Валерий Шмаев – Лучник (страница 35)

Гость ответил задумчиво, явно что-то припоминая.

– Это ты прав. Накопились. И в том, чтобы у тебя остаться, ты тоже был прав. Задержался я в своём развитии – привык к тихой и размеренной жизни стабильного поселения, а жизнь, оказывается, меняется. Раньше тех, кто общается с мурами, в Колизее прилюдно вешали или на кол сажали, а теперь в это вляпались основатели стаба. Просто так, нахрапом им ничего предъявить не удастся. Значит, придётся сначала банду Квазимодо подсократить, потом Сосновый выставить муровским стабом и лишь после этого стирать всех под ноль. Процесс это долгий, но нужный. Муров в стабе Сосновый около двух тысяч рыл и очень много прокачанных, обладающих различными полезными дарами боевиков. Поэтому сокращением их поголовья мы займёмся много позже, а пока ищи-ка ты вторую дорогу. Если твоё предположение о ней верное, то придётся нам поработать грузчиками. Банда Рона не только ездила сюда каждые три месяца. В разговорах Рагнара и Рея постоянно проскакивали упоминания о базе-складе. Как ты понимаешь, при мне они не сильно стеснялись – живым меня никто оставлять не собирался. Я никогда на этой базе не был, но она вряд ли далеко отсюда. Более того, тех, кто знал о складе и этих воинских частях, было всего восемь человек: Рон, Рей, Рагнар, Стерва, Инга, Стен, Валенса и Викинг. Все они из скандинавских стран, но попали в Улей в разное время. Очень часто эта команда всем составом пропадала с постоянной базы на несколько недель. Уезжали на пустых грузовиках, возвращались загруженные под завязку. Возвращались по лесной дороге, но, как я понял из различных разговоров, эта дорога шла через несколько быстрых кластеров, и проследить маршрут движения группы Рона невозможно. Тем более что Валенса и Викинг были сильными сенсорами. Не такими, как Кнопка, но тем не менее. О базе, на которой нас держали постоянно, знает Квазимодо. Та точка Рона находилась совсем недалеко от дороги на Колизей. Это было очень удобно. При возвращении с мародёрки часть боеприпасов и оружия братья тут же отправляли в стаб Сосновый. Остальное переправлялось в оружейный магазин Рона или напрямую к заказчикам. Этот небольшой коттеджный посёлок в окружении леса грузился раз в девять месяцев. До перезагрузки нас грузили в фургон-тюрьму и вывозили за пределы кластера. Иногда возили в Сосновый. Затем возвращали обратно. По договорённости с Роном рейдеры Квазимодо не трогали в этом посёлке пять рядом находящихся домов. В них было всё для комфортабельного проживания всего отряда Рона. В том числе, и генераторы с запасами топлива, и обширные подвалы. Плюс в посёлке постоянно появлялись иммунные. Остальных зачищали. Ищем дорогу на склад. На карте он обозначен и находится в приблизительно двадцати километрах отсюда. Если это то, о чём я подозреваю, то нас ждёт ещё очень много сюрпризов.

Сюрпризов оказалось действительно много и не все приятные. Дорогу помогла найти Ласка. Яри, Боцман, Слава, и Тайра занимались вооружением и экипировкой отряда. Егерь курочил грузовики, выкидывая из них в первую очередь удобные кресла – в отряде не было столько бойцов, а места они занимали много. Катёна ему вроде как помогала, периодически бегая в тир стрелять под руководством Боцмана.

Сначала Ласка отключила управляемое с пульта охраны базы минное поле. Не будь её знаний, пришлось бы его взрывать. Разминировать бы не получилось – некоторые минные постановки специально ставились на неизвлекаемость. Затем подошла очередь автоматических охранных систем. Это были не только шестиствольные скорострельные орудия, но и двенадцать автоматических бомбомётов. И только после этого Платон с Кнопкой и грысями смогли проехать по небольшой бетонной дорожке, проложенной прямо между редкими деревьями.

Ехали они на «Драконе». За руль посадили Ласку – водить машины базы умели все без исключения. Вождение колёсной и гусеничной техники являлось одним из обязательных нормативов при поступлении на службу в подразделения спецназа мира Ласки и Яри.

Граница кластера обнаружилась через восемь километров. Здесь Платон оставил машину. Дальше начиналась обыкновенная лесная дорога, которую с удивлением осматривала Ласка. Она даже рукой пощупала границу кластера. Понятно, что дальше уже был не ухоженный, прореженный лес вокруг военной базы, а обычная лесная чаща.

Двигались уступом. Первым Платон, следом за ним, отстав на десяток шагов, Кнопка с Лаской, а по бокам Шуша с Тигром. Грыси, понятно, за медлительными людьми не тащились, а энергично нарезали круги по ближайшей округе. Прошли они, таким образом, километра четыре с половиной, когда случилось это…

Неожиданно прямо рядом с Платоном раздался рык и вместо небольшой кочки рядом с дорогой как будто ниоткуда появился элитник. Ему оставалось только рукой махнуть. Он и махнул. Вот только Платона в том месте уже не оказалось.

Лучник не переместился как клокстоппер на десяток метров в сторону и не словил всем своим телом соседнюю берёзу. Он пропал, но прекрасно видел, как здоровенная лапища, обросшая костяной бронёй, мазанула по тому месту, где всего мгновение назад стояло его многострадальное тельце, сверху вниз, оставив на едва видимой колее лесной дороги огромный отпечаток.

Это было последнее, что элитник, бывший в той жизни нормальным косолапым мишкой, успел сделать в этой жизни. Нет. Ещё успел развернуться к обомлевшим от ужаса девчонкам. Платон сделал четыре шага за спину твари и, вскинув к плечу карабин, нажал на спуск. Очередь в половину магазина вошла в горб на затылке бывшего медведя полностью. Всё-таки тринадцатый калибр – это тринадцатый калибр. Да ещё и бронебойными пулями в упор.

Рёв как по мановению волшебной палочки прекратился, нижние лапы подломились, и туша в полторы тысячи килограммов плавно стекла на дорогу. Так, по крайней мере, показалось Лучнику.

«Твою мать! – подумал Платон. – Как теперь «это» с дороги убирать?» – И только после этого Лучник материализовался и потерял сознание. Проявился-таки у него дар скрыта – такой же, как и у Шуши с Тигром.

Когда Платон открыл глаза, то увидел склонившуюся над ним рожу Гостя. Рожа была усталая, а сам Гость стоял рядом с ним.

– О! Очнулся, наконец, – сказала рожа и глотнула живца из Платоновой фляги.

Видимо, взгляд Платона был более чем красноречив, и фляга перекочевала к его губам. Живец потёк внутрь и принялся активно усваиваться. Платон, соответственно, стал оживать, но флягу отобрали.

«Наверное, роже Гостя опять понадобился мой живец», – устало подумал Платон и отрубился опять.

Второе пробуждение вышло приятнее – Платон увидел Кнопку. Кнопка была умнее рожи Гостя и живец из фляжки Платона потёк внутрь хозяина. Усваивалось, как всегда, и Платон понял, что пошёл на поправку, но счастье не бывает вечным. Кнопка пропала, и опять появился Гость.

– Ну, ты дал стране угля! Мелкого, но до… много очень. Всем по пояс будет. Это же надо такое отчебучить! Эту скотину теперь с дороги не убрать. Придётся времянку вокруг прокладывать. Ты не мог его в сторонку отвести и там грохнуть? – Гость опять присосался к живцу из фляжки Платона.

Это становилось неправильной и крайне неприятной традицией. Правда, Платону тоже досталось, но после Гостя.

– Давно я… – натужно проскрипел Платон.

Продолжать нужды не было.

– Вторые сутки заканчиваются. Ты теперь для Ласки сказочный богатырь. Кнопка говорит, Ласка так орала, что иголки с ёлок сыпались. Даже я концовку её сольного выступления по рации слышал. Оказывается, Ласка до сих пор не верила, что такое существует. Слова и видео это одно, а вот вживую весь этот цирк выглядит совсем иначе. Яри тоже впечатлился по самую маковку, да и все остальные побывали на месте твоей эпической битвы. Но самое забавное заключается в том, что этот бывший Топтыгин на один глаз слепой – его у него просто не было. Недели две назад ему левую фару кто-то вышиб зарядом картечи. Да и правую прилично повредил. Искреннее спасибо этому доброму и меткому человеку. Упокой Господи его душу! Я всё думал, как тебе так повезло? А ты просто пропал и сделал один шаг до удара и элитник сослепу промахнулся, а потом он отвлёкся на визг Ласки и получил свою очередь в спину. Но элитный Михаил Потапыч хорош! Так развиться в одну харю в лесу, это надо сильно постараться. Да ещё и скрыт он где-то надыбал – Кнопка его не увидела и грыси проскочили. Это сколько же грибников-охотников он сожрал? Да ещё и вся лесная живность в его распоряжении. Так сказать, вырос на экологически чистых продуктах. Зато богатый был. Четыре красные да семь чёрных жемчужин. Гороха куча, янтаря ведро, правда, маленькое, споранов несчитанное количество. Домой придём, я такого спека забабахаю!

– Дай попить, бабахальщик… – прервал Платон приятеля.

– Да пей. Жалко, что ли? – и живец опять потёк внутрь Платона. – Вот только это не сильно пока поможет – надорвался ты. Теперь на пару недель ты только водитель и простой пешеход, а несколько дней будешь ходить исключительно по стеночке, – в который уже раз обломал Платона знахарь.

Так всё и произошло. Лежал Платон не два, а три дня в одном из офицерских кубриков. Ухаживали за ним Катёна и Ласка. Ухаживали со всевозможным старанием, как за царём-батюшкой. Разве что поясные поклоны не били.