Валерий Шмаев – Лучник. Свежак (страница 47)

В комнате побогаче они наткнулись на неплохую коллекцию холодного оружия. В той же комнате Платон обнаружил толстую тетрадь, более чем на половину, заполненную рукописным текстом. Мельком взглянув на оглавление первой страницы, Лучник сел на кровать и принялся быстро просматривать заинтересовавшую его информацию. Настолько интересную, что он приказал Боцману и Тайре осматривать этажи дальше, а сам остался изучать дневник руководителя этой специальной военной школы.

Осмотрев оба административных этажа, Боцман позвал Платона, и они направились вниз. В принципе Лучник узнал всё, что хотел, но дневник прихватил с собой и присоединился к своим друзьям. Здесь Боцман нашёл выживших. В самой первой комнате справа от лестницы. Дверь была закрыта на большой амбарный замок, но для Боцмана он преградой не стал.

Комната оказалась большим складом. Прямо на полу в двух шагах от входной двери ютились семеро юношей. Подствольные фонари Тайры и Платона осветили сначала их, а уж только потом длинные стеллажи, забитые всяческим шмотьём.

Несмотря на то, что на полках лежали, в том числе и матрасы с одеялами подростки примостились на тонком промышленном линолеуме уложенным прямо на бетон. Одеты они были в такие же светло-серые маскхалаты-комбинезоны. Обуты в некое подобие высоких сапог со шнуровкой по самому верху голенища. Все коротко почти под ноль стриженные и донельзя обезвоженные.

Первое что пришлось делать, так это вкатывать всем фирменный коктейль производства знахаря их отряда — заранее подготовленные Гостем десяти кубовые шприцы для внутривенных инъекций. Намешано в них было множество разных ингредиентов, но что конкретно знахарь не распространялся. Тем не менее, Боцмана инъекции этого «оздоравливающего коктейля» в своё время поставили на ноги менее чем за сутки.

Пока Тайра и Боцман снимали подствольные фонари и крепили их на ближайшие два стеллажа, Платон быстренько пробежался по складу. В первую очередь матрасы. Перекидав с десяток тонких, набитых слежавшейся ватой, подстилок на освещённую площадку, он вернулся к соседнему стеллажу и на пару секунд завис в недоумении.

Длинные полки были забиты консервными банками и ящиками со стеклянными бутылками. Платон вскрыл одну поллитровку — это оказалась очень неплохая газированная вода. Чуть дальше стояли пластиковые ящики с бутылками водки — по двадцать бутылок в ящике, мясные и рыбные консервы и коробки с армейскими сухими пайками.

— Лучник! Ты где там? — Голос Боцмана вывел его из ступора, и Платон вернулся обратно. Подростки уже были уложены на импровизированных кроватях.

— Вы сейчас будете смеяться. Там пол склада продуктов, водки и воды, а они ни глотка воды не выпили и ни крошки не съели. — Произнёс Платон.

— Я тебе больше скажу. У них у каждого полные фляги с водой, залитые под самые крышки, но никто из них к ним не прикасался. — Добил Платона Боцман.

В шесть рук справились стремительно. Боцман отрывал или закатывал рукав комбинезона, Тайра перетягивала руку жгутом, Платон делал инъекцию приблизительно в четыре куба — больше на первый раз делать было нельзя.

Едва они сделали укол последнему парнишке, как очнулся первый.

— Эмма!? — Голос был еле слышный.

— Какая я тебе Эмма? Я Тайра. — Тут же отозвалась девушка.

— Ну, ка, прими лекарство! — Сухие губы юноши поймали тонкий шланг автопоилки с живцом.

— Будет противно, но пей. Надо. Сейчас будет легче. — Тайра говорила мягко, но настойчиво.

— Так! Хорош! Присосался! Теперь воду, двадцать глотков. Тебя как зовут? — Едва оторвавшийся от трубки с водой парнишка тут же ответил.

— Командир первого отделения зелёного блока Глеб Спица.

— Кто такая Эмма и где она? — Боцман, как всегда, ухватил самую суть.

Тайра тем временем перешла к следующему больному — он уже щурил глаза от света.

— Старший воспитатель. Она с Генкой Иволгой в своей комнате заперлась. Вчера. А нас здесь закрыла.

— У вас полные фляги с водой. Почему не пили?

— Старший воспитатель запретила отдельным устным приказом. Во время экстренной эвакуации её приказы приоритетны. — Заученно отбарабанил юноша.

— Кроме вас ещё кто-нибудь есть? — Влез в разговор Платон.

— Эмма Белую в подвале заперла. Два дня назад. Её на улице укусили. Старший воспитатель сказала, что она тоже сойдёт с ума и всех покусает. Мы всех заболевших связывали и в подвале запирали.

— Ого! Всего два дня? — Удивилась Тайра.

— Наверное, больше — вдруг сказал другой голос.

— Двое суток мы ничего не пили. Нам Эмма запретила. Сказала, что спартаковцы должны с честью переносить невзгоды, и мы все всё равно умрём, поэтому нет смысла переводить на нас дорогостоящие ресурсы.

— Вот сука! — С чувством сказала Тайра.

— Лучник! Я пойду, пообщаюсь с этой… — но Платон перебил девушку.

— Боцман! Сначала напоите всех, а затем сходи с Тайрой. Осмотрите этаж, разблокируйте двери и запустите грысей. — Дождавшись, когда Боцман с Тайрой закончат поить очнувшихся юношей, Платон пропустил друзей в коридор и тихонько добавил.

— Убейте эту тварь, но сначала допросите её и пусть этой уродине будет очень больно. Семерых на смерть от жажды обрекла. Так даже муры не поступают. — Боцман с Тайрой синхронно кивнули.

Платон вернулся к … детьми их назвать было нельзя — не было в них детскости. Юношами тоже язык не поворачивался. Не подходило им это слово. Наверное, это были солдаты, но и новобранцами их Платон бы не назвал.

— Меня зовут Лучник. — Сказал он, подходя к лежащим.

— Это звание или должность? — Тут же спросил его первый парнишка.

В голосе его было … пренебрежение? Нет. Скорее это была плохо скрытая насмешка. Платон понял, что он неправильно начал общение с этими юношами.

— Это имя. В боевой обстановке — позывной. Военно-учётная специальность 106147 — командир взвода войсковой разведки. Должность — командир специального разведывательно-диверсионного отряда отдела бактериологической угрозы министерства государственной безопасности. Фактическая принадлежность — человек, который спас вас от мучительной смерти. Ещё вопросы?

Представиться по форме. Кто старший по званию? — Платон прибавил металла в голосе.

С воспитанниками военных интернатов и юнкерских училищ имело смысл разговаривать именно так. Никаких авторитетов извне они никогда не признавали. Сам таким когда-то был.

Лежащие юноши подобрались. Платону показалось, что они попытались лечь по стойке «смирно», но команды «вольно» не подал. Пусть сначала представятся.

— Воспитанник первой ступени Глеб Спица. Командир второго отделения зелёного блока. — Тут же повторил первый — светловолосый парнишка лет семнадцати.

Накачан Спица был, дай бо?же — сплошные мускулы. Прямо ходячая анатомия. Но юноша был невысок — не более метра семидесяти. Сейчас пока в длину.

— Воспитанник первой ступени Стив Зале?сски. Заместитель командира второго отделения сине-зелёного блока. — Такой же светловолосый и такой же накачанный. Рост сантиметров на пять больше, но внешне это не было особо заметно.

— Воспитанник первой ступени Эльва Лу?ссон. Заместитель командира первого отделения жёлтого блока. — Вот это номер — девчонка!

А от пацанов не отличишь. Такая же накачанная донельзя, светловолосая и почти под ноль стриженная. Возраст, рост и вес аналогичны.

— Воспитанник второй ступени Карин О?льберг. Стрелок третьего отделения жёлтого блока. — Ничем не отличное от предыдущих троих бесполое существо.

— Воспитанник второй ступени Алекс Стано?вич. Заместитель командира шестого отделения красного блока. — Этот отличается только цветом волос — огненно рыжий. Остальные отличия несущественны.

— Воспитанник второй ступени Ян Данта?нов. Стрелок четвёртого отделения красного блока. — Такой же огненно-рыжий парень, но в отличие от всех остальных кряжист и широк в кости.

— Воспитанник второй ступени Марк Бу. Стрелок четвёртого отделения красно-жёлтого блока. — Этот отличается — единственный черноволосый, но накачан даже больше всех остальных.

— Хорошо воспитанники. Как старший по званию принимаю командование. Мой заместитель и командир вашей группы воспитанник Спица. Готовьте руки — надо сделать ещё пару уколов, но сначала примите воду и горькое лекарство. Воды по восемнадцать глотков. Лекарство по восемь. — Слабину давать было нельзя.

Армия преподлейшая структура — приказ превыше всего. Если попросить или предложить — не поймут, а ещё хуже заподозрят в чём угодно. От насмешки до измены Родины — юность всегда категорична и полутонов в ней практически никогда не бывает.

Воспитанники выпили воды, глотнули живца и даже не поморщились. Привычно подставили руки. Теперь пришлось потрудиться — Платон поставил всем гибкие катетеры, чтобы не колоть вены в следующий раз. И снова никто не показал никаких эмоций. Юноши и девушки вели себя как живые роботы.

— Хорошо. Теперь еда. Давно не ели?

— Четыре дня, товарищ командир. — Спица ответил мгновенно, но без малейшей доли подобострастия.

— Тогда каждому пока по тюбику. — Платон достал упаковки индивидуального рациона питания от внешников и вручил каждому из воспитанников.

— Просто выдавливаете в рот. Можно жевать, можно глотать так. Пустую упаковку, отдадите мне — это секретная разработка калорийного рациона питания для разведывательно-диверсионных отрядов, лётчиков стратегической авиации и командиров подводных лодок. После приёма пищи разрешаю ещё по пятнадцать глотков воды. Больше вам пока нельзя. — Платон прекрасно знал психологию курсантов — сам три года в юнкерском училище провёл.