Валерий Шмаев – Лучник (страница 49)

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Тайра.

– Иногда полезно прочитать дневник руководителя школы заместителя начальника отдела генетических исследований при министерстве государственной безопасности генерал-майора Севастьянова. Именно в нём я прочёл о поведении воспитанника Иволги. Плюс кое-что дополнили финансовые документы. Плюс что-то сопоставил, что-то вспомнил из своего мира, что-то увидел своими глазами. Всё поведение воспитанников и воспитателей вкладывается в эту схему. Это один большой эксперимент, поставленный на детях из разных стран их мира, потерявших родителей. Эксперимент чудовищный, но крайне результативный. Старший воспитатель отдала испытуемым устный приказ, и они умирали от жажды, но даже не прикоснулись к воде в собственных флягах. Полностью обезвоженные, они получали от меня конкретные указания, сколько выпить глотков воды и лекарства, и ни один не нарушил приказ. При постановке капельниц ни один из них не высказал никаких эмоций. Этого мало? Идеальные солдаты, обязанные выполнить любой приказ командования.

– А почему они вообще выполняли наши команды и отвечали на наши вопросы? – спросил Боцман.

– Это полностью соответствует их психологической установке – через двое суток любое испытание заканчивалось. В течение двух суток воспитатель имел полное право измываться над любым воспитанником так, как он этого хотел. Мы просто вовремя подоспели.

– Ты хочешь перехватить командование над ними? – опять спросила Тайра.

– Нет. Заменить командование не удастся. Воздействовать придётся через Белую. Только она сейчас имеет влияние на воспитанников. Сначала надо войти к Белой в доверие и показать, что мы не хотим причинить им вреда. Затем мягкая адаптация и замена приоритетов. В любом случае, сначала Белая. Общение с ней я возьму на себя – эта девушка очень сильный эмпат. Она легко почувствует мои эмоции, но у меня нет негатива к воспитанникам, и вероятнее всего, именно это их всех озадачило. Ваше поведение тоже идёт вразрез с жизненным опытом этих мальчиков и девочек. Вы не пытаетесь подавить их, спасли Белую от неминуемой смерти и заботитесь о них и их кумире – воспитатели так себя не ведут. При этом все воспитанники, в том числе и Белая, прекрасно поняли, что мы никакого отношения к спецшколе не имеем, но отнеслись к ним как к своим, и это полностью сломало все их стереотипы. Здесь значительно проще. Дело в том, что в нашем отряде это норма поведения. Даже с Лаской каждый из нас возился, как с несмышлёной девочкой, пока она меня окончательно не достала. Подобное поведение не характерно для их мира и мира Стикса, но для моего мира это так же естественно, как и дышать. В Империи понятие «спасение и защита гражданских жителей» закладывается с молоком матери – даже на Стерву у меня не поднялась рука, хотя я изначально знал о её сущности. Эмоциональный подсознательный блок был слишком силён, чтобы я мог нанести ей фатальный вред. Поэтому уверен, что мы с этой девушкой поладим, но меня беспокоит твоё состояние. Оно не характерно для твоего обычного поведения. Сейчас ты ведёшь себя как капризный ребёнок, – закончил Платон, обращаясь к Тайре.

– Всё, Лучник! Всё – убедил. Действительно, совершенная девчонка. Просто с её появлением мы перестали для них существовать, и я этого сразу не поняла. И ты опять прав – это действительно женская ревность. Белая вызвала у меня чувство ревности инстинктивно, на подсознательном уровне. После твоего объяснения всё сложилось.

Теперь Тайра действительно всё поняла – это было заметно по её взгляду.

– Хм. Я об этом даже не подумал, – задумчиво протянул Боцман. – Твоё объяснение всё ставит на свои места. Действительно, изуверская система. Взяли тысячу мальчиков и девочек, оторвали их от мамки, с детства промыли мозги и поставили обучать их жестоких садистов, уравновесив все действия этих садистов добренькими эмпатами. Теперь понятно, почему воспитанники так себя ведут – спартаковцы не имеют право на слабость. Что же за твари такое придумали?

– Теперь это уже неважно. Главное, что мы понимаем, как себя с ними вести, и не совершим фатальных ошибок. Теперь по первоочередным задачам. Нам надо отсюда уходить. Желательно прямо сейчас. Боцман! Берёшь Спицу и ещё одного на его выбор, и грузите машину матрасами, водой, фонарями и продуктами. Тигр и Шуша на подстраховке. Мы с Тайрой готовим лежачих больных к эвакуации. Воспитанники поедут на машине до гаража инкассаторов – там мы переночуем и заодно осмотрим то здание. Терзают меня по поводу него смутные подозрения, не могут находиться в простом гараже две машины с золотом. Скорее всего, там замаскированное под гараж правительственное подземное хранилище – слишком совершенная система охраны: минные поля, автоматические орудия, вход через обыкновенный гараж.

Тут Тайра удивилась.

– Лучник! Как ты всё это замечаешь? Я даже внимания не обратила.

– У нас с вами разная система подготовки и обучения. В моём мире учатся до девятнадцати лет. Это не совсем школа в общем понимании этого слова. Непосредственно школьные предметы преподаются с шести до одиннадцати лет. В течение последующих лет происходит постоянное разделение учащихся по интересам. К примеру, три года своего обучения я учился в юнкерском училище, получая знания, которые необходимы для службы в Императорской армии. Те, кто хочет заниматься науками, учатся по выбранному профилю. В частности, мой родной брат с детства болел робототехникой. Теперь он работает преподавателем в одном из университетов Империи и в армии не служил и служить уже не будет. Правда, чуть позже он обязательно пройдёт годичное обучение в учебном полку – это единственное условие для всех, не служивших в Императорской армии. Тот, кто собирается стать офицером, в шестнадцать лет переходит в двухгодичную начальную школу подготовки к учёбе в военном училище, и так далее. В конце тринадцатилетнего курса обучения проводятся профессиональные тесты, и имперское правительство даёт молодому человеку или девушке время подумать, чем они будут заниматься в жизни. В двадцать один год следует служба в Императорской армии. На основании очередной серии тестов и различных проверок определяется направление и род войск, и новобранец на один год отправляется в учебный полк. Меня всю жизнь готовили к службе в корпусе пластунов – одном из элитных подразделений, предназначенных для проведения войсковой разведки и специальных операций, и основа обучения была именно на развитие наблюдательности и получения самых разнообразных сведений. Физическое развитие и развитие боевых навыков достигались во время всего обучающего процесса. Никакое другое подразделение мной и моей семьёй даже не рассматривалось. Служба в корпусе для мужчин нашей семьи – наследственная служба.

– Понятно… – задумчиво протянула Тайра.

– Тогда по коням! Боцман! Бери подчинённых и работай. Воспитанников особенно не нагружай, но работать они должны – ты командир, и рядовой работой не занимаешься. По пути собирай бытовую информацию. Впрочем, не мне тебя учить. Тайра! Ты поднимись на второй этаж и собери документацию по школе, системе обучения и материальным ресурсам на складах. Это всё есть в бухгалтерии и в жилой комнате начальника спецшколы. В первую очередь меня интересуют его личные записи и дневники.

– Товарищ командир! – Спица появился в дверях неслышно. – Генка Иволга очнулся.

Платон отозвался сразу.

– Сейчас подойду.

Зайдя в комнату-склад, Платон окинул взглядом пациентов. Капельницы почти закончились, и следовало поставить новые. Генка хлопал глазами, а рядом с ним сидела Карин, что-то тихонько ему рассказывая. Остальные выглядели посвежевшими и вопросительно смотрели на него. Казалось, что они готовы с низкого старта выполнить любой его приказ.

– Так, бойцы! Сначала еда! Воспитанник Ольберг! Накорми воспитанника Иволгу и поешь сама. Иволге один тюбик. Всем остальным по два. Гляжу, ты уже напоила Иволгу. Молодец! Объявляю устную благодарность! Воспитанники! Для справления естественных надобностей будете ходить в жилую комнату старшей воспитательницы Эммы Аксельсон. Ходить только по двое – если одному из вас станет плохо, то второй позовёт на помощь. Спица! Воспитанников на пары разобьёшь сам, после чего поступишь в распоряжение Боцмана. Ему же сдашь все использованные тюбики от еды. Боцман! Пока воспитанники принимают пищу, внимательно осмотри с Тайрой второй и третий этажи, а я по складу погуляю. Надо собираться. Дальше оставаться здесь опасно.

Боцман изобразил отдание чести и отбыл с Тайрой на второй этаж. Воспитанники восприняли приказы беспристрастно, но лёгкая тень усмешки всё же проскочила по лицу Спицы – приказ гадить в комнате ненавистной старшей воспитательницы встретили с одобрением.

Пока Платон дегустировал консервы на складе, воспитанники шушукались в тесном кругу – Платон специально дал им эту возможность, и они сами позвали его.

– Товарищ командир!

– Иду, – Платон вынырнул из недр склада совсем не там, где его ждали.

– Товарищ командир! Можно, мы будем называть вас «Белый»? Мы посовещались, и Белая не против.

Платон удивился.

– Белая же без сознания.

Спица тут же ответил.

– Для нас это неважно. Белая вас так назвала, и мы согласны. Вы командир, а не воспитатель. Мы принимаем ваше командование.