, не меняя интонации, приказал Виталику:

– «Третий», продолжать тренировку. Отнесите «Иванова» в госпиталь. – Ну да, «Иванову» сначала предстоит лечение. Я его позже еще навещу и объясню кое-что, а то он совсем расслабился. Виталик – слишком мягкий командир, да и не было нас на базе.

Цель этой показухи была растормошить «Сержа». Он, похоже, забыл о нашем уговоре. Да и лекция с практикой даром не прошли. Впечатлились все, даже врачи и инструктора во главе со «Старшиной», но ничего, я и «Старшине» чуть позже объясню порядок наших дальнейших действий. Объяснять придется сразу после вечерней тренировки, которую я устрою для инструкторов, иначе следующий бунт будет уже с ними.

В принципе я уже прокачал всех, кто находится в отряде, и составил базовую программу тренировок. Ничего сложного давать я пока не собираюсь. В первый год это просто бессмысленно. Специфику я буду преподавать следующей зимой тем, кто выживет будущим летом.

Сейчас главное – научить их ходить, прятаться и убивать. То есть полностью сломать им практический и психологический стереотипы, которые у них выработались за всю их жизнь. Именно поэтому я так вцепился в этих мальчишек и девчонок. В отличие от взрослых людей и пленных, их мозги пока не забиты шагистикой, начальной военной подготовкой и идеологией.

Начальная военная подготовка сейчас – это «ура» со штыком на пулеметы. А идеология полностью отключает инстинкт самосохранения, потому что к «ура» добавляются «За Родину. За Сталина!» На хрен мне такая идеология не вперлась. Мальчишек и девчонок не напасешься. Идеологию моим курсантам вполне заменит ненависть к врагам. Желание отомстить за смерть близких и родных им людей значительно сильнее любой идеологической накачки.

Вечером я пришел в госпиталь. В комнате были трое. Плечо у «Бати» уже заживало, «золотые руки» все же у доктора. «Стриж» тоже шел на поправку, хотя ранение было действительно неудобным. Присев на кровать «Иванова», я сразу сказал засобиравшемуся «Бате».

– Бойцы, вы нам не мешаете. Останьтесь, – и, обращаясь к «Иванову»: – Я пришел поговорить с вами, Авиэль. Пока не говорите ничего, но ситуация в трех словах такая. Просто убить полицая не проблема. Я вам его хоть завтра отловлю и убьете, но от этого толку чуть. Ни знаний, ни умения это вам не прибавит. У меня нет цели угробить свой отряд в первом же бою. Вас достали из плена не для того, чтобы вы о кирпичную стену убились. Есть такое желание? Не проблема. Отдаете то, что вы мне должны, и вперед с песней. Я в тот же миг забуду, что вы существуете на этом свете. – На лице «Иванова» появилось изумление.

– Я вам ничего не должен, командир. – Ну да, ну да, сейчас я с тобой поговорю так, как ты понимаешь лучше всего.

– Правда? Вас спасли из плена, откормили, одели, обогрели и обучали. Вы пришли в себя и подняли голову. Но наше подразделение не колхоз – дело добровольное. Наш отряд – разведывательно-диверсионное подразделение НКВД СССР. Но тем не менее после того, как вы оспорили приказ командира, вас не расстреляли по законам военного времени, а лечат и кормят бесплатно.

И вы говорите, что ничего мне не должны? Очень интересная позиция. Вы мне еще полтора месяца будете должны, так как раньше нога не заживет. Значит, я должен вас кормить и лечить? С чего бы это? Посторонним мне людям я ничего не должен. Вам сразу предлагали мешок продуктов и до свидания, а вы остались в отряде. Причем сделали это добровольно и без принуждения.

Простой пример. Для того чтобы воспользоваться услугами доктора, мы потеряли четверых бойцов убитыми и «Батя» был ранен. Так сколько вы мне должны? Это первый вариант. Вариант второй. Вы боец моего подразделения, и я отношусь к вам как к своему бойцу. Какой вариант вы выберете?

– А что, у меня есть выбор? – спросил «Иванов» с сарказмом.

– «Батя»! Вот за шо я люблю ентих людей! Шо Авиэль, шо доктор задают мне одни и те же вопросы, с одной интонацией в голосе, и я уже чувствую себя виноватым. – Заулыбались все.

– У меня просьба, Авиэль, надо сделать выбор сейчас. Мне надо, чтобы мои бойцы слышали ответ.

– Меня, конечно, устраивает второй вариант. – Хитрый «Иванов» и здесь пытался выкрутиться.

– Авиэль. Мне нужен четкий, конкретный ответ, без выкрутасов и условий, – отрезал я.

– Я хочу остаться в вашем отряде, командир. – Торжественно, но с издевкой в голосе ответил он.

– Отлично. Я, в свою очередь, принимаю тебя на испытательный срок. В осназе воюют все. То есть делают то, что умеют лучше всего. Поэтому, «Стриж», ты переселяешься завтра в другой дом. Авиэль! Тебя называть по имени или по позывному? – Он даже не подозревал, какую ловушку я ему приготовил.

– А шо? Это таки важно? – Казалось, что Авиэлю нравится меня доводить, что, впрочем, так и было на самом деле.

– Для меня, как командира, да.

– Таки есть разница? – Хитрый еврей продолжал тонко надо мной издеваться.

– Значит, оставляем тебе прежний позывной. – Надоело мне. – Ну а раз возражений нет, с завтрашнего дня боец «Иванов» начинает делать то, что умеет делать лучше всего, то есть шить. Отряду нужны зимние маскировочные халаты, разгрузки, рейдовые рюкзаки и удобная одежда для бойцов. Помощники у тебя будут с завтрашнего утра. – Ха-ха-ха! Знай наших! Надо было видеть лицо изумленного «Иванова». Он что, думал, что я не знаю о его гражданской специальности? Наивный еврейский юноша. Я ему только поэтому ногу сломал, а не руку.

Можно было бы ограничиться и набитым таблом, но урок должен быть наглядным для всех. «Батя» ему потом подробно это объяснит сразу после общего инструктажа. Инструкторы потом всем подробно объяснят то, что курсанты сегодня увидели. Мало ли, вдруг кто-то что-то не понял. В том смысле, что у человека очень много костей и сломать ногу можно не только «Иванову», а у самого «Иванова» есть еще одна нога, которая тоже весьма деликатный инструмент.

– Командир! У вас, случайно, евреев в семье не было? – только и смог пробормотать он, как-то странно глядя на меня. Видимо, перехитрили его впервые в жизни.

– Ой! Кого у нас только не было, но ежели и было, то далеко не случайно. Лично мне вот Сара очень нравится. Вряд ли мои предки во вкусах чем-то от меня отличались, – в тон ответил я.

– Я себя помню только от хана Батыя и монголо-татарского нашествия. Таки увсе были – и иудеи, и русины, и татары, и всякой другой твари по паре! А шо? Есть возражения к моей маме? Таки лучше ее не забижать, а то она пожалуется сыну, и он сломает тебе вторую ногу. – С улыбкой и соответствующей интонацией сказал я.

– Единственное, что могу тебе пообещать, – добавил, переходя на нормальный тон. – На боевые операции ходить ты будешь обязательно, но только тогда, когда это решит командир отряда, а не тогда, когда кто-то подумает, что он имеет право сделать это самостоятельно. У нас воюют все. Нас слишком мало, а большее количество народу мне ни прокормить, ни спрятать.

Уже завтра утром к тебе придут мои «золотые руки», которые у меня одни. Так вот этот человек тоже ходит на боевые операции, хотя это то же самое, что золотым молотком забивать сваи в болоте.

Когда «Третий» расскажет тебе, что нам надо и для чего эти вещи предназначаются, поверь мне на слово, тебе самому будет очень интересно. Ты о таких вещах даже не слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть. Так надо будет экипировать весь отряд, и только от твоей работы будет зависеть жизнь каждого бойца и количество уничтоженных всем отрядом упырей. Все, бойцы. Отдыхайте. – Так закончился этот бунт. Интересно, а как будет удивлен «Иванов», увидев мою «горку» и эскизы разгрузки с моими подробными объяснениями?