Валерий Шмаев – Лучник (страница 31)

Кнопка сразу же ответила.

– В левой вышке один. Стоит спокойно. В правой – наверху никого нет. Но один лежит или сидит внизу под стенкой. На КПП шестеро. Все стоят, не двигаются. По всей территории около двухсот, но рядом с КПП больше никого нет.

– Ясно. Тогда я пошёл. Кнопка! Смотри за изменением положения. Если кто двинется, тут же докладывай. Егерь! Раскладывай свою бандуру и смотри за часовым на вышке. Если что, стреляй, но по команде. Вряд ли там живой, но на всякий пожарный присматривать за ним надо, – проговаривая всё это, Платон менял оружие. Себе оставил только автомат с ПБС и лук с колчанами. – Тайра! Со мной пойдёшь? – девушка согласно угукнула. Она вообще была немногословна. – Тогда вооружаешься как я и берёшь с собой две «Мухи». Повесишь их за спину. Отстанешь шагов на тридцать и всё повторяешь за мной. В случае опасности падаешь за ближайший бетонный блок, прикидываешься ветошью и не отсвечиваешь.

Платон шёл по дороге максимально доброжелательно. Повесил автомат на плечо стволом вниз, а руки расставил в стороны и немного приподнял вверх. Ни один часовой не будет стрелять по одиночному сдающемуся условному противнику. Сначала крикнет, выстрелит в воздух, вызовет разводящего и только потом откроет огонь на поражение. Устав караульной службы во всех мирах одинаков. Вояки те ещё бюрократы, но у них все законы кровью написаны.

До ворот Платон дошёл спокойно. Стальная калитка, разумеется, была закрыта, но Платон на неё и не надеялся. Следом, так же спокойно, дошла Тайра. Платон к тому времени разгрузился и достал из рюкзака сапёрную «кошку». Раскрутил её и, закинув на ворота, полез наверх. Перелезать он и не собирался – ворота тоже были густо оплетены колючей проволокой. Долез до верха, подтянулся и стал разглядывать внутренний двор. Увидев всё, что нужно, Лучник хмыкнул, и неторопливо перебирая руками, стал спускаться обратно.

Встав на землю, Платон прикинул угол обстрела из почти наверняка автоматического орудия в стальном колпаке и отошёл с девушкой за шестой от ворот бетонный блок. Здесь была «мёртвая зона» – непростреливаемое пространство перед орудием, а у пулемётов на вышках никого живых не осталось.

Жестом приказав девушке лечь, Платон разложил трубу гранатомёта, прицелился и нажал на кнопку. Короткая огненная стрела воткнулась в край калитки. Грохот близкого взрыва ударил по ушам. Платон успел упасть в самый последний момент. Поднял голову – норма. Стрелял Платон не в серединку, а в район укреплённых петель. Теперь калитка была вогнута внутрь и висела на одной петле. Лучник подошёл, взялся за низ калитки и, напрягаясь, потянул вверх и чуть вбок.

Калитка с треском оторвалась от дверного проёма. Всё-таки от этих даров столько пользы. После чего Лучник отвалил в сторону покорёженную стальную дверь и сторожко заглянул в проём, курившийся тротиловым дымком и пылью. То, что на базе остались одни пустыши, он ни на секунду не сомневался. В противном случае, у КПП уже было бы всё население военной части и все пришлые не иммунные.

Где-то посередине короткого коридорчика стояла обычная металлическая «вертушка» как на всех проходных. Сбоку располагалась застеклённая со стороны «вертушки» комната для дежурного караула. Стекла теперь были выбиты, а внутри комнаты слышались обычные звуки, издаваемые пустышами.

Платон знаком подозвал Тайру и показал рукой внутрь КПП. Защёлкали одиночные выстрелы, приглушённые глушителем. Пустышей оказалось шестеро. Все раньше были серьёзными бойцами, что называется, в полной боевой форме: чёрные прыжковые костюмы, подогнанные по фигуре, бронежилеты скрытого ношения с защитой шеи и паховой области, разгрузки в цвет костюмов, забитые всем, чем можно и наверняка нельзя, перчатки с обрезанными пальцами. Оружие Платону незнакомо, но обвешано оптическими и коллиматорными прицелами и различными приблудами.

Лучник взялся за рацию.

– Гость! Двигайте за нами так же, как и мы. Прихватите «калаши» с ПБС и побольше боеприпасов к ним. Телегу оставьте. Дистанция движения тридцать-сорок метров.

В это время влез Егерь.

– Лучник! Может, Катёну и Боцмана оставить?

Платон аж задохнулся от возмущения, но справился с эмоциями и почти спокойным голосом произнёс.

– Мы сейчас нашумели. Когда их пришлый лотерейщик или топтун сожрёт, ты кого будешь винить? В их охране и тебя опасно оставлять. Двигаться всем. Здесь на КПП хоть стены, а там…

– Принято, – сказал наушник головной гарнитуры голосом Гостя.

Осмотревшись, Платон перелез через заблокированную вертушку и зашёл в помещение КПП. Тайра тенью следовала за ним. Первым делом Платона интересовало содержимое разгрузок, а если быть точнее, светошумовые гранаты в них, а вот Тайра с удивлённым возгласом кинулась снимать один из… пистолетов-пулемётов? Длиной меньше метра, скелетный деревянный приклад, толстый ствол с интегрированным глушителем, снайперский прицел, магазин… чёрт его знает, на сколько патронов.

– Что это такое? – спросил Платон.

– У-у-у-у-у! – простонала Тайра. – Это «Винторез»! Девятимиллиметровая бесшумная снайперская винтовка с интегрированным глушителем, созданная для сил специального назначения. Имеет несколько видов боеприпасов, в том числе и бронебойные патроны. Вес четыре килограмма. А это автомат на её базе: «Вал» – боеприпасы те же. А у того вообще «ОЦ-14 Гроза» – штурмовой гранатометный комплекс. Боеприпасы аналогичные и семь шестьдесят два на тридцать девять. Только здесь компоновка мне незнакомая и маркировка боеприпасов тоже. Это, похоже, база подразделения специального назначения. Здесь только самое лучшее оружие и экипировка.

Платон взял в руки этот самый «Вал». Действительно лёгкий и ухватистый, но менять оружие не стал. С незнакомым стволом идти на зачистку? Нет уж, увольте.

Поджидая, пока все остальные подтянутся, Платон принялся стаскивать с трупов пустышей оружие, экипировку и бронежилеты. Один он решил надеть на себя – там стрелок какой-то сидит.

О! Притих после взрыва. Надо поберечься. Кто знает, какие тараканы у этого бойца в голове выросли.

В это время его привлёк ещё один возглас Тайры. Ну, да. На это стоило посмотреть. Внутри дежурки с «аквариумом» было две двери. Одна вела в небольшое помещение для отдыха дежурной смены. Вторая – в такую же небольшую оружейную комнату. Тайра стояла в этой оружейке и стонала в экстазе, переводя полный восхищения взгляд с одного стеллажа на другой.

Тем временем, потихонечку подтягивались остальные. Последним добрался Гость и тоже завис около оружия.

– Мать вашу! Это же ВСК – снайперская винтовка, – Платон взял из рук Гостя это необычное оружие.

Винтовка была так же легкая, как и остальное оружие. Длина – метр. Калибр девять миллиметров. Скелетный приклад, глушитель, снайперский прицел. Не оружие – сказка. Здесь они Катёне точно ствол подберут. Тот же «Вал» или вот этот смешной автоматик.

Платон разглядывал другое изобретение оружейной мысли. Его только что отложила Тайра – автомат 9А – 91. Полметра длина, вес килограмма три со снаряжённым магазином. Точно игрушка – Катёне в самый раз.

Базу непонятного Платону спецназа чистили долго. Стреляли все вместе и по отдельности, даже Катёна со своим новым учителем – Боцманом. Боцман с Катёной как нянька возился, и девочка стреляла всё лучше.

К всеобщему счастью, загрузился кластер ночью, когда большинство обитателей ещё спали в отдельных комнатах. У каждого офицера был свой кубрик. (Боцман всему давал свои морские названия). Да и личный состав подразделения присутствовал на базе далеко не в полном составе. Поэтому Платон постарался сначала зачистить все строения.

На выжившего наткнулись почти случайно. Укрылся боец в одной из взводных оружейных комнат. Уговорила его Тайра. Долго уговаривала, но, видимо, подкупила знаниями о такой же базе, где прошло её детство. Да и то, что уговаривала его девушка, наверное, тоже сыграло свою роль.

Сдался подпоручик. Оружие отбирать у него не стали. Попросили просто разрядить и за спину к себе повесить. Подпоручик просьбу выполнил, но зыркал настороженно, пока Катёну с автоматом 9А – 91 не увидел. Видимо, в голове у него что-то щёлкнуло – раз пришлые такую пичугу вооружили, то всё это не просто так, и раскололся.

Оказывается, этот молодой парень в одной из каптёрок закрыл свою девушку, которую укусил один из дежурных офицеров. Офицера подпоручик успокоил, а потом, тяжело вздыхая, взял и отоварил любимую по головёнке от греха подальше.

Это он так думал, что любимую. Вздыхал он по ней тайно, но «любимая» (как потом оказалось) на его робкие поползновения демонстративно не обращала внимания. Эта сердечная его тайна была секретом Полишинеля для всего отряда спецназа, но подпоручик, как и все влюблённые, об этом даже не догадывался.

Насмотревшийся киношек молодой офицер погоревал, связал по рукам и ногам укушенную даму и несостоявшуюся любовь всей своей жизни в одном флаконе, пока она была в отключке, да и закрыл её в подвернувшейся комнатушке. Мало того, этот влюблённый дуболом, когда ошизевшая от подобной ласки мадам очнулась, взял верёвку, накинул её на открытый рот вопящей во весь голос красавицы и завязал на затылке. Как он объяснил ржущему во весь голос Гостю: «Чтобы не кусалась и не ругалась».